Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Л.С. Выготский - П.А. Флоренский: несостоявшийся диалог

Олексенко А.И. (ред.) Антропологические матрицы ХХ века. Л.С. Выготский - П.А. Флоренский: несостоявшийся диалог. Приглашение к диалогу.-2007

Цель книги – дать возможность читателю познакомиться с новейшими направлениями российской гуманитарной и философской антропологии, и в этом смысле издание является своеобразным энциклопедическим наброском, введением в антропологическую проблематику ХХ и начала XXI вв. Большая часть материалов, в том числе архивных, публикуется впервые. Концептуальную основу книги составляют идея несостоявшегося диалога двух мыслителей – П.А. Флоренского и Л.С. Выготского и стоящих за ними направлений, а также методологический аппарат антропологических матриц. Особенностью замысла и построения книги является то, что представленные направления даны не изолированно, но в отношении друг к другу и к ключевым традициям российской антропологии, широко представлены материалы дискуссий. Книга адресована широкому кругу, в том числе культурологам, психологам, философам, методологам. Особенно актуальна она будет для студентов гуманитарных вузов и тех, кто только начинает свой путь в науке.
О.И. Глазунова. Несколько слов о замысле.
А.И. Олексенко. От события конференции – к событию книги.
Ю.В. Громыко. Антропологические матрицы сознания как предмет и проблема гуманитарного познания.
Системомыследеятельный подход к антропологии.
Ю.В. Громыко. Антропологические матрицы ХХ века.
Дискуссия.
О.И. Глазунова. Образ и слово в творчестве П.А. Флоренского и Л.С. Выготского.
Дискуссии.
Ю.В. Громыко. Персонализация в образовании: инициирующее образование, подъем сознания и личностный рост.
Л.Н. Алексеева. Способности получения знаний в области художественного творчества.
Синергийная антропология.
С.С. Хоружий.— Выготский, Флоренский и исихазм в проблеме формирования современной антропологической модели.
Дискуссия.
С.С. Хоружий. Синергийная антропология: концепция и метод (выдержки из основных текстов).
Христианская психология и гуманитарные практики.
В.И. Слободчиков. Гуманитарные практики.
Дискуссии.
Б.С. Братусь. О христианской психологии.
Дискуссия.
Антропологические перспективы и разработка наследия о. Павла Флоренского.
Игумен Андроник (А.С. Трубачев). Философия культа о. Павла Флоренского.
А.Н. Паршин. Лестница отражений (от гносеологии к антропологии).
Дискуссия по докладам игумена Андронника и А.Н. Паршина.
С.М. Половинкин. Анализ критики Флоровским работ о. Павла Флоренского.
В.А. Шапошников. Наследие о. Павла Флоренского и христианская апологетика.
Дискуссия по докладам С.М. Половинкина и В.А. Шапошникова.
А.А. Андрюшков. Антроподицея о. Павла Флоренского как зачин православной антропологии.
Дискуссия.
Антропологические стратегии и психопрактики культуры.
О.И. Генисаретский. Традиции, гуманитарные стратегии и идентичность: гуманитарная антропология между третьим позитивизмом и приемлющим участием.
Круглый стол «Оправдание деятельностью: труд, деятельность и творчество как экзистенциально-антропологическая проблема». Ведущий О.И. Генисаретский.
В.В. Малявин. Психолого-антропологические механизмы политического действия.
Визуальная антропология. Мастер-класс «Образ и обряд».
Н.Н. Литвина, И.С. Куликова. Комментарий к фильму «Покой, Господи, душу…».
И.С. Куликова. Память смерти.
«Покой, Господи, душу…». Стенограмма фильма.
О.И. Генисаретский. Мастер-класс «Образ и обряд» по фильму Натальи Литвиной и Ирины Куликовой «Покой, Господи, душу...».
Е.В. Александров. «Созвучная камера»: диалог культур – эмпатический диалог личностей.
Подход Выготского за рамками теории Выготского. Наследие Давыдова.
В.П. Зинченко. Выготский в контексте культуры начала ХХ века.
Дискуссия.
Ю.В. Громыко. Представление об идеальном действии – метод Давыдова.
Идеальное – мышление – знание и смена формационных систем мыследеятельности.
В.П. Зинченко. Загадка творческого понимания (К столетию Д.Б. Эльконина).
Творческое наследие Е.Л. Шифферса и его разработка.
В.Р. Рокитянский. Евгений Шифферс. Краткая биография.
Характеристика наследия.
Е.Л. Шифферс. К проекту парка Ла-Виллет в Париже.
Е.Л. Шифферс. Русские.
Е.Л. Шифферс. Для А.К. («Колесо времени “перерождений” вращается...»).
Н.В. Громыко. Политическая антропология Е.Л. Шифферса.
Ю.В. Громыко. Основания диалога: энергийно-сценарный метод режиссера, религиозного мыслителя Е.Л. Шифферса (1934–1997).
Антропологические подходы в философии и филологии.
И.Л. Багратион Мухранели. Антиномии и синтез в русской литературе.
первой трети ХХ века.
Дискуссия.
А.А. Самойкина. Понимание языка у Шпета и Флоренского.
Э. Ломидзе. Гагарин как архетип сына.
В.В. Мартынова. Категории анализа этнокультурного самоопределения личности.
А.И. Олексенко. Быть обращенным к мудрости рода. К педагогике рода П.А. Флоренского.
Ж.Т. Жумагалиева. Представления об обратной перспективе.
П. Флоренского, Э. Пановского, Б. Раушенбаха: сходства и различия.
Диалоги в письмах.
П.В. Флоренский, Т.А. Шутова. Павел Флоренский и Александр Ельчанинов. На пути создания православной педагогики.
У водораздела жизни. Переписка П.А. Флоренского с родными и близкими в 1904 году.

