Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

Умейте только отыскать их, изучить, усвоить и пустить в ход

«Вместе с насильственным образованием по иноземным образцам в былое время началось и искажение родного языка, который не мог поспеть за внезапным приливом просвещения. Он и теперь только достиг межени; ему еще далеко до высокой воды. Но довольно того, что мы начинаем убеждаться в неудобстве пополнять недостающее иноземным, начинаем отказываться от произвольной ломки, спайки и наварки слов: эти попытки большею частью весьма неудачны и основаны собственно на незнании народного языка в полном его объеме; в словах и выражениях у нас нет недостатка, умейте только отыскать их, изучить, усвоить и пустить в ход»
(В. И. Даль)

«Нет сомнения, вместо того чтобы заимствовать новые слова из иностранных языков, — было бы для нас несравненно полезнее брать подходящие по значению слова из своих диалектов. Но мы сомневаемся, что такое пользование было часто возможно. Дело в том, что то русское, чего нет в нашем говоре и что есть в соседнем, обыкновенно кажется нам смешным или даже достойным насмешки. Мы не удерживаемся от улыбки, когда герой “Жениха из ножевой линии” (Чернышева) говорит “хотитё”; нам немножко смешно, когда герой “Бешеных денег” употребляет слово “шабёр”. Что касается до простого народа, то он почти всегда насмехается над своим соседом, имеющим какие-нибудь, хотя бы и незначительные особенности речи, “дразнит”, преследует его особыми поговорками с этими особенностями (вроде: “куриЧа на улиЧе яйЧо снесла”), дает ему насмешливые прозвища (вроде: “яГун”, от формы родительного падежа “яГо” = “его”, с “г” вместо “яВо”, с “в”), вообще обнаруживает к диалектическому материалу полную нетерпимость»
(А. И. Соболевский)

Ужин

Французское dîner и этимологически связанное с ним английское dinner соотносятся сейчас с русским словом «ужин», поскольку главным образом это еда, которую едят вечером
Между тем во французском языке соответствующий глагол (disner, нынешнее dîner) обозначал сначала (с XII века) первый (утренний) прием пищи, затем — с XVI века — еду, которую едят днем, в полдень, и наконец с XVIII века — вечернюю еду

То же и в английском языке: обозначая первоначально дневную еду, слово dinner постепенно, вместе с привычками социальной элиты, меняло соотнесенность с временем суток, все больше указывая на вечер («shift from midday to evening began with the fashionable classes» — Этимологический словарь английского языка Дугласа Харпера)

Любопытно в связи с этим вспомнить этимологию русского слова «ужин»
Оно произведено от слова «угъ», то есть «юг» (ср. «урод» и «юродивый»)
«Юг» и «север» соотносились с понятиями «полдень» и «полночь»; ср., например, у А. С. Пушкина: «Царем когда-то сослан был / Полудня житель к нам в изгнанье», «Полнощных стран краса и диво»

Тем самым «ужин», произведенный от «угъ» ‘полдень’, с этимологической точки зрения — это, как и во французском или английском, ‘дневная еда’, которую едят в полдень или после него.

К вопросу о запятой между "С уважением" и подписью

Мы же интеллигентные люди — и хотим после вольницы соцсетей выглядеть солидно в деловой переписке
По электронной почте, например

По такому уважаемому вопросу схлестнулись целых две филологических школы: питерская и московская

Первые справедливо утверждают, что пунктуационных оснований для этой запятой нет, расположение формулы на двух строках уже служит достаточным средством графического отделения

Вторые отвечают, что запятая ставится по аналогии с вариантом, принятым в англо–американской традиции
Кроме того, никто не отменял интонационный принцип русской пунктуации

Чтобы не разосраться, уважаемые лингвисты договорились о том, что каждому пользователю самому придётся разобраться со своей лингвистической идентичностью и принять решение

В общем, если вы пишете адресату, который находится севернее 57 параллели (город Бологое), запятую не ставьте, южнее — ставьте

Безобразие!

КОНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ЛИНГВИСТИКИ

Старик, скорбно улыбаясь, опустился на стул

Он закрыл глаза и молча просидел на стуле минут пять
Слышны были только короткие свистки, которые время от времени подавал его бледный нос
Когда сотрудники лаборатории решили, что посетитель уже никогда не заговорит, и стали шепотом совещаться, как бы поудобнее вынести его тело на улицу, старик поднял коричневые веки и низким голосом сказал:

— Моя фамилия — Грут
Мне девяносто лет
Я всю жизнь участвовал в лингвистических экспериментах

Такая моя профессия — участвовать в лингвистических экспериментах

Меня всегда исследовали
С позиций социолингвистики
С позиций дискурсологии исследовали тоже
Во время расцвета корпусной лингвистики я, правда, совсем не был востребован, исчезла чистая наука, не было работы

Но зато как меня исследовали когнитивные лингвисты!
Это были лучшие дни моей жизни!
За четыре года я не был объектом наблюдения не больше трех месяцев

Конечно, мне практически ничего не платили
Но — меня всюду возили на такси, поили чаем, кормили печеньем, а сколько мне подарили книг и билетов на культурные мероприятия — не сосчитать
Я мог бы провести культурно остаток своих дней

А теперь я хожу и не узнаю нашей экспериментальной лингвистики

Где это все?
Где исследование речи пьяных от три по 0,7 портвейна?
Где изучение динамики психо-эмоционального состояния человека при реализации синхронного перевода с каракалпакского на адыгейский?
Где анализ механизмов преодоления информационной многозначности хромыми бабушками 84-х лет при чтении газеты «Отдохни!»?
Где, спрашиваю я вас, описание социального взаимодействия мизантропов в процессе решения когнитивных задач взаимного уничтожения?
Где характеристика фонетического компонента языка с помощью методики регистрации движения ушей?
Где это все?
Безобразие!

Пять кочерёг, кочерг, кочергов?

Забавный факт: в русском языке сложно бывает образовать родительный падеж множественного числа от существительных женского рода, если перед окончанием -а/-я два согласных звука

Если непонятно, то вот примеры:

Весна, туфля (#ударение на «у», вы же помните?), серьга, кровля, кегля, оглобля и...кочерга
Отдельно слово «мечта» добавим

Весна — вёсен
По аналогии с «десна — дёсен»
Пять вёсен подряд

Названия времён года вообще редко используются во множественном числе, кроме слова «зима»
Это объяснимо: зимы в наших краях длинные, о них мы говорим чаще
А форму слова «лето» во множественном можно только предположить
Даже если заглянуть в толковый словарь, то мы увидим пометки «только ед.» или «мн. ч. редко»

Туфля — туфель
Серьга — серёг
Кровля — кровель
Кегля — кеглей
(Речь о спортивных фигурах)

Оглобля — оглобель и оглоблей (этот вариант не везде есть, но Орфографический словарь РАН его фиксирует)
На всякий случай напишем значение: «Одна из двух жердей, укреплённых концами на передней оси повозки и служащих для запряжки лошади»
Существительное редко используется в современном русском языке

Кочерга — кочерёг
Пять кочерёг, шесть кочерёг
О слове «кочерга» во множественном числе часто спрашивают на разных образовательных порталах
Причём в быту оно используется редко, но родительный падеж множественного будоражит умы многих людей
Вот такой парадокс!

Мечта... Родительный множественного не употребляется
И только он!
Все остальные падежи у этого существительного есть
«Сбыча мечт» (слова «сбыча» не существует), «у меня много мечт» говорятся только в шутку или в качестве языковой игры
Поэтому лучше заменить следующими вариантами:

Collapse )

Что может быть прозрачнее слова «дымка»

«Предрассветная дымка», «горы в дымке» и т. п. — ясно, что это производное от слова «дым»

Внимательного любителя русского языка, впрочем, может насторожить женский род слова, произведенного с помощью вроде бы уменьшительного суффикса от слова мужского рода
Да и слово «дымок» существует, зачем же еще одно?

