Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Мои твиты

  • Пт, 19:14: - Привет! - Привит!
  • Пт, 20:40: An ancient viral epidemic involving host coronavirus interacting genes more than 20,000 years ago in East Asia: Current Biology https://t.co/XkyHb27wXb
  • Пт, 21:06: Нужен ли QR–код при сборе валежника?
  • Пт, 21:17: The absolute chronology of Boker Tachtit (Israel) and implications for the Middle to Upper Paleolithic transition in the Levant | PNAS https://t.co/8YpirVV7Et
  • Сб, 09:02: Михаил Бочаров «Вид Москвы с Воробьевых гор», 1853 https://t.co/MuCl92qzwh
  • Сб, 09:14: Деда, а деда... https://t.co/YIsRZdGcuQ
  • Сб, 09:18: «Проектная деятельность» https://t.co/qWLnA98Z21
  • Сб, 09:23: Уникальное фото: грузинская делегация заявляет императору Николаю II о повышении цен для русских в грузинских трактирахъ на 20%, называет Российскую Империю оккупантом и кроет её матом... https://t.co/27XS9NguKI
  • Сб, 09:25: Журнал «Крокодил», №28, октябрь 1984 года. — A y нас в квартире газ А у вас? — А у нас в квартире коккер–спаниель родила вчера трех щенков — по четыреста рублей штука, на даче — телефон, папа — в загранке, мама — товаровед Шмотки — «Монтана» А у вас? https://t.co/AcJKL7qQjk
  • Сб, 09:27: Вот так выглядит оса, которой 90 миллионов лет https://t.co/fUpV45eU7H

На восточной оконечности Плодородного полумесяца

Кости и ДНК из неолитической стоянки в Иране стали древнейшим свидетельством одомашнивания безоаровых козлов.

Еще с середины прошлого века в горах Загрос на западе Ирана археологи находят кости животных, одомашненных жителями этого региона в глубокой древности. Эта местность находится на восточной оконечности Плодородного полумесяца, который в эпоху неолитической революции стал одним из центров зарождения сельского хозяйства, а затем и первых цивилизаций. Об этом свидетельствуют и останки животных, которые датируются возрастом до 10 тысяч лет и несут целый ряд признаков «одомашненности», таких как меньшие размеры тела и рогов.

К сожалению, революции и войны прервали эти исследования на десятилетия. Интерес к ним в Иране возродился лишь в последние годы. Однако авторы новой работы, опубликованной в журнале PNAS, использовали кости, собранные еще в 1960-1970 годах, в древних поселениях Ганджи-Даре и Тепе Абдул-Хусейн. Люди жили там еще в раннем неолите, между 7600 и 8200 годами до нашей эры, и главной добычей местных охотников были дикие предки домашних коз — безоаровые козлы (Capra aegagrus).

Они стали одними из первых прирученных человеком животных, о чем свидетельствуют и кости. Во время обычной охоты основные усилия тратят на сравнительно крупных взрослых особей. Скотоводы же стараются содержать побольше самок, способных давать молоко и приплод, поэтому под нож идет много молодых, не столь массивных самцов. На то же указывает любопытная находка, сделанная в Ганджи-Даре. — отпечаток копыта козла в одном из глиняных кирпичей. Очевидно, животное ступило на него при стройке, посреди селения, куда вряд ли забрел бы дикий зверь.

Древнейшие из найденных останков животных датированы 8200 годом до нашей эры. Кевин Дали (Kevin Daly) и его коллеги из Европы, Ирана и США секвенировали извлеченную из них ДНК и сравнили ее с геномом современных безоаровых козлов, обитающих тут же в горах. Работа показала, что уже тогда пастухи держали стада в сравнительной изоляции от диких родственников. В частности, у них обнаружили геномный вариант STIM1-RRM1, известный как один из маркеров доместикации, ведущий к снижению тревожности животного.

По словам авторов работы, это древнейшая из ДНК домашних животных, которую когда-либо удавалось секвенировать. Ее анализ показал, что среди древних одомашненных коз встречались представители шести разных митохондриальных гаплогрупп — тех же, которые известны у современных домашних животных. Это указывает на их прямую наследственную связь. У ученых не осталось сомнений: место одомашнивания коз найдено. Хотя, заметим, некоторые работы указывают, что это произошло совсем в другом регионе.

