Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Согласно древним киргизским преданиям, край земли находится на восточном побережье озера Иссык-Куль

Именно на «краю земли», в селе Курменты в мае 1909 года в крестьянской семье родился мальчик, которого назвали Абдыкасымом. У него было обычное детство, такое же, как и у его друзей-приятелей. Как и они, увлекался Абдыкасым соколиной охотой — занятием экзотическим для жителей центральной России, но обычным для живущих на побережье Иссык-Куля.

Кроме того, мальчика тянуло к технике. Любил он возиться с различными механизмами, много времени проводил в колхозном гараже, помогал механикам, осваивая науку не в теории, а на практике. После семи классов школы Абдыкасым отправился в Самарканд, в школу механиков. В родное село вернулся со специальностью механика-водителя и очень быстро стал уважаемым человеком среди односельчан. Про него говорили, что Абдыкасым может починить всё, что угодно, а если надо будет, соберёт автомобиль из примуса и швейной машинки.

Перед самой войной Абдыкасым переехал в город Пржевальск, где стал работать инструктором в автомотоклубе Осоавиахима. Когда началась Великая Отечественная война, немногословный Абдыкасым отправился в военкомат. Там ему разъяснили — как специалисту Абдыкасыму полагается бронь, и призыву он не подлежит. Но механик «золотые руки», которому к этому времени было уже за 30, только покачал головой и пояснил — он доброволец и бронь ему не нужна.

Будешь ты летать на Иле задом наперёд…..

В августе 1941 года Абдыкасым Карымшаков был направлен в авиационный полк на должность оружейника. Техники были очень нужны армии, но Абдыкасым настаивал, что хочет не только готовить самолёты для других, но и сам воевать. И вскоре его направили в Ленинградскую воздушно-техническую школу для обучения на воздушного стрелка.

«Будешь ты стрелком-радистом, а в душе пилот,
Будешь ты летать на Иле задом наперёд…»

В годы войны эта незатейливая песенка была очень популярной. Штурмовик Ил-2 выпускался в одноместном и двухместном вариантах.

Опыт боёв показал — Ил-2 является отличной машиной, но незащищённый сзади, слишком уязвим для немецких истребителей.

Машину срочно стали выпускать в двухместном варианте, с кабиной для стрелка. Началась подготовка воздушных стрелков, которым предстояло занять места в экипажах «Илов».

Выживаемость Ил-2 зависела во многом от мастерства стрелка. При этом его кабина из-за особенностей конструкции была защищена хуже, чем кабина пилота. И потери среди стрелков были куда большими, чем среди лётчиков.

Обо всём этом Абдыкасым прекрасно знал, но продолжал стремиться в бой, в самое пекло.

Экипаж

С января 1943 года выпускник школы воздушных стрелков младший сержант Карымшаков проходил стажировку в запасном авиаполку, а в мае 1943-го был направлен в действующую армию.

В 75-м гвардейском штурмовом авиаполку Абдыкасыма распределили в экипаж улыбчивого младшего лейтенанта.

— Толик, — представился тот.

— Абдыкасым, — ответил киргиз.

На секунду на лице лейтенанта мелькнула растерянность, но он тут же нашёлся:

— А можно я буду называть тебя Андреем?

— Можно, — невозмутимо ответил Абдыкасым.

Уроженец Днепропетровска украинец Анатолий Брандыс был младше своего стрелка на десять лет, однако в экипаже они понимали друг друга с полуслова. В бою это взаимопонимание не раз спасало им жизнь.

Экипаж с позывным «Алтай» принял боевое крещение в небе Донбасса. Уже в первых боях Толя и «Андрей» показали, что воевать умеют отлично. Стрелок успевал не только отражать атаки противника, но и вести огонь по наземным целям.
Вылет за вылетом, бой за боем… В конце сентября 1943 года у Ил-2 Брандыса и Карымшакова при возвращении с боевого задания забарахлил мотор. Штурмовик отстал от группы, и тут же его атаковал «мессер», решивший, что легко справится с «илом». Не тут-то было — стрелок трижды отражал атаки немецкого аса и позволил командиру уйти от преследования.

Воздушный стрелок на фронте — профессия дефицитная. Когда выбывали по ранению товарищи, Абдыкасым вылетал и в составе других экипажей, совершая по три вылета в день.