Чистый лист

«Измените опыт, реформируя методы воспитания, образования, средства массовой информации и систему социальных вознаграждений, — и вы измените человека»

На протяжении нескольких столетий многие интеллектуалы пытались установить принципы справедливости, основываясь на убеждении, что человек рождается «чистым листом», на котором родители и общество записывают его биографию. Многие авторы отчаянно пытаются дискредитировать предположение о врожденном характере человеческих свойств, ведь если люди рождаются разными, то оправданы дискриминация и расизм, если человек - продукт биологии, тогда свобода воли является всего лишь мифом, а жизнь не имеет высшего смысла и цели. Пинкер убедительно показывает, что отказ от анализа вопросов человеческой природы не только противоречит современным открытиям в генетике, нейробиологии и теории эволюции, но и искажает наши представления о самих себе. Наследуются ли интеллект и таланты? Можно ли искоренить насилие в отношениях между людьми и государствами? Существует ли свобода воли, а вместе с ней - и ответственность за свои поступки? Об этих вопросах рассуждает когнитивный психолог Стивен Пинкер в одной из самых значимых своих книг.

"Несколько столетий ученые пытались понять, являются ли свойства человеческого характера врожденными, а сам человек — продуктом биологии. Современные представления о людях определяют три концепции: Благородный Дикарь (хороший изначально), Дух в Машине (человек — сложный механизм) и Чистый Лист, связанные с именами Руссо, Декарта и Локка. Последний утверждал, что человек от рождения ни хороший, ни плохой — он словно чистый лист, на котором среда чертит его личность. В ХХ веке многие идеалисты полагали, что этнические конфликты, классовые предрассудки, сексизм и расизм можно искоренить через создание правильных социальных институтов и условий, которые дадут сознанию человека «хорошие» ценности и нормы.

Но теория «чистого листа» не может быть применима к человечеству, потому что эволюционно в нем формировались привычки, способности, предпочтения, черты характера, которые делают людей разными. Методы социальной инженерии, внедренные в социальные программы, существенно подорвали семейные отношения вместе с системой образования и искусством.

Есть четыре области научных открытий, которые опровергают эту теорию: когнитивные, генетические, нейробиологические и в сфере эволюционной психологии. Ученые полагают, что мозг человека похож на компьютер, который обрабатывает внешнюю информацию и дает возможность ориентироваться в мире. Человек — существо активное, а «чистый лист» полностью пассивен. Мозг — это весьма сложная конструкция с модульной структурой и взаимозависимыми компонентами, и продуцирует наше поведение именно он, а не окружающая среда. Мозг позволяет выбирать варианты поведения, и причины эмоций, переживаемых носителями разных культур, тоже разные.

Нейробиология изучает физиологические мозговые процессы, которые формируют особенное настроение, восприятие, мышление и личностные черты. Совокупность этих физиологических процессов составляет человеческое «я», у каждого из нас мозг не одинаков, и его анатомию определяют гены. Генетика отдает предпочтение изучению генетических факторов, обусловливающих наше поведение. Эволюционная психология рассматривает развитие мозга как цепочку случайных мутаций. Человек изначально не рождается «чистым листом», а имеет возможности и врожденные структуры, заложенные эволюцией и способствующие обучению. Эволюционная биология рассматривает особенности психики человека, которые сегодня нанесли бы человеку вред, в отличие от его древних предков. Когнитивная психология рассматривает процессы, формирующие разные виды знания.