Один в поле не воин, а путник

...если писан — то не читан, если читан — то не понят, если понят — то не так
Голод не тетка, пирожка не поднесет

Гол как сокол, а остер как топор

Губа не дура, язык не лопатка, знает, где кисло, знает, где сладко

Два сапога пара, оба левые

За двумя зайцами погонишься — ни одного кабана не поймаешь

Кто старое помянет — тому глаз вон, а кто забудет — тому оба

Лиха беда начало — есть дыра, будет и прореха

Бабушка гадала, надвое сказала: то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет

Бедность — не порок, а большое несчастье

В здоровом теле здоровый дух — редкая удача

Везет как субботнему утопленнику — баню топить не надо

Ворон ворону глаз не выклюет, а и выклюет, да не вытащит

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить

Дураку хоть кол теши, он своих два ставит

Девичий стыд — до порога, переступила и забыла

Дорога ложка к обеду, а там хоть под лавку

За битого двух небитых дают, да не больно-то берут

Зайца ноги носят, волка зубы кормят, лису хвост бережет

И делу время, и потехе час

Комар лошадь не повалит, пока медведь не подсобит

Курочка по зернышку клюет, а весь двор в помёте

Молодые бранятся — тешатся, а старики бранятся — бесятся

На чужой каравай рот не разевай, пораньше вставай да свой затевай

На сердитых воду возят, а на добрых сами катаются

Не все коту масленица, будет и пост

Не печалится дятел, что петь не может, его и так весь лес слышит

Ни рыба, ни мясо, ни кафтан, ни ряса

Новая метла по-новому метёт, а как сломается — под лавкой валяется

Один в поле не воин, а путник

От работы кони дохнут, а люди — крепнут

Палка о двух концах, туда и сюда бьет

Повторенье — мать ученья, утешенье дураков

Пьяному море по колено, а лужа — по уши

Пыль столбом, дым коромыслом, а изба не топлена, не метена

Работа — не волк, в лес не убежит, потому её, окаянную, делать и надо

Расти большой, да не будь лапшой, тянись верстой, да не будь простой

Рука руку моет, да обе свербят

Рыбак рыбака видит издалека, потому стороной и обходит

С пчелой поладишь — медку достанешь, с жуком свяжешься — в навозе окажешься

Собака на сене лежит, сама не ест и скотине не дает

Собаку съели, хвостом подавились

Старый конь борозды не испортит, да и глубоко не вспашет

Тише едешь — дальше будешь от того места, куда едешь

У страха глаза велики, да ничего не видят

Ума палата, да ключ потерян

Хлеб на стол — и стол престол, а хлеба ни куска — и стол доска

Чудеса в решете — дыр много, а выскочить некуда

Шито-крыто, а узелок-то тут

Язык мой — враг мой, прежде ума рыщет, беды ищет

Дуракам закон не писан, если писан — то не читан, если читан — то не понят, если понят — то не так

Старость не радость, сядешь — не встанешь, побежишь — не остановишься

Мои твиты

  • Сб, 15:47: "Все отрицательные явления сталинизма можно легко вернуть, но положительные - никогда"
  • Сб, 15:54: Клеточная мембрана или плазматическая мембрана — эластическая молекулярная структура, состоящая из белков и липидов Отделяет содержимое любой клетки от внешней среды, обеспечивая её целостность https://t.co/vpCmv8O4wO
  • Сб, 19:21: https://t.co/fH5d2ezLpI
  • Сб, 19:21: Птенец черного коршуна https://t.co/BwMJb8FTo3
  • Сб, 19:27: Ветер воет... Гром грохочет... https://t.co/BFu0L5rNp6

Один за всех, лица не увидать

“Когда речь заходит о том, как человек стал доминантным видом на планете, достигнув численности более 7 млрд, упор обычно делается на межвидовую конкуренцию. Принято считать, что наши предки занимали территории, вытесняя другие виды, включая своих родичей неандертальцев, и истребляя крупных хищников. Мы якобы покорили природу с зубами и когтями, обагренными кровью.

