Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Межполушарное взаимодействие: Хрестоматия

Нет сегодня направления в науках о поведении человека, которое не обращалось бы к анализу межполушарного обеспечения психических функций. Именно поэтому назрела насущная необходимость в обобщении накопленного опыта; прежде всего – в исследовании межполушарного взаимодействия. Содержание данной хрестоматии представляет собой обзор основных направлений данной проблематики. В книгу включены работы как недавно опубликованные, так и ставшие раритетами, поскольку они давно не переиздавались или были опубликованы в специальных научных сборниках. Хрестоматия предназначена для студентов психологических, педагогических и медицинских вузов, нейропсихологов, клинических психологов. Она представляет также интерес для широкого круга специалистов, работающих в проблемном поле межполушарной организации психологических систем человека в норме и патологии.
Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

Раздел 1. МЕЖПОЛУШАРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

  1. Котик Б.С. История и современное состояние проблемы межполушарного взаимодействия
  2. Голод В.И. Проблема аномалии доминантности полушарий при нарушениях психического развития
  3. Семенович А.В. Межполушарная организация психических процессов у левшей
  4. перевод: SINISTRALITY, BRAIN ORGANIZATION, AND COGNITIVE DEFICITS

Раздел 2. МЕЖПОЛУШАРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХОПАТОЛОГИЧЕСКИХ ФЕНОМЕНОВ

  1. Доброхотова Т.А., Брагина Н.Н. Психопатология очагового поражения правого полушария (Функциональная асимметрия и психопатология очаговых поражений мозга. М., 1977)
Collapse )

Литература для подготовки по курсу «Основы нейропсихологии»


Основная литература

  1. Лурия А.Р. Высшие корковые функции и их нарушения при локальных поражениях мозга. – М., 2000.
  2. Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. – М., 2003.
  3. Нейропсихологическая диагностика / Под ред. Е.Д. Хомской. – М., 2007.
  4. Семенович А.В. Нейропсихологическая диагностика и коррекция в детском возрасте. – М., 2000.



Дополнительная литература

  1. Актуальные проблемы нейропсихологии детского возраста. - М.-Воронеж, 2001.
  2. Корсакова Н.К., Московичюте Л.И. Клиническая нейропсихология. – М., 2003.
  3. Корсакова Н. К., Микадзе Ю. В., Балашова Е. Ю. Неуспевающие дети: нейропсихологическая диагностика и коррекция трудностей в обучении младших школьников. - М., 1997.
  4. Семенович А. В. Межполушарная организация психических процессов у левшей. - М., 1991.
  5. Семенович А.В. В лабиринтах развивающегося мозга. – М., 2010.
  6. Сидорова О. А. Нейропсихология эмоций. – М., 2001.
  7. Хрестоматия по нейропсихологии / под ред. Е. Д. Хомской. – М., 2004.
  8. Цветкова Л. С. Нейропсихология счета, письма и чтения: нарушения и восстановление. – М.-Воронеж, 2000.
  9. Хомская Е.Д. Нейропсихология. – СПб., 2005.
  10. Цветкова Л.С. Восстановление высших психических функций. – М., 2004.

«О пользе педагогической литературы»

Цитаты из статьи К. Д. Ушинского «О пользе педагогической литературы», 1857 г.

<…> если нам раза два случалось встретить у наших педагогов систематическое собрание главнейших педагогических сочинений, то гораздо чаще встречали мы таких педагогов-практиков, которые с презрением отзывались о педагогической теории и даже питали какую-то странную вражду к ней <…>

Пустая, ни на чем не основанная теория оказывается такой же никуда не годной вещью, как факт или опыт, из которого нельзя вывести никакой мысли, которому не предшествует и за которым не следует идея. Теория не может отказаться от действительности, факт не может отказаться от мысли. Но, увы, спор этот <…> часто слышится в жизни и в особенности в деле воспитания.

Часто педагог-теоретик, принимаясь за свое сочинение, прежде всего отвлекает свою мысль от бессмысленной пестроты жизненных явлений, старается возвыситься до абстрактных начал воспитания, определяет сначала цель человеческой жизни, взвешивает средства к достижению этой цели и начинает чертить путь воспитания, забывая, что главный вопрос о цели человеческой жизни, на решении которого основана вся его теория воспитания, разрешается в действительности с бесконечным разнообразием.