И этот пытливый ум будет прав: слово «дымка» к дыму отношения не имеет

Первое значение этого слова —‘легкая, прозрачная ткань’
Только так оно, например, употреблялась в XVIII веке

И так же, например, в «Горе от ума»:

«Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой»

Или у В. К. Кюхельбекера:

«Возле рощи милая пастушка:
Лик прелестный, грудь под снежной дымкой».

Но уже с начала XIX века слово начинает употребляться в переносном значении: ‘полупрозрачная завеса’, ‘легкая пелена тумана’. Ср. у А. А. Бестужева-Марлинского в 1830 г.:

«И за девственною дымкой,
Чуть блестя росою сна,
Возлетала невидимкой
Благодатная луна»

В течение XIX века прямое значение слова уходит, а изначально переносное укрепляется в качестве основного

Мало того — слово «дымка» становится не только поэтическим, но и научным: используется в качестве метеорологического термина

Этимологический путь слова извилист: в русский язык оно вернулось из польского (возможно, через украинский), куда было заимствовано турецкое dimi ‘бумазея’ (разновидность хлопчатобумажной ткани), которое в свою очередь является переосмыслением греческого δίμιτος, δίμιτον (δι ‘два, двух-’, μίτος ‘нить’)

Любопытно, что аналогичная судьба и у слова «флёр» (из нем. Flor), которое означало поначалу ‘тонкая, прозрачная (обычно шелковая) ткань’

Ср., в «Евгении Онегине»:

«И, флер от шляпы отвернув,
Глазами беглыми читает
Простую надпись ― и слеза
Туманит нежные глаза»

Однако уже в «Письмах русского путешественника» Н. М. Карамзина, читаем: «Печальный флер зимы лежал на природе»

Впоследствии в подобном значении слово «флер» стало употребляться и в сочетании с абстрактными существительными: «флер тайны», «флер мистицизма» и т. п.

А прямое значение этого слова почти окончательно забыто

Омофоны, омографы и омоформы Паронимы и омонимы

Омографы — это слова, которые совпадают по написанию, но различаются значением и произношением.

Например: бе́лки и белки́, хло́пок и хлопо́к, ду́хи и духи́, ви́ски и виски́, о́рган и орга́н, му́ка и мука́, кру́жки и кружки́, жа́ркое и жарко́е.

Омонимы отличаются от омографов лишь одинаковым произношением (мотив — повод и мелодия, лавка — это скамья или магазин и т. п.).

Омофоны — это слова, которые звучат одинаково, но при этом имеют разное значение и написание.

Например: плод и плот, порог и порок, код и кот, луг и лук.

Омоформы — это слова, которые совпадают по звучанию и написанию лишь в определённых формах.

Например: три (глагол) и три (числительное), печь (глагол) и печь (существительное), пила (глагол) и пила (существительное), простой (прилагательное) и простой (существительное — простой оборудования).

И для разряжения обстановки поделюсь шуточкой с омографами, которая так долго бродит по социальным сетям, что, кажется, уже стала частью современного народного творчества.

«Виски. Если вы прочли это слово с ударением на первый слог, поздравляю, вы алкоголик».

Невежа или невежда?

«Невежа» и «невежда» — это паронимы, то есть слова, схожие по звучанию, но разные по смыслу.

Невежа = грубый, невоспитанный человек.
Невежда = необразованный, несведущий человек. Можно увидеть связь с глаголом «ведать», то есть знать.

Так что Петька из соседнего подъезда может быть как невежей, так и невеждой.

С паронимами разобрались.
А что такое омонимы?

Омонимы — это слова, разные по смыслу, но полностью (в отличие от паронимов) совпадающие по звучанию и написанию.

Ещё одна красота языка!
Держите примеры (не смогла остановиться на двух).

Ключ: приспособление для открывания замка и родник.

Лавка: магазин и скамья.

Ласка: проявление нежности и небольшое хищное животное из семейства куньих.

Лук: растение и оружие для метания стрел.