Однако маловероятно, что все было именно так. Наши прародители были слишком мелкими и уязвимыми, чтобы главенствовать в саванне. Им приходилось жить в постоянном страхе перед охотящимися стаями гиен, десятком видов крупных кошек и другими опасными животными. Своим успехом люди обязаны скорее способности к взаимопомощи, чем силе.

Наша склонность к взаимопомощи имеет глубокие эволюционные корни. Однако только люди организуются в группы, способные совершать поразительные подвиги, Только у людей существует сложная мораль с упором на ответственность перед другими, опирающаяся на репутацию и наказание. И иногда мы совершаем невероятные поступки, опровергающие представление о человеке как о существе, действующем исключительно из эгоистичных побуждений.

Вот, например, что произошло в этом году на одной из станций метро в Вашингтоне. С платформы на пути случайно упала инвалидная коляска с человеком. Тут же несколько пассажиров, стоявших рядом, спрыгнули на пути и подняли инвалида и его коляску обратно на платформу до прибытия очередного поезда. Еще более драматичное событие произошло в метро Нью-Йорка в 2007 г., когда 60-летний рабочий-строитель Уэсли Отри (Wesley Autrey) спас человека, который упал на пути перед приближающимся поездом. Вытаскивать того уже не было времени, и Отри спрыгнул на пути, навалился на упавшего и держал его прижатым, пока над ними проезжали пять вагонов. Позднее он говорил, что не видит в своем поступке ничего необычного: «не чувствую. что совершил что-то выдающееся».

Его поступок поистине можно назвать героическим. Но что побудило Уэсли Отри подвергнуть опасности свою собственную жизнь ради спасения незнакомого человека в метро? Чтобы ответить на этот вопрос и понять, как мы пришли к другим видам взаимопомощи, нужно сначала изучить подобное поведение наших эволюционных сородичей, в частности самых близких из них: шимпанзе и бонобо.

Взаимопомощь среди приматов

Из окна своего кабинета в Национальном центре исследования приматов им. Роберта Йеркса и постоянно наблюдаю яркие примеры бескорыстной взаимопомощи среди этих животных. Окно выходит на большой огороженный луг, где стареющая самка шимпанзе по имени Пеони проводит свои дни среди других шимпанзе. Когда ее артрит обостряется, ей становится трудно ходить и куда-либо взбираться. Но когда она, злясь и пыхтя, пытается вскарабкаться наверх, к ней может подойти не родственная ей более молодая самка и подтолкнуть под зад, чтобы помочь. Мы видели также, что более молодые самки приносят воду Пеони которой трудно передвигаться. Когда она встает и направляется в сторону поилки, другие самки бегут вперед, набирают воду в свой рот, а лотом выливают ее в открытый в ожидании рот Пеони.

В ходе множества новейших исследований взаимопомощь среди приматов была подробно задокументирована, что позволило сделать три важных вывода.

Во-первых, для взаимопомощи не обязательны родственные связи. Хотя эти животные чтят родственные связи, их взаимодействие и взаимопомощь не ограничиваются семейным кругом. Образцы ДНК, извлеченные из испражнений шимпанзе в лесах Африки, позволили полевым работникам определить, какие шимпанзе охотятся и передвигаются совместно. В большинство таких групп входят особи, не состоящие в родстве, Приятели ухаживают за шерстью друг друга, предупреждают друг друга о присутствии хищников и делятся пищей. Мы знаем, что так же ведут себя и бонобо.

Во-вторых, взаимопомощь часто основывается на взаимной симпатии. Эксперименты показали, что шимпанзе помнят сделанное им добро. В одном исследовании изучался взаимный уход за шерстью перед утренней кормежкой в группе живущих в неволе шимпанзе. При выдаче поддающегося разделению корма, например арбузов, немногих счастливчиков» которым они достались, окружали хнычущие попрошайки с протянутыми руками. Оказалось, что чаще получали долю те, кто до кормежки ухаживал за обладателем пищи.