Приверженцы «чистого листа» опасаются, что:

Collapse )

ПЕДОЛОГИЯ, антимарксистская, реакционная, буржуазная лженаука о детях

Зародилась и оформилась в конце 19 и в начале 20 вв. и получила большое распространение сначала в США, а потом в Европе.
В условиях обостренной классовой борьбы, когда буржуазная педагогика оказалась неспособной разрешить по существу ни одного из основных вопросов воспитания и образования, псевдонаука П. быстро получила со стороны буржуазии признание, поскольку она, фальсифицируя науку, пыталась доказать, якобы, имеющуюся биологическую разницу между эксплоататорскими и эксплоатируемыми классами. В последние годы П. широко распространяется фашистами, к-рые ее используют в целях укрепления своих человеконенавистнических расовых теорий.
Некритически перенесенная из буржуазных стран в СССР, П. особенно значительно распространилась после педологического съезда (1927), когда при попустительстве наркомпросов педологи объявили буржуазную педологию универсальной наукой, призванной направлять все стороны учебно-воспитательной работы, а также руководить педагогикой и педагогами. Педагогику педологи объявили «эмпирикой» и «наукообразной дисциплиной», воспитание рассматривали как стихийный процесс и насаждали в советской школе издевательски бездушное отношение к детям трудящихся.
Постановление ЦК ВКП(б) от 4/VII 1936 «О педологических извращениях в системе наркомпросов» разоблачило и осудило П. как лженауку, ставящую себе задачей «в целях сохранения господства эксплоататорских классов доказать особую одаренность и особые права на существование эксплоататорских классов и „высших рас“ и, с другой стороны — физическую и духовную обреченность трудящихся классов и „низших рас“» (газ. «Правда», 1936, 5/VII, №183). Контрреволюционные задачи П. выражались в ее главном «законе» — «фаталистической обусловленности судьбы детей биологическими и социальными факторами, влиянием наследственности и какой-то неизменной среды» (там же). Антимарксистские утверждения педологов полностью совпадали с невежественной антиленинской «теорией отмирания школы», к-рая также игнорировала педагога и выдвигала решающим фактором обучения и воспитания влияние среды и наследственности. Советская педагогика, основываясь на марксистско-ленинском учении о воспитании, не отрицает влияния среды и наследственности на развитие ребенка, но и не считает их единственными и решающими факторами воспитания. Решающее место в воспитании детей принадлежит педагогу и школе в целом.
«Теория» и практика педологов были одинаково вредны. Педологи много писали о необходимости изучения ребенка. На практике это изучение сводилось к составлению бессмысленных, издевательских так наз. тестов и анкет для детей и их семей, к определению умственного развития ребенка на основании мертвых схем и стандартов, к певоисественному установлению соотношения умственного и физического развития. О способностях ученика педологи судили не на основании тщательного всестороннего изучения его индивидуальных особенностей, а лишь по «стандартным» надуманным измерителям. Высокомерно отстраняя учителя от изучения детей, снижая его роль своим вмешательством в воспитательную работу, педологи наносили школе вред не только массовыми обследованиями детей, но и тем, что они на основании своих антинаучных, издевательских характеристик выделяли значительную часть школьников в категорию т. н. «трудных детей». Отсеивая этих детей из нормальной школы, комплектуя из них особые классы и целые школы, педологи тем самым ставили большое число детей в тяжелые условия для их развития.
Реакционная лженаука педология нанесла большой вред воспитанию и обучению детей в советской школе. Так, в полном соответствии с теорией отмирания школы педологи прямо заявляли о том, что, например, обучение грамматике является делом бесполезным. Установив контроль над учителем, снижая его роль, педологи пытались и в педагогической практике и в теории занять господствующее положение.
Вредное влияние П. распространялось не только на школу, но и на все другие учреждения для детей. В частности, особенно глубоко проникло разлагающее влияние П. в теорию и практику дошкольного воспитания, где далее основные руководящие документы для детских садов (программы и др.) составлялись на основе этой лженауки. Постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» разоблачило и ликвидировало педологию. Оно требует окончательного устранения всех остатков педологических извращений как обязательного условия для полного восстановления в правах педагогики и педагогов и всемерного улучшения качества работы школы.