Мешать: создавать препятствия и взбалтывать, переворачивать.

Мир: земной шар и отсутствие войны.

Мотив: повод и мелодия.

Норка: хищный пушной зверёк и небольшая нора.

Предлог: повод и служебная часть речи.

Роман: повествовательное произведение, любовные отношения и мужское имя.

Свет: источник освещения, весь мир и высшее общество.

Союз: объединение и служебное слово.

Язык: орган в полости рта и средство общения.

«Нельзя» и... «льзя»?

Есть ли в русском языке слово «льзя» — синоним «можно»? Некоторые используют «льзя» вместо «можно» в шутку. «Льзя» — даже звучит смешно.
Это тот случай, когда русский язык может буквально «сломать мозг»: кажется, что слово «нельзя» получилось из двух частей — «не» и «льзя». Но вторую часть мы в своей речи не используем и не знаем, существовала ли она раньше.

Во многих авторитетных источниках слово «льзя» есть — в словаре Даля, например, его значение «можно», «разрешено». Получается, что всё логично: к «льзя» присоединилась частица «не», и получилось противоположное значение.
Раньше в русском использовалось слово «льга» — его можно перевести на современный как «свобода». А «льзя» — это одна из форм, то же существительное в дательном падеже, которое затем стало употребляться как самостоятельное наречие.

Сложно сказать, почему на смену «льзя» пришло слово «можно». Оно существовало в языке параллельно, а его дальний родственник — лексема «мога», то есть «сила». От нее образовался ряд производных — «подмога», «мочь», «может», а затем и «можно»

Блин

Некоторые в интернетах вместо «бля» пишут «мля», а есть и такие, которые вместо «блин» пишут «млин»

Любопытно здесь то, что слово «блин» как раз из «млин» и происходит.
В большинстве славянских языков и сейчас есть слово типа mlin, означающее ‘мельница’, которое восходит к общеславянскому *mъlinъ, этимологически родственному слову «молоть»

В русском языке, начиная примерно с XV века, «млинъ» ‘блин’ заменяется на «блинъ» (в украинском и до сих пор «млинець»; литовское blynas славянского происхождения)

Здесь, как полагают, происходит диссимиляция, иначе — расподобление, двух звуков [м] и [н], и [м] меняется на близкий по образованию звук [б]
Что-то похожее произошло со словом «мусульманин», преобразовавшемся (возможно, еще в тюркском языке-источнике) в «басурманин».

Итак, «млин» > «блин» > «млин». Так русский народ возвращается к истокам

Ну вот

Специалист в области лингвистической типологии и корпусной лингвистики, доктор филологических наук Владимир Плунгян рассказывает о дискурсивных словах, их роли в устной и письменной речи, о том, как использование «вот» выражает отношение к адресату, как обстоит дело с дискурсивными словами в других языках и какие трудности перевода возникают в связи с этим.

Дискурсивные слова — термин, может быть, не очень известный. Это сравнительно новая область лингвистики, очень живая и очень сложная. Пожалуй, более известно слово «дискурс» — так называется связный текст, произносимый в определенной ситуации и с определенными задачами. Собственно, это и есть то, чем мы обмениваемся, когда пользуемся языком. Понятно, что всякий текст состоит из слов. И в этом смысле, наверное, все слова дискурсивны. Но дискурсивными в узком смысле называют особую группу слов: не существительные, не глаголы, не прилагательные, не, так сказать, основное ядро, несущее главную нагрузку в передаче смыслового задания, а такие вот маленькие, непонятные, очень трудно переводимые словечки. На первый взгляд это почти слова–паразиты, но на самом деле они совершенно необходимы и автору, и адресату речи: они помогают строить дискурс, или, как еще говорят лингвисты, обеспечивают связность текста.