В-третьих, стимулом к взаимопомощи может быть сочувствие, свойственное всем млекопитающим от грызунов до приматов. Мы чувствуем, когда другие в чем-либо нуждаются, испытывают боль или страдание. Сочувствие порождает эмоции» которые побуждают нас оказать помощь. Сегодня ученые убеждены, что приматы, в частности, идут в этом отношении дальше и заботятся о благополучии друг друга. В типичном эксперименте двух обезьян, одной из которых предлагалось выбирать фишки разных цветов, размещали рядом. При этом за выбор одного цвета вознаграждение получала только та обезьяна, которая сделала этот выбор, а за выбор другого вознаграждение получали обе обезьяны. После нескольких предложений выбора обезьяна начинала чаще всего выбирать тот цвет, который давал вознаграждение обеим. Это предпочтение основывалось явно не на страхе перед другой обезьяной, поскольку наиболее щедрыми оказывались доминантные особи, у которых не было причин кого-то бояться.

В каких-то случаях, вроде описанного выше эксперимента, эта забота о других приматам ничего не стоила, но иногда обезьяны помогали друг другу и ценой значительных потерь, например отдавая половину выделенной им пищи. Известно, что на воле шимпанзе принимают детенышей-сирот и защищают друг друга от леопардов, а это весьма дорогие виды альтруизма.

Более глубокие корни взаимопомощи

Эта склонность приматов к проявлению заботы развилась, вероятно, из потребности всех млекопитающих в материнской опеке. Матери что мышат, что слоненка необходимо реагировать на Сигналы голода, боли или страха своих детенышей, иначе те могут погибнуть. Эта чувствительность (и обеспечивающие ее невральные и гормональные процессы) была впоследствии перенесена на другие отношения, что способствовало укреплению эмоциональных связей, сочувствия и взаимопомощи в более крупных сообществах.

Взаимопомощь дает значительные преимущества, поэтому неудивительно, что она была усвоена таким образом. Ее наиболее распространенная в животном мире форма известна под названием взаимовыгодной. Такое широкое ее распространение обусловлено, вероятно, тем, что она дает непосредственный результат, например обеспечивает пищу или защиту от хищников, Она характеризуется совместными действиями, направленными к достижению очевидной цели, которая полезна всем: например, когда гиены сообща притаскивают тело антилопы гну, или когда десяток пеликанов, встав полукругом, вместе гонят ногами рыбу в мелком озере, что позволяет им всем наполнить добычей клювные мешки. Подобная взаимопомощь опирается на хорошо скоординированные действия и совместное использование их результатов.

Такой вид взаимопомощи может породить и более тонкие виды взаимодействия, например дележ добычи. Если бы все добытое доставалось одной гиене или одному пеликану, система бы погибла. Ее выживание зависит от распределения. Именно этим объясняется, что и люди, и животные столь тонко чувствительны к справедливости распределения. Эксперименты показывают, что обезьяны, собаки и некоторые общественные птицы отказываются от вознаграждения меньшего, чем то, которое досталось их сотоварищам, выполнявшим те же задачи. Шимпанзе и люди идут еще дальше, ограничивая свою долю в общей добыче, чтобы не обидеть других. Своим чувством справедливости мы обязаны долгой истории взаимовыгодной взаимопомощи.

Люди показывают яркие примеры того, как распределение связано с выживанием. Китобои из индонезийской деревни Ламалера рыщут по океану на больших лодках, с которых десяток человек добывают китов буквально голыми руками. Китобои гребут к киту, гарпунер вскакивает ему на спину и вонзает ему в тело свое оружие, после чего люди держатся вблизи кита до тех пор, пока этот гигант не умрет от потери крови. Поскольку с этим опасным для жизни промыслом связаны целые семьи, главы которых буквально находятся в одной лодке, дележу богатой добычи уделяется очень большое внимание. Неудивительно поэтому, что ламалерцы — чемпионы по справедливости распределения, оцениваемой учеными с помощью игры «Ультиматум», в которой измеряются предпочтения в отношении равноценных предложений. В обществах с большей самообеспеченностью, например в тех, где каждая семья обрабатывает собственный участок земли, равенство не столь важно.