В полку его называли «снайпером», и в этом не было преувеличения. На его счету были уничтоженные вражеские машины, зенитки. В ноябре 1943 года Абдыкасым Карымшаков официально записал на свой счёт первый сбитый вражеский самолёт, уничтожив немецкий Ме-109.

Надёжней брони

Анатолия и Абдыкасыма неоднократно сбивали — для штурмовика это скорее норма, чем событие чрезвычайное. Но выбраться из пекла — задача крайне непростая.

Под Никополем им пришлось садиться на нейтральную полосу, а затем, под огнём врага, перебегая от воронки до воронки, добираться до своего переднего края.

Весной 1944 года, во время боёв за Крым, они не раз попадали в переделки. 7 апреля во время атаки вражеского аэродрома Курман-Кемельчи был подбит самолёт командира эскадрильи, севшего на вынужденную посадку на территории противника. «Алтаи», чей самолёт тоже был повреждён, вели бой над местом посадки, позволяя ещё одному «Илу» сесть и забрать попавший в беду экипаж.

16 апреля новый вылет и новый жестокий бой — группа Ил-2 нарвалась на огонь зениток, после чего в воздух поднялись немецкие истребители. Из шести советских штурмовиков в строю остался только один. Четыре гитлеровских «фокке-вульфа» попытались взять Ил-2 в «клещи», чтобы посадить на свой аэродром и пленить лётчиков. Но Абдыкасым отбивал одну атаку за другой. Пыл немцев иссяк, когда один из истребителей рухнул, сбитый стрелком Ил-2.

Одно из попаданий загнало Ил в пике, из которого Анатолий вывел машину лишь над самой гладью Чёрного моря. Когда вернулись на аэродром, в самолёте насчитали 72 пробоины.

6 мая 1944 года в время штурма немецкого аэродрома группа Ил-2 столкнулась с истребителями противника. На двух советских машинах погибли стрелки. Тогда самолёты перестроились, и Абдыкасым стал «защищать спину» сразу трём «илам». Он отбил семь атак и позволил всем штурмовикам вернуться на аэродром.

Лётчик Анатолий Брандыс так говорил о своём напарнике: «Мне оглядываться не надо. У меня за спиной Абдыкасым. Это покрепче любой брони».

Один шанс из тысячи

В начале февраля 1945 года их Ил-2 снова был сбит. Сели на территории противника, Анатолий был ранен в ногу. Идти сам он не мог, поэтому сказал:

— Я не дойду, Андрей, выбирайся один!

— Угу, — буркнул стрелок, подхватил командира и потащил к линии фронта.

— Старшина Карымшаков, это приказ! — крикнул лётчик.

«Андрей» молча кивнул и продолжил путь, неся на себе раненого командира.

Они сумели перебраться через линию фронта к своим. Мистика, но на родной аэродром они прибыли как раз в тот момент, когда командир полка на построении сообщал о героической гибели экипажа «Алтай».

После этого случая Абдыкасым положил в кабину трофейный немецкий автомат МP 40, рассчитывая в случае чего отстреливаться из него при вынужденной посадке на территории врага.

А спустя пару недель произошёл самый невероятный случай в боевой биографии стрелка Карымшакова.

Новый вылет, новая штурмовка, и снова атака немецких истребителей, пилоты которых в конце войны становились всё отчаяннее. Абдыкасым отбивает атаку за атакой, но немцы продолжают наседать. И вот после очередного выстрела наступает тишина. В бортовом пулёмете «Ила» закончились патроны.

Немец, заметивший это, стал заходить в хвост, собираясь добить «русского» наверняка.

Адбыкасым смотрел на приближающегося врага, сжимая кулаки от бессильной ненависти. И тут взгляд упал на трофейный автомат. Высунув ствол в проём для пулемёта, он дал длинную очередь в сторону «мессера».

На что он рассчитывал? Да ни на что. Так солдаты стреляют из пистолета в подъезжающий танк, не желая сдаваться перед неизбежной гибелью.

Немецкий автомат МР 40, разумеется, не предназначен для воздушного боя, и в 999 случаях из 1000 не способен был нанести вред «мессершмиту».

Но именно с Абдыкасымом Карымшаковым произошёл тот единственный случай из 1000. Пуля из автомата угодила в единственное слабо защищённое место истребителя в носовой части — в щель масляного радиатора, после чего «мессер» задымился и резко ушёл вниз.

