Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Мои твиты

  • Вт, 13:47: https://t.co/VJYv9jMGC3
  • Вт, 16:41: Ласточкохвостые красноногие манакины Звуки, которые вы слышите, издаются крыльями Этого хватит самке, чтобы понять, кто достоин стать отцом её птенцов Правда в воспитании он принимать участия не будет https://t.co/AlvEuVl1a7
  • Вт, 16:42: Пе́кло — общеславянское от пекъ Слово имело значение «смола» Пекъ восходит к той же основе, что и латинское pix — «смола», и является производным от того же корня, что и латинское pinus — «сосна» Сближение пекло с печь — вторично https://t.co/UexmYumBUr
  • Вт, 19:02: https://t.co/Cs1F4DqfUm
  • Вт, 19:17: Сборную России по футболу пригласили играть во МХАТ
  • Вт, 22:20: Свет не имеет массы, но имеет вес Это значит, что свет можно изогнуть под действием силы тяжести
  • Вт, 22:37: Потому что необязательно/обязательное че–то как–то не отпускает популяцию https://t.co/YrovTnz8C5
  • Вт, 23:14: Колебался вместе с линией партии 20 июня 2021 Гинцбург заявил, что "Спутник V" защищает от всех известных штаммов коронавируса 22 июня 2021 Гинцбург: «Спутник V» не поможет от индийского штамма COVID–19
  • Вт, 23:30: https://t.co/lsiv4M8GWI
  • Вт, 23:42: https://t.co/LvOW1QmyGa

Не нравятся мне аристократки

Григорий Иванович шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:
— Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.

А в своё время я, конечно, увлекался одной аристократкой. Гулял с ней и в театр водил. В театре–то всё и вышло. В театре она и развернула свою идеологию во всём объёме.

А встретился я с ней во дворе дома. На собрании. Гляжу, стоит этакая фря. Чулочки на ней, зуб золочёный.
— Откуда,— говорю,— ты, гражданка? Из какого номера?
— Я,— говорит,— из седьмого.
— Пожалуйста,— говорю,— живите.
И сразу как–то она мне ужасно понравилась. Зачастил я к ней. В седьмой номер. Бывало, приду, как лицо официальное. Дескать, как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной? Действует?
— Да,— отвечает,— действует.
И сама кутается в байковый платок, и ни мур–мур больше. Только глазами стрижёт. И зуб во рте блестит. Походил я к ней месяц — привыкла. Стала подробней отвечать. Дескать, действует водопровод, спасибо вам, Григорий Иванович.
Дальше — больше, стали мы с ней по улицам гулять. Выйдем на улицу, а она велит себя под руку принять. Приму её под руку и волочусь, что щука. И чего сказать — не знаю, и перед народом совестно.

Ну, а раз она мне и говорит:
— Что вы,— говорит,— меня всё по улицам водите? Аж голова закрутилась. Вы бы,— говорит,— как кавалер и у власти, сводили бы меня, например, в театр.
— Можно,— говорю.
И как раз на другой день прислала комячейка билеты в оперу. Один билет я получил, а другой мне Васька–слесарь пожертвовал.

На билеты я не посмотрел, а они разные. Который мой — внизу сидеть, а который Васькин — аж на самой галерке.
Вот мы и пошли. Сели в театр. Она села на мой билет, я — на Васькин. Сижу на верхотурье и ни хрена не вижу. А ежели нагнуться через барьер, то её вижу. Хотя плохо. Поскучал я, поскучал, вниз сошёл. Гляжу — антракт. А она в антракте ходит.
— Здравствуйте,— говорю.
— Здравствуйте.
— Интересно,— говорю,— действует ли тут водопровод?
— Не знаю,— говорит.
И сама в буфет. Я за ней. Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.
А я этаким гусем, этаким буржуем нерезаным вьюсь вокруг её и предлагаю:
— Ежели,— говорю,— вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу.
— Мерси,— говорит.
И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом, и жрёт.

А денег у меня — кот наплакал. Самое большое, что на три пирожных. Она кушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меня денег. А денег — с гулькин нос.

Съела она с кремом, цоп другое. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах.
Я хожу вокруг неё, что петух, а она хохочет и на комплименты напрашивается.
Я говорю:
— Не пора ли нам в театр сесть? Звонили, может быть.
А она говорит:
— Нет.
И берёт третье.
Я говорю:
— Натощак — не много ли? Может вытошнить.
А она:
— Нет,— говорит,— мы привыкшие.
И берёт четвёртое.
Тут ударила мне кровь в голову.
— Ложи,— говорю,— взад!
А она испужалась. Открыла рот, а во рте зуб блестит.

А мне будто попала вожжа под хвост. Всё равно, думаю, теперь с ней не гулять.
— Ложи,— говорю,— к чёртовой матери!
Положила она назад. А я говорю хозяину:
— Сколько с нас за скушанные три пирожные?
А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет.
— С вас,— говорит,— за скушанные четыре штуки столько–то.
— Как,— говорю,— за четыре?! Когда четвёртое в блюде находится.
— Нету,— отвечает,— хотя оно и в блюде находится, но надкус на ём сделан и пальцем смято.
— Как,— говорю,— надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии.
А хозяин держится индифферентно — перед рожей руками крутит.

Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты.
Одни говорят — надкус сделан, другие — нету.
А я вывернул карманы — всякое, конечно, барахло на пол вывалилось,— народ хохочет. А мне не смешно. Я деньги считаю.
Сосчитал деньги — в обрез за четыре штуки. Зря, мать честная, спорил.
Заплатил. Обращаюсь к даме:
— Докушайте,— говорю,— гражданка. Заплачено.
А дама не двигается. И конфузится докушивать.
А тут какой–то дядя ввязался.
— Давай,— говорит,— я докушаю.
И докушал, сволочь. За мои–то деньги.
Сели мы в театр. Досмотрели оперу. И домой.

А у дома она мне и говорит своим буржуйским тоном:
— Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами.
А я говорю:
— Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение.
Так мы с ней и разошлись.

Не нравятся мне аристократки.

© Зощенко

Как элемент строгого стиля произношения

В XIX веке различие между московским и петербургским вариантами произношения затрагивало и некоторые грамматические формы.

Так, формы именительного падежа единственного числа мужского рода прилагательных на заднеязычный согласный (к, г, х) с безударным окончанием в московском варианте предпочтительно произносились с твердым согласным — [кай], [гай], [хай] (в более детальной транскрипции — [кəй], [гəй], [хəй]), а в петербургском — с мягким согласным [к’ий], [г’ий], [х’ий]: ср. моск. «гром[кай]», «стро[гай]», «ти[хай]» — петерб. «гром[к’ий]», «стро[г’ий]», «ти[х’ий]».

Московское произношение прилагательных было закономерным продолжением собственно древнерусских форм *gromъkъjь, *strogъjь, *tixъjь > «гром[кои]», «стро[гои]», «ти[хои]», которые после оформления акающей нормы в московском говоре дали «гром[кай]», «стро[гай]», «ти[хай]».

Таким образом, в московском произношении у прилагательных совпали формы именительного падежа мужского рода и родительного, дательного, творительного, предложного падежа женского рода. Соответствующее произношение могло отражаться и на письме.

Ср. у И. А. Крылова:
«И стал осел скотиной превеликой,
А сверх того ему такой дан голос дикой».

Петербургское произношение прилагательных восходит к книжному произношению, которое соответствовало традиционному церковнославянскому написанию -кыи, -гыи, -хыи, а после перехода [кы], [гы], [хы] в [к’и], [г’и], [х’и] — написанию -кии, -гии, -хии (современное -кий, -гий, -хий): *gromъkъjь, *strogъjь, *tixъjь > «гром[кыи]», «стро[гыи]», «ти[хыи]» > «гром[к’ий]», «стро[г’ий]», «ти[х’ий]».

В кругу прилагательных не на заднеязычный также конкурировали формы, восходящие к разговорному (московскому) и книжному (петербургскому) произношению: «добр[ай]» и «добр[ый]», но здесь не происходило смягчения согласного, так как в древнерусском языке [ы] переходило в [и] только после заднеязычных.

В современном литературном произношении побеждают «петербургские» формы типа «добр[ый]». Впрочем, сильная редукция заударных гласных приводит к неразличению окончаний [aй] и [ый] в разговорном стиле произношения.

Что касается окончаний с предшествующими заднеязычными согласными, то в настоящее время старомосковский вариант нормы полностью уступил место петербургскому. Уже Р. И. Аванесов отмечал, что произношение [к’ий], [г’ий], [x’ий] свойственно нейтральному стилю и должно считаться нормативным, а вариант [кай], [гай], [хай] получил стилистически сниженную, даже просторечную окраску.

В то же время положение старомосковского варианта произношения прилагательных было во 2-й половине ХХ века противоречиво: с одной стороны он приобрел просторечную окраску, а с другой — продолжал культивироваться в сценической речи артистов академических театров как элемент строгого стиля произношения.

©Попов

«Телеграфист Надькин»

Рассказ Аркадия Аверченко «Телеграфист Надькин»
Он был опубликован в 1914 году
Прочитайте

- Вот нахал! Да что ж ты, значит, скажешь: что вот сейчас там, в Петербурге или в Москве, генералы разные, сенаторы, писатели, театры - все это для тебя?
- Для меня. Только их там сейчас никого нет. Ни генералов, ни театров.
Не требуется.
- А где же они? Где?!
- Где? Нигде.
- ?!! ?!!
- А вот если я, скажем, собрался, в Петербург проехал, - все бы они сразу и появились на своих местах. Приехал, значит, Надькин, и все сразу оживилось: дома выскочили из земли, извозчики забегали, дамочки, генералы,
театры заиграли...
А как уеду - опять ничего не будет.
Все исчезнет.

http://lib.ru/RUSSLIT/AWERCHENKO/averchenko_telegraph.txt

Мои твиты

«Не верю!»

80 лет назад ушел из жизни легендарный режиссер, актер, педагог, реформатор театра, основатель МХТ Константин Станиславский.

Collapse )