Одно из часто упоминаемых отличий человека от других приматов состоит в том, что человек— единственный вид, способный взаимодействовать с чужаками. Хотя наша готовность к взаимопомощи зависит от обстоятельств (мы можем и убить того, кто не принадлежит нашему сообществу), соперничество у приматов происходит преимущественно между группами. То, как человеческие сообщества позволяют чужакам передвигаться по своим территориям, делятся с ними пищей или объединяются в борьбе с общими врагами, нетипично для приматов.

Однако такая открытость может иметь и не эволюционное объяснение, на котором настаивают некоторые. Вероятнее всего, взаимопомощь с чужаками представляет собой распространение тенденций, сформировавшихся в связи с внутригрупповыми отношениями. Применение имеющихся способностей вне их первоначального контекста нередко встречается и у животных.

Например, детеныши приматов используют руки (сформировавшиеся входе эволюции как инструмент для лазания) для того, чтобы прицепляться к матерям. Опыты с капуцинами и бонобо показали, что эти обезьяны способны проявлять взаимную привязанность и делиться пищей. Это значит, что потенциал для взаимопомощи с чужаками имеется и у других видов, даже если ситуации, побуждающие к такой взаимопомощи, в природе встречаются редко.

И все же мы, возможно, поистине не имеем аналогов в одном, а именно в высокий степени организации нашей взаимопомощи. Мы способны создавать иерархические структуры сотрудничества, позволяющие осуществлять проекты такой сложности и масштаба, какие в природе не встречаются. В качестве примеров можно указать террасные рисовые чеки в дельте Меконга или создание Большого адронного коллайдера в CERN.

В животном мире взаимопомощь в большинстве случаев самоорганизуется таким образом, что отдельные особи играют определенные роли в соответствии со своими способностями и представляющимися им возможностями. Иногда животные распределяют роли и тесно взаимодействуют. Примером могут служить согласованные действия китов-косаток для создания волны, которая смывает тюленя с льдины, или случаи, когда несколько шимпанзе образуют группу предводителей-гуртовщиков, чтобы провести стадо обезьян через лес, так, словно они заранее согласовали свои роли. Мы не знаем, как они при этом делятся друг с другом своими намерениями и целями и согласуют их, но не похоже, чтобы всем этим руководили сверху какие-то организаторы, как это делается у людей.

Кроме того, люди располагают средствами укрепления сотрудничества, которые у других животных не задокументированы. Посредством многократных взаимодействий мы создаем себе репутацию надежного или плохого друга и можем даже быть наказаны, если наши усилия не принесли успеха. Кроме того, возможность понести наказание предостерегает людей от нечестных поступков. В условиях лабораторного эксперимента люди наказывали халявщиков даже ценой причинения ущерба себе самим, и в долгосрочной перспективе такая практика должна способствовать укреплению сотрудничества в популяции. По вопросу о том, насколько типичны такие наказания в реальной жизни, идет много споров. Но что мы точно знаем, так это то, что наши нравственные системы включают в себя ожидание взаимопомощи и что мы крайне чувствительны к общественному мнению. В одном эксперименте люди давали больше денег на благие цели, когда на стене перед их глазами была изображена пара глаз. Чувство того, что за нами наблюдают, заставляет нас заботиться о своей репутации.

Эта забота о репутации могла быть той первичной связкой, которая позволила первым Homo sapiens объединяться во все более крупные сообщества. В течение большей части предыстории человечества наши предки вели кочевой образ жизни, похожий на образ жизни сегодняшних охотников-собирателей. Эти наши современники демонстрируют резерв мирного сосуществования сообществ и обменов между ними, что дает основания полагать, что и первые Homo sapiens обладали таким потенциалом.

Я не отрицаю нашей склонности к агрессии и жестокости, но убежден, что именно готовность к взаимопомощи позволила нам пройти тот огромный путь, который мы проделали. На основе черт и склонностей, развившихся в ходе эволюции у «дочеловеческих» приматов, мы смогли сформировать свои сообщества в сложные сети индивидов, сотрудничающих друг с другом всеми возможными путями и способами”.

Франс де Вааль

«В мире науки» № 11, 2014. Стр. 46-49.

Мои твиты

Collapse )

Считается, что мозг начал расти у людей благодаря мясной пище и охоте

Ученые из Израиля и Португалии провели исследование, посвященное реконструкции питания наших предков, и выяснили, что их диета в плейстоцене могла состоять почти полностью из мяса.