А. Фомичев
Б. С. Э.; т. XLIV, 1939; с. 461—462 редактор О. Шмидт

иллюзия Мюллера–Лайера

На примере исследования канадских психологов, где использовалась широко известная и довольно простая иллюзия Мюллера–Лайера, становится очевидным, что при изучении высшей нервной деятельности человека нельзя игнорировать половой, возрастной и национальный аспекты. Ибо даже такой, казалось бы, универсальный процесс как визуальное восприятие, может находиться в прямой зависимости от этих аспектов. Если говорить конкретно, то данное исследование, проведённое ещё в 60–х гг. прошлого столетия, выявило, что американским студентам чудилось, что линия б в среднем на 20% длиннее линии а, тогда как для большинства жителей Южной Африки линия б не казалась настолько длинной (что интересно, у граждан ЮАР европейского происхождения оценки были такими же), а для представителей некоторых племён эти отрезки были одинаковыми, они не поддавались на эту иллюзию вообще. Видимо, так сказываются развитые охотничьи навыки, когда крайне важно правильно оценивать длины. Например, размер животного вне зависимости от расположения заслоняющих его веток.

Факт почерпнут из статьи А.В. Шкурко "Разные культуры — разные мозги?", "Химия и жизнь", № 10, 2019.

Инженерная психология

Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. М., 1977.
Бодров В.А. Информационный стресс. М., 2000.
Бодров В.А. Психология профессиональной пригодности, М., 2001.
Бодров В.А.., Орлов В.Я. Психология и надежность: человек в системах управления техникой. М., 1998.
Введение в эргономику // Г.М. Зараковский, Б.А. Королев, В.И. Медведев и др.; Под ред. В.П. Зинченко. М., 1974.
Геллерштейн С. Г. Чувство времени и скорость двигательной реакции. М., 1958.
Горбов Ф.Д., Лебедев В.И. Психо-неврологические аспекты труда операторов. М., 1975.
Гордеева Н.Д. Экспериментальная психология исполнительного действия. М., 1997.
Грачев Н.Н. Психология инженерного труда. М., 1998.
Дмитриева М. А. , Крылов А. А. , Нафтульев А. И. Психология труда и инженерная психология. Л., 1979.
Завалова Н.Д., Ломов Б.Ф., Пономаренко В.А. Образ в системе психической регуляции деятельности. М.,1986.
Зигель А., Вольф Дж. Модели группового поведения в системе Человек и машина. М., 1973.
Зинченко В.П., Мунипов В.М. Основы эргономики. М., 1979.
Зинченко В.П., Мунипов В.М. Эргономика: Ориентированное на человека проектирование. М., 1995.
Иванова Е. М. Психотехнология изучения человека в трудовой деятельности. М., 1992.
Инженерная психология: Теория, методология, практическое применение. Под ред. Б.Ф. Ломова и др. М., 1977.
Кабаченко Т.С. Психология воздействия. М., 2000.
Кабаченко Т.С. Психология управления. М., 1998.
Климов Е. А. Психолого-педагогические проблемы профессиональной консультации. М., 1983.
Климов Е.А. Введение в психологию труда. М.,1998.
Климов Е.А. Образ мира в разнотипных профессиях. М., 1995.
Климов Е.А. Психология профессионального самоопределения. Ростов н/Д., 1996.
Конопкин О.А. Психологические проблемы регуляции деятельности. М.,1980.
Корнилов Ю.К. Психология практического мышления. Ярославль, 2000.
Котик М.А., Емельянов A.M. Природа ошибок человека-оператора. М.. 1993.
Лебедев В.И. Экстремальная психология. М.,2000.
Леонова А. Б. Психодиагностика функциональных состояний человека. М., 1984.
Леонова А.Б., Кузнецова А.С. Психопрофилактика стресса. М., 1993.
Магомед-Эминов М.Ш. Трансформация личности. М., 1998.
Медведев В.И., Леонова А.Б. Функциональные состояния человека // Физиология трудовой деятельности. СПб., 1993.
Мерлин B.C. Очерк интегрального исследования индивидуальности. М., 1986.
Моргунов Е.Б. Человеческий фактор в компьютерных системах. М., 1994.
Мунипов В.М., Зинченко В.П. Эргономика. М., 2001.
Основы инженерной психологии. М., 1977.
Ошанин Д.А. Предметное действие и оперативный образ. Москва-Воронеж, 1999.
Пономаренко В.А. Авиация. Человек. Дух. М., 1998.
Пономаренко В.А. Страна авиация - черное и белое. М., 1995.
Практикум по эргономике и инженерной психологии / Под ред. Ю.К. Стрелкова, М., 2002.
Решетова 3. А. Психологические основы профессионального обучения. М., 1985.
Солнцева Г.Н. Психологический анализ проблемы принятия решения. М., 1985.
Стрелков Ю.К. Инженерная и профессиональная психология. М., 2001.
Стрелков Ю.К. Психологическое содержание операторского труда. М., 1999.
Строкина А.Н.. Пахомова В.А. Антропо-эргономический атлас. МГУ, 1999.
Чайнова Л.Д. Концепция функционального комфорта // Информационные технологии в дошкольном образовании: Сб. статей. М., 1998.
Человеческий фактор. М., 1991,т.1, т. З, ч.1.
Чернышева О.Н. Эргономические основы проектирования рабочих мест. М., 1983.
Шмид М. Эргономические параметры. М., 1980.
Эргономика: принципы и рекомендации. Методическое руководство. М., 1983.
Ломов Б. Ф. Человек и техника (очерки инженерной психологии). М,. 1966.
Инженерная психология. Сборник пер. с англ. Под ред. Д. Ю. Панова, В. П. Зинченко. М., 1964.
Основы инженерной психологии. Учебник для ВУЗов. Под ред. Б. Ф. Ломова. Высшая школа. М., 1986.
Основы инженерной психологии: Учебник для ВУЗов. Под ред. Душкова Б. Акад. прект. Екб. 2002.
Практикум по инженерной психологии и эргономике. Под ред. Стрелкова Ю. К. М,. Академия. 2003.
Носов Н. Виртуальная психология. – Москва, Издательство «Аграф», 2000.