Ил-2 благополучно вернулся на аэродром.
Кавалер Ордена Славы

За время Великой Отечественной войны гвардии старшина Абдыкасым Карымшаков совершил 227 боевых вылетов, во время которых он участвовал в 52 воздушных боях и сбил семь самолетов противника (3 индивидуально и 4 в группе).

Орден Красного Знамени, орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 1-й степени, многочисленные медали… А главное, Абдыкасым Карымшаков стал полным кавалером Ордена Славы, одним из 2672 героев, удостоенных подобной чести за подвиги в годы Великой Отечественной войны.

Его командир, Анатолий Брандыс, стал дважды Героем Советского Союза. Наверное, был достоин этой награды и Абдыкасым. Но, может быть, посчитали, что два Героя на один экипаж — это слишком, а может, представление к высшей награде где-то затерялось.

Для Анатолия и Абдыкасыма это было не так уж важно. Они воевали не за награды. Они просто сражались за Родину.

Андрей с «края земли». Как киргизский механик боролся с асами Геринга.
После войны Абдыкасым вернулся в родное село, работал трактористом. Немногословному мужчине приходилось непросто, когда приглашали в школы, чтобы рассказать о войне. Но он шёл, понимая, что очень важно новым поколения привить те чувства, которые вели его самого, его командира и друга Анатолия, миллионы других советских людей в той страшной войне с фашизмом.

Он так и прожил всю свою жизнь на «краю земли» у озера Иссык-Куль. Прожил честно и достойно.

А школьники, которые, возможно, слушали в детстве рассказы Абдыкасыма Карымшакова, ныне работают в Москве за мизерные зарплаты под брезгливыми взглядами тех, кто именует их «гастарбайтерами».

Кажется, в погоне за «европейскими ценностями» мы потеряли что-то куда более важное.

Но вины Абдыкасыма Карымшакова, настоящего героя Советского Союза, в этом нет.

Collapse )

В ближайшие 20-30 лет у России появятся полностью автономные боевые системы

Об этом на "Армии-2020" заявил профессор Российской академии ракетных и артиллерийских наук Василий Буренок

По его данным, речь идет о трех типах роботов - когда человек удаленно, но полностью управляет беспилотником; вторая, когда человек частично вмешивается в управление; и третья, когда беспилотник сам принимает решение "убить врага"
Ранее военные заявляли, что роботы с искусственным интеллектом могут пополнить российские войска уже к 2030 году, однако к боевым задачам их допускать на первых этапах не будут

По данным Stratfor, в настоящее время помимо США еще примерно 76 стран мира имеют собственные программы по созданию боевых роботов
Кроме того, ученые уже создают боевые системы, которые должны управляться так называемым этическим контролером - они обязаны следовать правилам ведения боевых действий и принципам международного права
Однако, как опасаются военные эксперты, государства-противники могут отключать такие блокировки

Существование боевых роботов, по мнению многих ученых, нарушит положения Женевских конвенций в части защиты прав гражданского населения в зоне военных конфликтов, в особенности принципов различения и соразмерности
Это - принципы разделения на "военного" и "гражданского", а также правило "гражданское население может гибнуть, но только если его гибель перекрывается преимуществами от военной операции и не превышает количество жертв среди военных"

Также по мнению военных экспертов, РФ будет применять автономных роботов с правом на уничтожение целей для охраны границ, особо важных и секретных военных и гражданских объектов, а также на поле боя - если такое оружие поступит в армии других стран

https://news.rambler.ru/weapon/44725643-uchenyy-rasskazal-kogda-u-rossii-poyavyatsya-avtonomnye-boevye-roboty/?updated
https://topwar.ru/28511-boevye-roboty-pugayut-ekspertov.html
https://vc.ru/future/59338-klyuchevye-idei-knigi-armiya-bez-lyudey-avtonomnoe-oruzhie-i-budushchee-voyny

Collapse )