Работа опубликована в American Journal of Physical Anthropology

Считается, что мозг начал расти у людей благодаря мясной пище и охоте. Однако ученые полагают, что изначально наши далекие предки были насекомоядными, затем — фруктоядными, а после — и всеядными, то есть питались тем, что найдут, включая коренья, фрукты и падаль. Затем они научились охотиться сами, но продолжали есть и растительную пищу.

Ученые из Тель-Авивского университета (Израиль) и Университета Миньо (Португалия) пришли к выводу, что предки в плейстоцене (начиная от 2,5 миллиона лет назад, как раз когда появились первые Homo, и до 11,7 тысячи лет назад) питались в основном мясом. По их мнению, только исчезновение мегафауны (например, мамонтов) привело к тому, что люди вновь перешли к более всеядной диете, а затем стали искусственно развивать животноводство.

Исследование заключалось в анализе около 400 работ из различных научных дисциплин. Большинство их касалось современной генетики, метаболизма, физиологии и морфологии человека. Так, один из ярких примеров, по мнению авторов исследования, — кислотность человеческого желудка, которая высока, если сравнивать со всеядными животными и даже с некоторыми хищниками. Поддержание и производство повышенной кислотности требует большого количества энергии, а ее наличие свидетельствует о потреблении продуктов животного происхождения (поскольку сильная кислотность защищает желудок от вредных бактерий, содержащихся в мясе).

По мнению исследователей, наши предки, охотясь на мегафауну, могли есть мясо в течение нескольких дней и даже недель, отчего оно портилось. Это, как они считают, и вызвало в том числе повышение кислотности желудка. Однако выводы сделаны не только на основе кислотности желудка, но и на генетике, а также структуре жировых клеток человека, которые схожи с таковыми у хищников. Дело в том, что в организме всеядных животных жир сохраняется в относительно небольшом количестве крупных жировых клеток, а у хищников и людей — наоборот, в большом количестве мелких клеток.

Подобные заключения дополнились археологическими свидетельствами — например, исследованиями стабильных изотопов в костях наших предков, которые показывают, что люди специализировались на охоте на крупных и средних по размеру животных с высоким содержанием жира в организме. И лишь начиная примерно с 85 тысяч лет назад в Африке и примерно с 40 тысяч лет в Европе и Азии наши предки стали постепенно вводить в рацион все больше растительной пищи.

К таким выводам, впрочем, стоит относиться аккуратно, поскольку свидетельств полномасштабной охоты на крупных зверей в Африке нет. И даже позднее, когда люди пришли в северные широты, добыча мамонта, вопреки устоявшемуся мнению, была далеко не гарантированной, а многие популяции древних людей вообще не показывают следов охоты на таких животных.

https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/ajpa.24247

Мои твиты

Collapse )

Поисковая активность

Поисковая активность - ключевой фактор развития мозга позвоночных. Поисковая активность - это активность живого организма не обусловленная утилитарной необходимостью.