Л.С. Выготский - П.А. Флоренский: несостоявшийся диалог

Олексенко А.И. (ред.) Антропологические матрицы ХХ века. Л.С. Выготский - П.А. Флоренский: несостоявшийся диалог. Приглашение к диалогу.-2007

Цель книги – дать возможность читателю познакомиться с новейшими направлениями российской гуманитарной и философской антропологии, и в этом смысле издание является своеобразным энциклопедическим наброском, введением в антропологическую проблематику ХХ и начала XXI вв. Большая часть материалов, в том числе архивных, публикуется впервые. Концептуальную основу книги составляют идея несостоявшегося диалога двух мыслителей – П.А. Флоренского и Л.С. Выготского и стоящих за ними направлений, а также методологический аппарат антропологических матриц. Особенностью замысла и построения книги является то, что представленные направления даны не изолированно, но в отношении друг к другу и к ключевым традициям российской антропологии, широко представлены материалы дискуссий. Книга адресована широкому кругу, в том числе культурологам, психологам, философам, методологам. Особенно актуальна она будет для студентов гуманитарных вузов и тех, кто только начинает свой путь в науке.
О.И. Глазунова. Несколько слов о замысле.
А.И. Олексенко. От события конференции – к событию книги.
Ю.В. Громыко. Антропологические матрицы сознания как предмет и проблема гуманитарного познания.
Системомыследеятельный подход к антропологии.
Ю.В. Громыко. Антропологические матрицы ХХ века.
Дискуссия.
О.И. Глазунова. Образ и слово в творчестве П.А. Флоренского и Л.С. Выготского.
Дискуссии.
Ю.В. Громыко. Персонализация в образовании: инициирующее образование, подъем сознания и личностный рост.
Л.Н. Алексеева. Способности получения знаний в области художественного творчества.
Синергийная антропология.
С.С. Хоружий.— Выготский, Флоренский и исихазм в проблеме формирования современной антропологической модели.
Дискуссия.
С.С. Хоружий. Синергийная антропология: концепция и метод (выдержки из основных текстов).
Христианская психология и гуманитарные практики.
В.И. Слободчиков. Гуманитарные практики.
Дискуссии.
Б.С. Братусь. О христианской психологии.
Дискуссия.
Антропологические перспективы и разработка наследия о. Павла Флоренского.
Игумен Андроник (А.С. Трубачев). Философия культа о. Павла Флоренского.
А.Н. Паршин. Лестница отражений (от гносеологии к антропологии).
Дискуссия по докладам игумена Андронника и А.Н. Паршина.
С.М. Половинкин. Анализ критики Флоровским работ о. Павла Флоренского.
В.А. Шапошников. Наследие о. Павла Флоренского и христианская апологетика.
Дискуссия по докладам С.М. Половинкина и В.А. Шапошникова.
А.А. Андрюшков. Антроподицея о. Павла Флоренского как зачин православной антропологии.
Дискуссия.
Антропологические стратегии и психопрактики культуры.
О.И. Генисаретский. Традиции, гуманитарные стратегии и идентичность: гуманитарная антропология между третьим позитивизмом и приемлющим участием.
Круглый стол «Оправдание деятельностью: труд, деятельность и творчество как экзистенциально-антропологическая проблема». Ведущий О.И. Генисаретский.
В.В. Малявин. Психолого-антропологические механизмы политического действия.
Визуальная антропология. Мастер-класс «Образ и обряд».
Н.Н. Литвина, И.С. Куликова. Комментарий к фильму «Покой, Господи, душу…».
И.С. Куликова. Память смерти.
«Покой, Господи, душу…». Стенограмма фильма.
О.И. Генисаретский. Мастер-класс «Образ и обряд» по фильму Натальи Литвиной и Ирины Куликовой «Покой, Господи, душу...».
Е.В. Александров. «Созвучная камера»: диалог культур – эмпатический диалог личностей.
Подход Выготского за рамками теории Выготского. Наследие Давыдова.
В.П. Зинченко. Выготский в контексте культуры начала ХХ века.
Дискуссия.
Ю.В. Громыко. Представление об идеальном действии – метод Давыдова.
Идеальное – мышление – знание и смена формационных систем мыследеятельности.
В.П. Зинченко. Загадка творческого понимания (К столетию Д.Б. Эльконина).
Творческое наследие Е.Л. Шифферса и его разработка.
В.Р. Рокитянский. Евгений Шифферс. Краткая биография.
Характеристика наследия.
Е.Л. Шифферс. К проекту парка Ла-Виллет в Париже.
Е.Л. Шифферс. Русские.
Е.Л. Шифферс. Для А.К. («Колесо времени “перерождений” вращается...»).
Н.В. Громыко. Политическая антропология Е.Л. Шифферса.
Ю.В. Громыко. Основания диалога: энергийно-сценарный метод режиссера, религиозного мыслителя Е.Л. Шифферса (1934–1997).
Антропологические подходы в философии и филологии.
И.Л. Багратион Мухранели. Антиномии и синтез в русской литературе.
первой трети ХХ века.
Дискуссия.
А.А. Самойкина. Понимание языка у Шпета и Флоренского.
Э. Ломидзе. Гагарин как архетип сына.
В.В. Мартынова. Категории анализа этнокультурного самоопределения личности.
А.И. Олексенко. Быть обращенным к мудрости рода. К педагогике рода П.А. Флоренского.
Ж.Т. Жумагалиева. Представления об обратной перспективе.
П. Флоренского, Э. Пановского, Б. Раушенбаха: сходства и различия.
Диалоги в письмах.
П.В. Флоренский, Т.А. Шутова. Павел Флоренский и Александр Ельчанинов. На пути создания православной педагогики.
У водораздела жизни. Переписка П.А. Флоренского с родными и близкими в 1904 году.