1
В традиционной лингвистике дискурсивные слова чаще всего называются частицами. В русском языке это, например, «же», «ведь», «ну», «вот» и другие такие же вроде бы мелкие и не очень уважаемые слова. Иногда даже, когда учат грамотной речи, говорят: «Избавляйтесь от слова “ну”, не употребляйте слово “вот”». А почему учат? Потому что человеку очень трудно эти слова не употреблять. Естественный русский дискурс без этих слов будет выглядеть суховато, дистиллировано. Проконтролируйте, как вы общаетесь в естественной обстановке. Скорее всего, почти каждое предложение будет начинаться либо с «а», либо с «ну», либо с «вот». Казалось бы, эти слова ничего не значат, но на самом деле у них огромный спектр значений, и эти значения очень важны.

2
Например, что означает слово «ведь» в самом первом приближении? Вот русское предложение: «Ты ведь туда уже ходил» — попробуйте перевести его на какой–то другой язык или объяснить иностранцу, что оно значит. Если очень грубо, то получится: «Ты знаешь, и я знаю, что ты туда ходил, но, наверное, ты об этом забыл, и я хочу тебе напомнить об этом, при этом я удивляюсь, потому что я считаю, что ты об этом должен бы был помнить». О русском «ведь» написано много статей, и я не удивился бы, если бы узнал, что существует и какая–нибудь толстая монография или целая диссертация. В этом слове (этимологически, кстати, связанном с древним глаголом «ведать») помещается очень сложное и очень эмоциональное значение — напоминание говорящего адресату, что тот должен извлечь из своей памяти нечто очевидное, но при этом потерянное.

И у слова «ну» тоже очень сложный комплекс значений. Оно возникает, как правило, в начале реплики и свидетельствует о том, что говорящий раздумывает, не знает точно, что ответить, и пытается выиграть время, чтобы выбрать то, что кажется ему оптимальным. Это такое слово–взвешивание, слово–выжидание.

3
Дискурсивные слова отражают то, как говорящий работает над текстом, что он думает: трудно ему или легко, как он воспринимает адресата, много или мало, по его мнению, знает адресат, раздражает он говорящего или, наоборот, нравится ему. И многое другое. Эти слова, так сказать, помечают разные этапы создания текста. Например: «Слушай меня внимательно, сейчас будет самое важное» — в этом значении мы часто употребляем единицу «так вот». Или, например: «А сейчас я делаю отступление, это менее важно, имейте в виду, но скоро я вернусь к важному». Этот смысл может скрываться за коротким «кстати».

Кроме того, дискурсивные слова часто выражают разное отношение к адресату. Хорошо ли я знаю его, близко ли он мне знаком. Не всякому человеку в речи скажешь то же «ведь», или «вот», или, скажем, «–ка» (как в «сделай–ка») — эта частица тоже дискурсивное слово, которое свидетельствует об особом отношении между говорящим и адресатом, скорее всего, об их близком знакомстве или неформальных отношениях.

4
Эти мелкие, малозаметные слова, надо сказать, страшно трудно описывать. Чтобы внятно объяснить значение такого слова, бывает, нужен целый текст. Иногда хорошее научное описание одной такой единицы занимает несколько страниц. Причем для ее описания необходимо использовать очень сложные понятия: межличностное взаимодействие, коммуникация, иерархия, вежливость, память, внимание и тому подобное — огромный арсенал лингвистических, психологических и других терминов.

Когда весь этот сложный аппарат изучения дискурсивных слов возник, стали его применять, оказалось, что в разных языках количество дискурсивных слов разное и частота их употребления тоже разная. Известно, например, что в русском таких слов много, и при обучении русскому языку их нужно хорошо освоить — правда, в нынешних учебниках об этом ничего не говорится. Из других европейских языков их достаточно много еще, пожалуй, в немецком. Они есть и в итальянском, и во французском, но, скажем, в английском их меньше. Не то чтобы их там совсем не было: например, такие английские частицы, как just или yet, как раз к этой группе относятся, но в среднем в английском тексте их «плотность» меньше по сравнению с русским.