Было бы таких командиров побольше… И у нас была бы другая история…

Книгу мемуаров генерала Николая Александровича Антипенко прочитал с огромным удовольствием и пользой для себя. Он был заместителе по тылу Первого Белорусского фронта в годы Великой Отечественной Войны. Служил у Рокоссовского, потом у Жукова в подчинении.
Роль хозяйственных структур у нас часто искажают или недооценивают. В мирной жизни это приводит к бардаку. В боевой обстановке – к неоправданным жертвам.
В книге есть такие факты: до августа 41–го года в полках и других подразделениях не было должностей замов по тылу. А воюют, известно, не только оружием. До конца 42–го заместители по тылу не подписывали планы боевых операций. А когда это устранили, стали побеждать и перехватили стратегическую инициативу.
Задачи тыла решались порой в удивительных условиях. Пошли освобождать Украину, а там хлеб под снегом. Приказ – собирать и им кормить войска. И собирали, и кормили… из–под снега!
Просили мясо в тылу. Руководители, по–моему Пензенской обл., собрали скот. Но доставляйте своими силами. И как? Да отправили команды, и перегоняли пешком!!!
Рассказывается, как после Победы, командование фронта старалось, чтобы каждый демобилизованный солдат уволился не с пустыми руками. С отрезом материи, продуктами питания, подарками для родных!
И многое другое.
Было бы таких командиров побольше… И у нас была бы другая история…
Кстати, для некоторых нынешних любителей поковыряться в национальных вопросах: генерал–лейтенант Антипенко был украинцем. И слова нет в книге о каких–то там противоречиях из тех, что всплыли (неестественным путём) сейчас.

Collapse )

Традиционно считается, что США и Россия ни разу не воевали друг с другом

15 августа 1918 года США заявили о прекращении существования России и высадили свои войска во Владивостоке

Традиционно считается, что США и Россия ни разу не воевали друг с другом. Однако был в нашей истории эпизод, когда американцы с оружием в руках вторгались на русскую землю.
Идея военного вторжения в Россию возникла в правящих кругах США еще до победы Октябрьской революции. Буквально накануне Октябрьского вооруженного восстания, 24 октября (6 ноября) 1917 года, посол США в России Дэвид Роуленд Фрэнсис в телеграмме в Вашингтон предлагал отправить в Россию через Владивосток или Швецию несколько дивизий американских войск.

21 февраля 1918 года тот же Фрэнсис, сообщая о положении в Советской России, предлагал немедленно начать военную интервенцию. «Я настаиваю, – писал он, – на необходимости взять под свой контроль Владивосток, а Мурманск и Архангельск передать под контроль Великобритании и Франции...».

Сенатор-республиканец от штата Вашингтон Майлз Пойндекстер, призывая к интервенции, заявлял, что «Россия является просто географическим понятием, и ни чем больше она никогда не будет. Ее сила сплочения, организации и восстановления ушла навсегда. Нация не существует...».

Первыми, опередив американцев, в России высадились англичане: 9 марта, они начали в Мурманске высадку десанта с крейсера «Глори». 14 марта в Мурманск с новым отрядом интервентов прибыл английский крейсер «Кохрэйн», а 18 марта – французский крейсер «Адмирал Об». Американцы присоединились позднее: 27 мая в Мурманский порт вошел американский крейсер «Олимпия», с которого вскоре высадился отряд американской пехоты.

Первыми на российскую землю 4 сентября 1918 года вступили солдаты 339-го пехотного полка. Несмотря на то, что в задачу американских частей входила только охрана военного имущества, ситуация на фронте вынудила командование интервентов бросить военные части США в наступление в районе Вологодской железной дороги и Двины.

Общие потери американского контингента на Севере России составили 110 погибших в бою и 70 человек умерших от холода и болезней. Понесённые потери вынудили американцев эвакуировать свои войска с русского севера, и к 5 августа в Мурманске не осталось ни одного американца.

Однако 10 дней спустя Госдепартамент США официально объявил о разрыве дипломатических отношений с Россией.

При этом имелась в виду не Советская Россия и ее большевистское правительство, а Россия вообще.

В декларации Госдепа говорилось о прекращении существования России как государства.

В тот же день началась высадка американских войск во Владивостоке. Американский экспедиционный корпус в Сибири находился под командованием генерал-майора Грейвса и насчитывал 7950 солдат и офицеров. В Россию были передислоцированы подразделения 27-го и 31-го пехотных полков, а также добровольцы из 13-го, 62-го и 12-го
пехотных полков.

Американские войска оказались неподготовленными к суровым условиям Сибири. Широко распространены были проблемы с поставками топлива, боеприпасов и продовольствия. Лошади контингента США привыкли к жизни в умеренном климате и не были в состоянии действовать при минусовых температурах, вода в пулеметах без добавок просто замерзала.

Наиболее примечательным боевым столкновением между русскими и американцами на Дальнем Востоке стал бой у села Романовка, 25 июня 1919 года, вблизи Владивостока, где большевистские части под командованием Якова Тряпицына атаковали американцев и нанесли им потери в 24 человека убитыми.