«млекопитающее», «пресмыкающееся», «самосознание» и др.

Обилие усвоенных русским литературным языком церковнославянских формо- и словообразовательных моделей сослужило хорошую службу при развитии терминологии культуры и науки в период с середины XVIII до середины XIX в.
Очень многое из того, чем пользуется сегодня интеллектуальный мир на русском языке, носит церковнославянские приметы: «млекопитающее», «пресмыкающееся», «самосознание» и др.

Интерес здесь представляют такие примечательные пары, как «совесть» и «сознание», «преображение» и «преобразование», «уверение» и «убеждение» и т. п.

Для их порождения послужили одни и те же исходные модели, одни и те же или синонимические лингвистические форманты, но обстоятельства их становления в языке различались, что показательно отразилось в их семантике. Так, греч. synoida, известное со времени писаний апостола Павла, попало на Русь в форме «совесть» вместе с переводом Апостола в незапамятные времена. Лат. conscientia, образованное по этой же греческой модели, вошло в русский язык в XVIII в. в форме «сознание», будучи поддержано нем. bekennen.

То же можно сказать о второй паре, восходящей к греч. methamorphosis. В истории третьей пары представлены некоторые осложняющие обстоятельства. Оба слова известны древнеславянским источникам, где имеют несходный смысл. «Уверением» означается, например, событие уверования ап. Фомы, произошедшее через неделю после Воскресения (Ин. 20: 26–29), тогда как «убеждение» по своей связи с глаголом «бедити» ‘принуждать’ имеет сильно отличающуюся семантику. Между тем под влиянием нем. überzeugen в XVIII в. эти два слова семантически сближаются, а затем каждое из них приобретает в ходе взаимодействия свое специализированное значение. Покинув религиозную сферу, «уверение» обозначает действие человека, направленное на то, чтобы вызвать у собеседника доверие, тогда как второе допускает возможность существования различных точек зрения на тварный мир и общественные отношения.