<…> Но если можно не доверять кабинетной теории воспитания, то еще более причин не давать никакого важного и общего значения одиночной опытности практика.

<…> что такое педагогическая опытность? Большее или меньшее количество фактов воспитания, пережитых воспитателем. Но, конечно, если эти факты остаются только фактами, то они не дают опытности. Они должны произвести впечатление на ум воспитателя, классифицироваться в нем по своим характеристическим особенностям, обобщиться, сделаться мыслью, и уже эта мысль, а не самый факт, сделается правилом воспитательной деятельности педагога.

Деятельность человека как человека всегда проистекает из источника сознательной воли, из разума; но в области разума факт сам по себе есть ничто, и важна только идеальная сторона факта, мысль, из него вытекающая и им подкрепляемая. Связь фактов в их идеальной форме, идеальная сторона практики и будет теория в таком практическом деле, каково воспитание. <…>

Воспитательная деятельность, без сомнения, принадлежит к области разумной и сознательной деятельности человека; самое понятие воспитания есть создание истории; в природе его нет. Кроме того, эта деятельность направлена исключительно на развитие сознания в человеке: каким же образом может она отказаться от мысли, от сознания истины, от обдуманности плана?

Но что же предлагает нам педагогическая литература, если не собрание опытов сознанных и обдуманных, если не результаты процесса мышления, направленного на дело воспитания? Какой воспитатель, будь он самый закоренелый рутинер, отвергнет совет педагога, более его опытного, или откажется подать благоразумный совет только что начинающему собрату?

Практика, факт — дело единичное, и если в воспитании признавать дельность одной практики, то даже и такая передача советов невозможна. Передается мысль, выведенная из опыта, но не самый опыт; если только это не передача тех старушечьих рецептов, в которых говорится: «ты, мой батюшка, возьми эти слова, напиши их на бумажке, а потом сожги и пепел выпей с водой против утренней зорьки, и там увидишь, что выйдет». Неужели искусство воспитания может упасть в такую темную, бессознательную область предрассудков, поверий и фокусов, а такова судьба его, если оно будет предоставлено единичной практике каждого…

Мои твиты

  • Ср, 15:00: Судьба и суд — одного старославянского корня *sǫdъ.э В языке с XI века «судьба» употреблялось в значении «суд, правосудие» Божий суд называли судьбой — буквально «присужденное случиться» Синоним к судьбе — рок Это слово родственно существительному «речь» То, что предречено
  • Ср, 17:27: «Владимир Владимирович, дорогой! Я Вам искренне, искренне предан без лести...» Какой могучий старик, этот Никита Сергеевич!
  • Ср, 19:28: Losing Control: Sleep Deprivation Impairs the Suppression of Unwanted Thoughts - Marcus O. Harrington, Jennifer E. Ashton, Subbulakshmi Sankarasubramanian, Michael C. Anderson, Scott A. Cairney, 2020 https://t.co/gE0kxEAm2Y
  • Чт, 03:54: 11 лет как завел блох в свитере
  • Чт, 04:21: борьбе за освобождение человечества https://t.co/eUuhnwhbET
  • Чт, 04:22: 21 октября 1940 года в московской квартире Николая Островского (ул. Горького, 14) открылся музей писателя Главная книга его жизни — «Как закалялась сталь» — воспитала характер предвоенного поколения, которому скоро уже предстояло уйти на фронт https://t.co/XbrowwoohM
  • Чт, 04:38: Но ведь и беллетрист великий, пожалуй посильней Солженицына будет https://t.co/RPHhXwrhyv
  • Чт, 04:40: ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АСИММЕТРИЯ МОЗГА И ОБУЧЕНИЕ: ЭТНИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ https://t.co/Kzwv6iY6E5
  • Чт, 04:44: Каждый год, 22 октября, я вспоминаю эту историю https://t.co/mN0OTDVoJT
  • Чт, 04:46: https://t.co/uVUHfZhMDB
Collapse )