Последний американский солдат покинул Сибирь 1 апреля 1920 года.
За время 19-месячного пребывания в России американцы потеряли на Дальнем Востоке 189 солдат.

Мечты о захвате России не покидают и теперь

Collapse )

— Ого, — вскинул брови офицер, — и о чем же книга будет?

— Дед, а расскажешь про войну? — мальчик, не отводя взгляда от экрана смартфона, повернулся к деду, сидящему у стола и просматривающего новую газету.
— Про что? — прищурился старик и характерным жестом приложил руку к уху.
— Про войну, деда!
— А, про войну... — он нахмурился, а его взгляд как–то сразу потускнел, — а тебе зачем?
— Ну просто. Интересно же, — пожал плечами мальчуган, — расскажешь?
— Да чего про нее рассказывать... — махнул рукой дед, но, немного помолчав, продолжил, — вот был у нас один офицер. Старший лейтенант Гаврилов...
Старик глубоко вздохнул и посмотрел куда–то вдаль, постепенно погружаясь в свои далекие воспоминания.

— Анисимов, сколько?
Солдат вздрогнул от неожиданности. Резко вскочив на ноги, он машинальным движением поправил форму и повернулся в сторону голоса. По траншее к нему приближался офицер.
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
— Вольно, — кивнул офицер, — так что там? Сколько насчитал?
— Кого, товарищ старш...
— Небесных кренделей, Анисимов, сколько насчитал, спрашиваю?!
Солдат растерялся. По гладковыбритым щекам пополз предательский румянец, а взгляд сам собой уткнулся в землю. Лейтенант, заметив смущение бойца, с легкой усмешкой похлопал его по плечу.
— Ладно, ладно, Анисимов. Бывает. О невесте, небось, своей вспомнил?
— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — покачал головой боец.
— А о чем же тогда?Солдат засмущался еще больше. Переступив с ноги на ногу, он бросил быстрый взгляд на офицера.
— Чего молчишь, Анисимов? — нахмурился лейтенант, — ты, часом, не к немцам собрался, а?
— Да что вы говорите такое, товарищ старший лейтенант? — солдат осуждающе посмотрел на офицера.
— Ну, а чего молчишь тогда, как тот шпион?
— Да ничего я не молчу, товарищ старший лейтенант. Просто задумался немного. Вот, думаю, добьем мы фашистов, поедем домой. Память — она же штука такая... Долго не хранится. Вот я и задумался — может после войны взять, да книгу написать?

— Ого, — вскинул брови офицер, — и о чем же книга будет?

— Да все о том же, — улыбнулся Анисимов, — песня та же, поет она же. О войне буду писать. Как наше подразделение воевало, как немцев гнали с земли нашей. Я и о вас там тоже напишу обязательно.
— Вот оно, значит, что... Книгу решил написать, — задумчиво протянул офицер и внимательно посмотрел на солдата, — ну, что ж... Это дело хорошее конечно. Может даже похвальное. Ты мне только скажи — вот ты, к примеру, о сержанте Потапове будешь писать в книге своей?

Улыбка тут же пропала с лица красноармейца. Взгляд снова опустился, а на переносице прорезались несколько морщинок.
— Буду конечно, товарищ старший лейтенант.
— И что ты о нем напишешь?
— Напишу, что был такой красноармеец. Что погиб смертью храбрых, защищая нашу Родину.
— А как он погиб расскажешь читателям своим? — взгляд лейтенанта стал каким–то тяжелым и колючим.
— Обязательно расскажу. Напишу, что в бою сержант Потапов проявил мужество и доблесть, прикрывая отход нашей...