Во всех трех и других подобных случаях новая «европейская» семантика отражает объективистское (или релятивистское) мировоззрение. Семантическая разница между каждой парой русских слов характерна для двух разных типов культуры. Тот пласт отвлеченной интеллектуальной лексики, который пришел в язык с христианством, описывает космос с Богом-творцом в его центре и человека, постигающего Божий мир через веру. В новой картине мира исчезают иерархичность и исключительность отдельных проявлений мироздания, вся картина мира становится более однородной, характер Творения через метафоризацию приобретает всякий акт, так или иначе напоминающий его, человек описывается как один из многих объектов мироздания и вместе с тем как один из его субъектов, наряду с Богом и Природой.

В нашем случае важно подчеркнуть, что вслед за развитием умственной жизни в Европе русский мир, встав на тот же путь, использовал религиозную терминологию для создания нерелигиозной картины мира. Но совершить это без церковнославянского языкового наследия было бы просто невозможно за отсутствием в готовом виде каких-либо иных лингвистических средств.

Вся история освоения церковнославянского языкового наследия в период становления в России литературного языка на национальной основе имела своей первопричиной взаимодействие с современной европейской культурой. Соперничеством с последней объясняется трактовка церковнославянского языка как важнейшего элемента «национального наследия», равно как применение этого наследия для создания шкалы стилистического ранжирования языковых элементов.

Этой трактовкой церковнославянского ингредиента был открыт путь его семантическому обновлению. Сам антиклерикализм облекался в России в церковнославянские ризы.

А. А. Алексеев

Литература для подготовки по курсу «Основы нейропсихологии»


Основная литература

  1. Лурия А.Р. Высшие корковые функции и их нарушения при локальных поражениях мозга. – М., 2000.
  2. Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. – М., 2003.
  3. Нейропсихологическая диагностика / Под ред. Е.Д. Хомской. – М., 2007.
  4. Семенович А.В. Нейропсихологическая диагностика и коррекция в детском возрасте. – М., 2000.



Дополнительная литература

  1. Актуальные проблемы нейропсихологии детского возраста. - М.-Воронеж, 2001.
  2. Корсакова Н.К., Московичюте Л.И. Клиническая нейропсихология. – М., 2003.
  3. Корсакова Н. К., Микадзе Ю. В., Балашова Е. Ю. Неуспевающие дети: нейропсихологическая диагностика и коррекция трудностей в обучении младших школьников. - М., 1997.
  4. Семенович А. В. Межполушарная организация психических процессов у левшей. - М., 1991.
  5. Семенович А.В. В лабиринтах развивающегося мозга. – М., 2010.
  6. Сидорова О. А. Нейропсихология эмоций. – М., 2001.
  7. Хрестоматия по нейропсихологии / под ред. Е. Д. Хомской. – М., 2004.
  8. Цветкова Л. С. Нейропсихология счета, письма и чтения: нарушения и восстановление. – М.-Воронеж, 2000.
  9. Хомская Е.Д. Нейропсихология. – СПб., 2005.
  10. Цветкова Л.С. Восстановление высших психических функций. – М., 2004.

Колебания лексического состава — общий признак языков, которые страдают депрессией

По данным исследований, депрессивным состояниям той или иной степени тяжести подвержены больше половины языков нашей планеты

Информационный шум, бешеный темп коммуникации, нежелание людей ответственно относиться к собственному речевому поведению — все это приводит языки к усталости, вялости, апатии или, напротив, повышенной чувствительности и раздражительности

Даже ваш язык наверняка ближе к депрессии, чем вы думаете
Многие люди ожидают, что тревожные симптомы будут проявляться каким-то очевидным образом

Например, если родной язык утратит певучесть или станет флективным без повода
В этом материале — более тонкие признаки языковой депрессии, которые легко могут остаться незамеченными

Изоляция
Подавленные языки склонны искать одиночества, потому что им хочется разобраться в себе и в своих особенностях, а сделать это постоянно функционируя в речи — довольно сложно
Если знакомый вам язык всегда был официальным языком ООН, но вдруг резко сократил число своих носителей, это вполне может быть признаком депрессии
Другие признаки: постоянное желание, чтобы на нем сочиняли элегические стихи, и отказ от заимствований, которые всегда были доброй традицией

Усталость
Языковая депрессия — довольно изнурительная вещь
Именно поэтому языки, которые постоянно анализируют свои морфологические формы и синтаксические конструкции, пытаясь понять, что же происходит с их жизнью, все время чувствуют себя уставшими
Депрессия отнимает огромное количество энергии, так что ее не остается для решения важных коммуникативных задач
Переживать депрессию языку не менее тяжело, чем развивать новые видовые отношения