113 лучших книг по версии BBC

  1. "Властелин колец", Дж. Р. Р. Толкиен
  2. "Гордость и предубеждение", Джейн Остин
  3. "Темные начала", Филипп Пуллман
  4. "Автостопом по Галактике", Дуглас Адамс
  5. "Гарри Поттер и кубок огня", Дж. Роулинг
  6. "Убить пересмешника", Харпер Ли
  7. "Винни-Пух и все-все-все", А. Милн
  8. "1984", Дж. Оруэлл.
  9. "Лев, ведьма и платяной шкаф", К. Льюис
  10. "Джейн Эйр", Ш. Бронте
  11. "Уловка-22", Джозеф Хеллер
  12. "Грозовой перевал", Эмили Бронте
  13. "Пение птиц", Себастьян Фолкс
  14. "Ребекка", Дафна дю Морье
  15. "Над пропастью во ржи", Д. Сэллинджер
  16. "Ветер в ивах", Кеннет Грэм
  17. "Большие надежды", Чарльз Диккенс
  18. "Маленькие женщины", Луиза Мэй Элкотт
  19. "Мандолина капитана Корелли", Луи де Берньер
  20. "Война и мир", Лев Толстой
  21. "Унесенные ветром", Маргарет Митчелл
  22. "Гарри Поттер и философский камень", Дж. Роулинг
  23. "Гарри Поттер и тайная комната", Дж. Роулинг
  24. "Гарри Поттер и узник Азкабана", Дж. Роулинг
  25. "Хоббит", Дж.Р.Р. Толкиен
  26. "Тесс из рода д’Эбервиллей", Томас Харди
  27. "Миддлмарч", Джордж Элиот
  28. "Молитва об Оуэне Мини", Джон Ирвин
  29. "Гроздья гнева", Джон Стейнбек
  30. "Приключения Алисы в стране чудес", Льюис Кэррол
  31. "Дневник Трейси Бикер", Жаклин Уилсон
  32. "Сто лет одиночества", Габриэль Гарсиа Маркес
  33. "Столпы Земли", Кен Фоллетт
  34. "Дэвид Копперфильд", Чарльз Диккенс
  35. "Чарли и шоколадная фабрика", Роальд Даль
  36. "Остров сокровищ", Роберт Льюис Стивенсон
  37. "Город как Элис", Невил Шют
  38. "Убеждение", Джейн Остин
  39. "Дюна", Франк Герберт
  40. "Эмма", Джейн Остен
  41. "Энн из Грин-Гейблс", Л.М. Монтгомери
  42. "Уотершипские холмы", Ричард Адамс
  43. "Великий Гетсби", Ф.Скотт Фитцжеральд
  44. "Граф Монте-Кристо", Александр Дюма
Collapse )

Но ведь и беллетрист великий, пожалуй посильней Солженицына будет

Нарратив - история с двойным дном: рассказчику известен смысл истории, а слушателю он не известен

Нарратив - язык обмана

Достоевский - великий беллетрист

Что за писатель Достоевский! Удивительный писатель. Так замечательно писал, до сих пор интересно. Непонятно одно - зачем он сочинил старушку Лизавету. Ведь как просто было бы - тюкнул Р. Раскольников банкиршу по темечку - и истории конец.
Никакого раскаяния бы и не было.
И остался бы русский характер тем, чем и был всегда - рациональным, точным, честным до последнего предела.
Но был в запасе великого беллетриста сюжетный ход - и появилась пешка на доске. Ферзем не стала, но шах и мат борцу с глобализмом обеспечила.
Собственно, кто такая Лизавета?
Мелочь она и есть мелочь. Вы попробуйте в тексте гиганта "русской" мысли найти хоть один ответ на любой действительно важный вопрос. Мастерство не пропьешь и в рулетку не проиграешь - однозначного ответа нет ни на один.
Да и в биографии православного непонятно, как он вывернулся из дела петрашевцев.
Дело то расстрельное.
За распространение словаря иностранных слов были расстреляны 21 человек.
А Достоевского Ф.М. помиловали.
Некоторые объясняют, что 21 это очко, а Ф.М. в этом очке вроде как бы лишний.
Может и лишний, спору нет, только он и в деле перташевцев лишний.
Зачем бы ему против власти идти, если папашу человеколюбца крестьяне на собрании сельсовета приговорили да на основании приговора и убили насмерть.
А сынок-людовед решил дело поправить и против власти начал козни строить?
Видимо, хотел тех крестьян оправдать?
Нарратив он и есть нарратив.
Только больше смахивает на то, что власть с провокатором рассчиталась, до конца дней хватило в рулетку проигрывать. Да еще и прославился не просто как душелюб, но как знаток русской души.
На западе.
Но ведь и беллетрист великий, пожалуй посильней Солженицына будет.