5
Не надо думать, что дискурсивные слова принадлежат только к разговорной речи. По крайней мере для русского языка это совершенно точно не так. Даже в русской научной статье их очень много: «таким образом», «очевидно», «тем не менее», «в целом» и так далее и тому подобное. Или вот, скажем, «вообще» (или «вообще говоря») — очень емкое и нужное слово. Когда я пишу статью, с него бывает очень полезно начать предложение или в конец поставить: появляется такая приятная дистанция между мной и тем, что я говорю. Сразу видно, что автор — человек тонкий и понимающий. А вот в английском прямого эквивалента этому слову нет, как и ряду других русских дискурсивных единиц, и мне это часто мешает, когда я пытаюсь писать научные статьи по–английски. Английский научный стиль не требует того, чтобы в каждом предложении торчало по два–три дискурсивных слова — напротив, он требует, чтобы такие единицы по возможности избегались. От этого у нас возникает ощущение, что английские научные статьи — это такой набор рубленых, коротких, плохо связанных друг с другом безэмоциональных предложений. Это, конечно, не так с точки зрения носителей английского языка — им их собственных языковых средств вполне достаточно, и лишнего не надо. Им, наоборот, русский научный текст часто кажется вязким, витиеватым, непрозрачным, по–восточному двусмысленным (а нам–то он кажется всего лишь гибким и адекватным сложности мира). Так что я, конечно, могу, пытаясь передать столь нужное мне русское «вообще», вставлять в каждое английское предложение какое–нибудь in general (как словарь советует), но это будет выглядеть если и не прямой ошибкой, то уж точно стилистической странностью, избыточной нелепостью, и хороший редактор такие вставки, скорее всего, вычеркнет — и будет прав. В английском научном тексте информацию нужно стремиться передавать не в подтексте, с чем дискурсивные слова связаны, не, так сказать, обиняком, не суггестивно, а прямо и честно. Иначе не поймут и не одобрят.

6
Дискурсивные слова не связаны также со степенью литературной обработанности, так сказать, «развитости» языка: они есть и в литературных языках с давней традицией, и в малых, в бесписьменных языках. А связано их присутствие, скорее всего, с тем, насколько в данном языке и в данной культуре важен вот этот самый суггестивный компонент, внимание к информации, получаемой только при межличностном общении (и лучше всего при таком, когда собеседники давно и хорошо знают друг друга). Вот, например, известно, что дискурсивных слов (в традиционных терминах — частиц) было очень много в древнегреческом языке, гораздо больше, чем в латинском (где они тоже, конечно, были, но далеко не в таком количестве). Даже не очень понятно было всегда, как их переводить — чаще всего переводчики с греческого просто их пропускали. Видимо, греческий текст, в том числе и научный текст, вырастал непосредственно из диалога, ведь дискурсивных слов много там, где есть установка на постоянное межличностное взаимодействие.

7
Существует, конечно, много нерешенных вопросов в этой области лингвистики. Прежде всего, какие–то (пусть и скромные) успехи были достигнуты только в изучении дискурсивных слов в отдельных языках. Довольно много известно про русский, французский, есть монографии о немецком. Хотя было бы хорошо сделать полные словари дискурсивных слов. Пока мне не известны удачные примеры таких словарей, есть только отдельные попытки. Еще более важно уметь сравнивать дискурсивные слова разных языков друг с другом. Есть ведь какие–то типы смыслов, выражение которых мы находим более или менее везде. А есть уникальные слова, которые выражают культурную специфику отдельного языка. Скажем, итальянцы очень любят такое дискурсивное слово, как allora. Оно многим известно, даже тем, кто не говорит по–итальянски, есть ведь даже в сленге такое специальное прозвище для итальянцев — аллорцы. С точки зрения лингвистики совершенно неслучайно, что название народа возникло из дискурсивного слова. Мне как специалисту это очень приятно, потому что allora действительно употребляется часто, оно культурно специфично и сразу выдает итальянца. Его, конечно, очень трудно перевести: это и русское «ну», и русское «вот», и что–то еще третье, чего в русском языке нет. Но, обратите внимание, оно тоже используется прежде всего для установления и поддержания контакта.

Collapse )