— Это понятно, — кивнул офицер, продолжая буравить солдата взглядом, — а о том, что сержанта Потапова по кусочкам собирали, а половину черепа так и не нашли... Это ты будешь писать, Анисимов?
Солдат хотел было что–то ответить, но запнулся на полуслове.
— А о том, как на соседнем участке немцы целый взвод на гусеницы намотали — напишешь об этом? А о нашем наводчике Колыванове что напишешь? Помнишь, как он сидел на земле, свою печень разорванную в руках держал и смеялся от шока? Так и умер с улыбкой на лице. Будешь ты это своим читателям рассказывать? Или может напишешь про того бойца, которому все лицо осколком срезало? Помнишь его? Помнишь, как его в санчасть несли, а у него пузыри кровавые по этому месиву пузырились? Расскажешь, как он мычал, как за лицо свое хватался? А помнишь, как танкиста того из танка доставали? Зарисуешь в книжке, как у него кожа обгоревшая лоскутами отваливалась? А про Сергеева нашего? Расскажешь, как он без ног в луже своей крови лежал и просил, чтоб добили его? Или как наши солдаты от снайперов погибают? Без громких слов перед смертью, без трагической музыки. Просто стоит солдат, а потом вдруг падает на землю. Тихо так, буднично. Как будто поспать прилег. Только во лбу дырочка маленькая, а сзади мозги по земле разбросаны. Просветишь людей, как здоровые мужики плачут и маму зовут на войне? Как во время артобстрела землю грызут зубами? Как в крови захлебываются, как с ума сходят? А, писатель?

На солдата было тяжело смотреть. Его плечи опустились, взгляд совсем потух.
— А чего ты поник, Анисимов? Ты ж сам сказал, что о войне писать собрался. Или ты о какой–то другой войне будешь рассказывать? О какой–нибудь шуточной?
— Нельзя же так, товарищ старший лейтенант, — солдат посмотрел блестящими глазами в глаза офицера, — зачем же людям, которые этого не видели, все это знать?
— Вот и я у тебя спрашиваю — зачем? — офицер вздохнул и облокотился на край траншеи, — а ведь война — она так и выглядит. С кровавыми ошметками вместо лица, с обгоревшими до костей руками, с оторванными ногами и внутренностями, волочащимися по земле. И ты это прекрасно знаешь. Так что, Анисимов, захочешь кому–нибудь о войне рассказать — ты или правду говори, или вообще молчи. А сказочники потом и без тебя найдутся. Особенно те, которые о войне только по радио слышали. Вот так–то, писатель.

Лейтенант усмехнулся, еще раз хлопнул солдата по плечу и продолжил обход. А красноармеец Анисимов обиженно смотрел ему вслед и ругал себя за то, что решил поделиться с командиром своими мыслями. Тогда он еще не знал, что старший лейтенант Гаврилов погибнет у него на глазах через полторы недели. В бою. Именно так, как это и бывает на войне — просто тихо упадет на землю и больше не встанет.

***
— И что с ним стало? — решил прервать долгую паузу мальчик.
— А?
— Ну, ты начал рассказывать про лейтенанта какого–то.
Старик вынырнул из воспоминаний, внимательно посмотрел на внука и тяжело вздохнул.
— А, да. Хороший был человек.
— И что он сделал?
— Как это — что?
— Ну, например, танк подбил или немца в плен взял?
— Да нет, внучок. Просто отговорил меня книжку писать.
— Какую еще книжку?

Старик молча отвернулся к окну и прикрыл глаза рукой. Мальчик хмыкнул, пожал плечами и снова уставился в телефон. Что с деда возьмешь? Он уже совсем старый, сам не понимает, что говорит. Ты ему про войну, а он тебе про книжку какую–то...

via ЧеширКо

Collapse )

Проблемы современных мальчишек от того, что у них нет карбида

Констатировал с досадой один бывалый ребенок 80–х.
Это так.
Когда тебе 10 лет и у тебя есть кусок вонючего карбида кальция, тебе не о чем беспокоиться, ты неуязвим и опасен.

Необходимо уже потихоньку начинать сетовать на бестолковость нынешней городской молодежи. На ее забавы в большинстве случаев невозможно смотреть без слез. Наверняка я ошибаюсь, но, возможно, мы переборщили с опекой. Я помню и другую, более опасную крайность. Мои сверстники активно подрывались на военных боеприпасах, тонули, падали с высоты, гибли в карьерах, умирали от столбняка. До сих пор удивляюсь, что некоторые выжили.

Вы поразитесь, но нынешние дети — не то что раньше. Поговаривают, некоторые, дожив до получения паспорта, ни разу не дрались. Ну не знаю, я бы таким не выдавал… Да они даже не в курсе, для чего нужен шифер и что лампочку надо бросать в костер (на самом деле не надо).