борьбе за освобождение человечества

21 октября 1940 года в московской квартире Николая Островского (ул. Горького, 14) открылся музей писателя
Главная книга его жизни — «Как закалялась сталь» — воспитала характер предвоенного поколения, которому скоро уже предстояло уйти на фронт

Писатель Борис Полевой вспоминал, как во время обороны Сталинграда заглянул ночью в расположение одного из передовых батальонов
Бойцы собрались у костра: «Все слушали, сидя в напряжённых позах, стараясь не пропустить ни одного слова
Читали роман "Как закалялась сталь"
Когда разговорились, бойцы пожаловались, что книга эта одна на весь полк
Для удобства чтения её разорвали на несколько частей и в редкие часы боевого отдыха читали, передавая друг другу листы по мере прочтения»

Да и в наши дни в одном лишь Китае за последние 15 лет роман о Корчагине издали больше 20 раз, и для большинства китайцев Павка — литературный герой № 1
В этой стране книгу Николая Островского до сих пор читают десятки миллионов
А фраза, которую в романе произносит его герой, и сейчас считается хрестоматийной:

«Самое дорогое у человека — это жизнь
Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества»

Как элемент строгого стиля произношения

В XIX веке различие между московским и петербургским вариантами произношения затрагивало и некоторые грамматические формы.

Так, формы именительного падежа единственного числа мужского рода прилагательных на заднеязычный согласный (к, г, х) с безударным окончанием в московском варианте предпочтительно произносились с твердым согласным — [кай], [гай], [хай] (в более детальной транскрипции — [кəй], [гəй], [хəй]), а в петербургском — с мягким согласным [к’ий], [г’ий], [х’ий]: ср. моск. «гром[кай]», «стро[гай]», «ти[хай]» — петерб. «гром[к’ий]», «стро[г’ий]», «ти[х’ий]».

Московское произношение прилагательных было закономерным продолжением собственно древнерусских форм *gromъkъjь, *strogъjь, *tixъjь > «гром[кои]», «стро[гои]», «ти[хои]», которые после оформления акающей нормы в московском говоре дали «гром[кай]», «стро[гай]», «ти[хай]».

Таким образом, в московском произношении у прилагательных совпали формы именительного падежа мужского рода и родительного, дательного, творительного, предложного падежа женского рода. Соответствующее произношение могло отражаться и на письме.

Ср. у И. А. Крылова:
«И стал осел скотиной превеликой,
А сверх того ему такой дан голос дикой».

Петербургское произношение прилагательных восходит к книжному произношению, которое соответствовало традиционному церковнославянскому написанию -кыи, -гыи, -хыи, а после перехода [кы], [гы], [хы] в [к’и], [г’и], [х’и] — написанию -кии, -гии, -хии (современное -кий, -гий, -хий): *gromъkъjь, *strogъjь, *tixъjь > «гром[кыи]», «стро[гыи]», «ти[хыи]» > «гром[к’ий]», «стро[г’ий]», «ти[х’ий]».

В кругу прилагательных не на заднеязычный также конкурировали формы, восходящие к разговорному (московскому) и книжному (петербургскому) произношению: «добр[ай]» и «добр[ый]», но здесь не происходило смягчения согласного, так как в древнерусском языке [ы] переходило в [и] только после заднеязычных.

В современном литературном произношении побеждают «петербургские» формы типа «добр[ый]». Впрочем, сильная редукция заударных гласных приводит к неразличению окончаний [aй] и [ый] в разговорном стиле произношения.