Вялость
Всегда точный в своих словообразовательных отношениях язык вдруг стал с завидной регулярностью утрачивать словообразовательно мотивированные слова?
Возможно, это не просто изменение привычек
Многие языки, страдающие депрессией, теряют мотивацию
Это плачевный синдром, которые зачастую приводит к разрушению не только словообразовательных цепочек, но и целых словообразовательных гнезд

Полярный темперамент
Когда в языке вдруг начинает в больших количествах появляться ненормативная или обсценная лексика, включающая похабные, богомерзкие, вульгарные, бранные выражения, это тоже может быть признаком депрессии
Почему так происходит?
Депрессия — это стресс, который перегружает эмоциональный фон, чаще всего усиливая проявление эмоций
В редких случаях, когда депрессия отнимает у языка слишком много энергии, он, напротив, перестает реагировать на любые события, воспринимая их как должное; в результате широкое применение получают конструкции с пассивным (страдательным) залогом

Изменение внешнего вида
Если ваш родной язык неожиданно теряет или набирает большое количество слов без рациональных причин, вам стоит задуматься
В обоих случаях речь может идти о расстройствах функционирования основного словарного фонда языка, которые неизменно сопровождаются депрессивными настроениями
Колебания лексического состава — общий признак языков, которые страдают депрессией

Кажется, что коллективная память и вместительнее, и надёжнее, чем индивидуальная

Когда на собеседовании несколько человек опрашивают претендентов на должность, когда присяжные совещаются, виновен или невиновен подсудимый, когда студенты вместе готовятся к экзамену, все они обращаются к их общей памяти: собеседователи вместе вспоминают свои впечатления от претендентов, присяжные вместе обсуждают улики и показания, а студенты спрашивают друг у друга то, что каждый по отдельности забыл из учебного курса.

Кажется, что коллективная память и вместительнее, и надёжнее, чем индивидуальная. Однако на самом деле всё наоборот – существуют десятки психологических исследований, согласно которым в группе наша память работает хуже, чем когда мы одни пытаемся что-то вспомнить.

Психологи из Ливерпульского университета опубликовали в Psychological Bulletin мета-аналитический обзор работ, посвящённых «коллективному подавлению памяти». Основной смысл экспериментов здесь прост: людям дают некий материал для изучения, которые они прорабатывают либо вместе, либо поодиночке, а потом проверяют, что отложилось в голове у тех, кто работал коллективом, и у тех, кто работал индивидуально.

Необходимо подчеркнуть, что коллективную память сравнивают не с единичной, но с суммой отдельных индивидуальностей: например, если с одной стороны была группа из четырёх человек, то их общую память сопоставляют с тем, что удалось запомнить другим четырём людям, которые ту же информацию пытались запомнить порознь друг от друга. Конкретные параметры здесь могут быть различны: например, участники эксперимента могут знать друг друга, а могут не знать, материал для запоминания может быть структурирован или не структурирован и т. д.

Мета-анализ позволяет определить, насколько данные разных работ на одну и ту же тему соответствуют друг другу, согласуются ли с какой-нибудь теорией или гипотезой и есть ли тут какие-то нюансы, на которые авторы каждого отдельного исследования не обратили внимания. В данном случае, как пишут Стефани Марион (Stephanie Marion) и Крейг Торли (Craig Thorley), всё друг с другом согласуется – «коллективное подавление памяти» действительно имеет место.

Психологический механизм у него следующий: разные люди по-разному вспоминают то, что запомнили, кто-то – последовательно от начала до конца, кто-то, наоборот, движется с конца, то есть от того, что запомнил последним, к началу – к той информации, которая отложилась в памяти первой; понятно, что есть и другие способы «вспомнить всё».

И вот, когда несколько людей начинают вспомнить один и тот же материал вместе, общаясь друг с другом, их способы вспоминания входят в противоречие друг с другом и мешают друг другу: грубо говоря, пока один пытается вспомнить то, что было в начале, ему сообщают информацию о том, что было в конце, и в результате в голове возникает непреодолимый блок.

Попутно удалось заметить, что в больших группах общая память работает хуже, чем в малых (что, наверно, вполне очевидно), и что если группа состоит из родственников и друзей, то их групповая память работает эффективнее, нежели среди тех, кто друг друга вообще не знает.

И, наконец, самое любопытное: у тех, кто поработал в группе, собственная память в дальнейшем работает лучше. Человек в любом случае что-то забывает, но в коллективе ему обязательно об этом напомнят. Так что пусть с точки зрения результата – то есть объёма «вспомненной» информации – единая группа проигрывает сумме индивидуальностей, но вот для персональной памяти групповая работа явно идёт на пользу.