По крайней мере, такая необходимость для внешнего наблюдателя незаметна. Особенно ярко проявляется такая активность в детском возрасте. Куда они только не залезут, эти дети. Каких только сюрпризов они не поднесут родителям. В дальнейшей, взрослой жизни люди подразделяются на две категории - одни сохраняют высокий уровень поисковой активности на протяжении всей жизни, другие же, став взрослыми утрачивают эту активность, и живут вполне благополучно до самой смерти. Что же ищут при поисковой активности и что находят в конечном итоге?
Ищут границы своих возможностей. "Я сам" - говорит ребенок и берется за дело, которое может и не выгореть. Может получиться, а может и нет, но в итоге остается навык решения каких-то задач. В природе животные быстро обретают знание о границах своих возможностей, и всю оставшуюся жизнь пользуются этим знанием. Те же животные, которые злоупотребляют поисковой активностью, легко достигают границы, за которой начинается безжизненная (для особи, а то и для вида) зона. Ареал вида заселен неравномерно, в центре его живут особи с невысокой поисковой активностью, они вовремя созрели, обрели необходимые навыки для жизни и занимаются внутривидовой конкуренцией в полном соответствии с последними достижениями западной философии. Периферия ареала граничит с безжизненной для вида зоной, здесь хорошо разогнавшись и плохо рассчитав легко перешагнуть границу ареала и лоб в лоб столкнуться с неизведанным. Как себя вести в этой ситуации, естественно, неизвестно, и так же неизвестны перспективы бытия, а жить хочется. Так что из пограничников выживет тот, кто больше знает об окружающем мире. Таким образом поисковая активность на границе ареала не теряет своей актуальности в любом возрасте.
Человек, биологический вид, находящийся на острие эволюции позвоночных, существующих не менее полумиллиарда лет, несет в своем наследственном материале чисто химическую память о жизни в разных зонах ареала. Не надо забывать и о том, что условия жизни на земле порой кардинально изменялись, порой достаточно быстро. Если в стабильных условиях преимущество имели те, кто быстро учились самому необходимому и более не утруждали себя поисковой активностью, то при катастрофах на земной поверхности они моментально погибали. В условиях катастроф же преимущество имели недавние аутсайдеры, пограничники, занимавшиеся поиском в ущерб конкурентоспособности. Вследствие этого человек имеет выбор - он может быстро научиться всему необходимому для успешной конкуренции и предаваться этому чисто животному занятию всю оставшуюся жизнь. Не менее успешно человек может продолжать заниматься поисковой активностью тоже всю жизнь. Не обсуждая вопроса о том, что лучше, отметим, что в детстве организм растет, растет головной мозг, совершенствуется управление движениями (Н.А.Бернштейн) и совершенствуются коммуникации. Эти два направления развития мозга сходятся в единой точке, воплощающей главное отличие человека от животного - в речи. Сама речь (не только средство коммуникации, но и аппарат мышления) на протяжении бытия человека так же претерпела эволюционные изменения (от речи звуковой через письменную к искусственным языкам как основам наук).
Собственно, я хотел сказать, что в онтогенезе ребенку приходится преодолевать несколько барьеров, требующих созревания новых нервных центров, или установления новых связей между уже существующими нервными центрами. Такие переходы обеспечены повышенной поисковой активностью, что в свою очередь требует создания определенной педагогической среды, которая с одной стороны способствовала бы стимуляции поисковой активности, а с другой стороны гарантировала бы безопасность для жизни. Эти два требования - взаимно противоречивы, и создание наилучшей педагогической среды на каждом этапе освоения навыков жизни есть задача нетривиальная. Эта задача усложнена еще одним противоречием. Совокупность осваиваемых навыков движения на уровне локомоций легко выражается в терминах конкуренции, но усвоение предметной деятельности индивидуально только на начальных этапах. Та же предметная деятельность на уровне инженера, технолога или конструктора принципиально не индивидуальна, требует сотрудничества, а следовательно и определенных навыков коммуникации. Таким образом, формирование педагогической среды осложнено не только противоречием между поисковой активностью и безопасностью, но и противоречием между необходимостью и соревнования и сотрудничества.
При выходе человечества из животного мира в рукотворный мир людей такая педагогическая среда была сформирована только отчасти стихийно, главным же образом усилиями гениев неолита. До наших дней остатки знаний о творении педагогической среды дошли в виде семейных и общинных традиций. Но человек давно вышел из семьи и общины и построил государство. Если семья и община были построены на разумных основаниях формирующейся речи, то государство строилось на инстинкте самосохранения, его иерархическая структура имеет корни в животной стае. Жизнь в государстве сама по себе не стимулирует животные инстинкты. А вот стремление занять центр ареала (наиболее благоприятные для жизнеобеспечения места обитания), само по себе доставшееся нам от животных предков, обеспечивается подавлением человеческих (семейных и общинных) отношений. Таким образом, человечество не только во многом утратило полученное с неолитической традицией умение создавать оптимальную для развития мозга педагогическую среду, но и, бездумно создавая новые педагогические традиции, связанные с жизнью в государстве, наносит дополнительный удар по несформированным мозгам детей. Результаты этой бездумности мы наблюдаем в виде хилого, болезненного и хромого разумом детского поголовья, причем эта хилость, болезненность и хромота усиливаются на глазах одного поколения и видны уже невооруженным наукой глазом.