Что касается окончаний с предшествующими заднеязычными согласными, то в настоящее время старомосковский вариант нормы полностью уступил место петербургскому. Уже Р. И. Аванесов отмечал, что произношение [к’ий], [г’ий], [x’ий] свойственно нейтральному стилю и должно считаться нормативным, а вариант [кай], [гай], [хай] получил стилистически сниженную, даже просторечную окраску.

В то же время положение старомосковского варианта произношения прилагательных было во 2-й половине ХХ века противоречиво: с одной стороны он приобрел просторечную окраску, а с другой — продолжал культивироваться в сценической речи артистов академических театров как элемент строгого стиля произношения.

©Попов

«Гнилой Запад»

Первыми в России кто стал использовать мысль о дряхлеющем Западе были Киреевский и Одоевский в 1830–е годы
Они высказывались в том смысле, что Запад пришел к пику своего развития и теперь наступят стадии стагнации и разложения

Идея оказалась очень ко двору и в 1841 году литератор Шевырев писал : «В наших искренних дружеских тесных отношениях с Западом мы не примечаем, что имеем дело как будто с человеком, носящим в себе злой, заразительный недуг, окружённым атмосферою опасного дыхания
Мы целуемся с ним, обнимаемся, делим трапезу мысли, пьём чашу чувства… и не замечаем скрытого яда в беспечном общении нашем, не чуем в потехе пира будущего трупа, которым он уже пахнет»

Славянофил Хомяков развил эту тему, заявляя, что вместе с угасанием Запада ему на смену должен прийти новый день — «свет с Востока», то есть из России, которой, по Хомякову, Провидение предназначило стать центром новой, высшей культуры

В будущем эту фразу, уже становившую крылатой, повторили Лермонтов и Достоевский, хотя каждый на свой манер, ну и конечно Герцен
Ну а дальше будет Ослвальд Шпенглер и всё завертелось
Нельзя не упомянуть что источником даже для Киреевского и Одоевского было мнение популярное среди европейских литераторов и публицистов Европы того времени о Больном Западе
То есть и эту идею взяли у зарубежных авторов

— Хорошо тебе, а?

Максим Горький в небольшой заметке «Люди наедине сами с собой» рассказывает о чудачествах великих людей, которые ему довелось наблюдать на своем веку

«Я видел, — пишет он, — как Чехов, сидя в саду у себя, ловил шляпой солнечный луч и пытался — совершенно безуспешно — надеть его на голову вместе со шляпой, и я видел, что неудача раздражает ловца солнечных лучей, — лицо его становилось все более сердитым. Он кончил тем, что, уныло хлопнув шляпой по колену, резким жестом нахлобучил ее себе на голову, раздраженно отпихнул ногою собаку Тузика, прищурив глаза, искоса взглянул в небо и пошел к дому…
Он же долго и старательно пытался засунуть толстый красный карандаш в горлышко крошечной аптекарской склянки. Это было явное стремление нарушить некоторый закон физики. Чехов отдавался этому стремлению солидно, с упрямой настойчивостью экспериментатора.

Горькому довелось видеть и то, как «Лев Николаевич Толстой тихонько спрашивал ящерицу:
— Хорошо тебе, а?
Она грелась на камне в кустах по дороге в Дюльбер, а он стоял пред нею, засунув за ремень пояса пальцы рук. И, осторожно оглянувшись вокруг, большой человек мира сего сознался ящерице:
— А мне — нехорошо».

Лескова, по словам Горького, однажды застали за таким занятием: «сидя за столом, высоко поднимая пушинку ваты, он бросал ее в фарфоровую полоскательницу и, «преклоня ухо» над нею, слушал: даст ли вата звук, падая на фарфор?»

И наконец, такая зарисовка: «Блок, стоя на лестнице во «Всемирной литературе», писал что-то карандашом на полях книги и вдруг, прижавшись к перилам, почтительно уступил дорогу кому-то, незримому для меня. Я стоял наверху, на площадке, и когда Блок, провожая улыбающимся взглядом того, кто прошел вверх по лестнице, встретился с моими, должно быть удивленными, глазами, он уронил карандаш, согнулся, поднимая его, и спросил:
— Я опоздал?»
«Наблюдая, как ведет себя человек наедине сам с собою, — подводит итог писатель, — я вижу его безумным — не находя другого слова».
Выходит, все мы только притворяемся нормальными людьми?