Однажды видел, как здоровые лбы лет по 15, с прическами и в закатанных штанах, собирали цветочки на пустыре. Мы собирали цветочки в одном случае: когда надо было срочно изготовить карбидную бомбу (а ее надо было срочно изготовить всегда). Ну как собирали… Рвали клочьями растительность, потому что она нужна для правильного течения реакции, чтоб не прибило раньше времени. Главной проблемой было найти подходящую бутылочку: советская индустрия тогда еще не научилась выпускать нормальные закручивающиеся крышки. Ради флаконов я все материнские духи повыливал, она до сих пор думает, что испарились. Ну, не я один…

Бутылочка, пучок травы, секретный ингредиент, кусок карбида. Ты заряжаешь. Бросаешь в кусты. Ждешь. А потом бежишь изо всех сил проверить, почему ничего не происходит. И в этот момент оно, конечно же, происходит.

Значительная часть наших игр по нынешним меркам была незаконной и опасной. Но тогда это считалось нормальным, если не поймали. Статистики не знаю, но все это порой заканчивалось плохо и страшно. Тогдашние газеты не писали про несчастные случаи, только про израильскую военщину. К счастью, сегодня наши опыты сложно повторить из–за дефицита ингредиентов.

На уроках химии тогда учили действительно полезным вещам. Например, как медную двухкопеечную монету с помощью нитрата ртути сделать «серебряной», похожей на гривенник. И потом пытаться в школьном буфете за эти 2 копейки купить коржик и еще получить 2 копейки сдачи, чтобы их тоже превратить в 10 копеек, и так постепенно разбогатеть.

Стоит ли говорить, что сельскохозяйственная селитра, которая весной поступала в хозмаги, никогда не доходила до дачников. Поскольку мгновенно раскупалась на нужды ракетостроения. А ведь еще были прекрасно дымящиеся пластмассовые линейки, резина от метеозондов, крыши, стройки, свалки… Также мы умели с помощью карандаша и иголки издавать удивительно противные звуки.

Однажды мы обнаружили, что кирпичная стена какого–то строения за 38–й школой бьется током. Утром в классе прилежно собирали последовательные и параллельные цепи. А после уроков бежали за школу закреплять тему на практике. Приличный ребенок держался бы от этого места подальше, сообщил бы родителям… Приличных в нашем классе не отыскалось, никто не хотел так позориться. Один брался за стену, остальные за руки, последний — за железный забор. Современные органы системы образования при виде этого зрелища разорвало бы в клочья (и правильно). Электролиты в нас бурлили, красные галстуки трепетали на ветру, жизнь била ключом, все остались живы, но теперь понимаю, что это случайность.

Вообще же членовредительство считалось тогда довольно почетным занятием, развивающим ум и закаляющим тело. Формально перестав быть детьми, мы продолжили остервенело развиваться и крепчать в армии.

«Страйкбол еще не изобрели, но надо же что–то делать!» — так рассуждали мы. И вырубали автоматной гильзой круглые пыжи из кожаного солдатского ремня. Затем надлежало вынуть пулю из патрона, аккуратно, не растеряв порох, заменить ее кожаным кружком. И потом бегать за товарищами по душман–городку, паля друг в друга. Такие снаряды оставляли на теле красивые круглые отметины, по которым ротный определял, кто этой ночью отправится на марш–бросок.

…Сейчас все гораздо более чинно, стерильно, многое запрещено — и правильно. Хорошо — безопасно же. Несмешно становится как раз тогда, когда мы сталкиваемся с крайностями. От них не уйти, всегда будут за организованность с одной стороны и безалаберность, любопытство, дурость с другой. Бывало, такое самообразование дорого обходилось, некоторые из нас заплатили. В любом случае читать нам мораль было бесполезно.

Подростки поменялись. Им уже все неинтересно, они разучились читать, творчески изворачиваться, ввязываться в бессмысленные авантюры, терпеть боль, обходить запреты. Однако нас улица не только убивала и калечила, но и готовила к жизни. Начиналось все с относительно безопасного двора, год за годом ареал нашего обитания расширялся, мы сами нащупывали, что опасно, а что — смертельно опасно. Некоторые нынешние дети, иногда не пройдя даже этап двора, доживают до возраста, когда родители им говорят, что пора на работу. Встав из–за компьютера, они внезапно попадают в чужой мир, где нельзя сохраниться.

При Брежневе такого не было! Уж лучше карбид и шифер.

Collapse )

Подвижники нужны, как солнце

О Николае Пржевальском в советское время писали очень много – и про природу, и про птичек, и про лошадок. Главный наш первооткрыватель Азии, выдающийся путешественник, натуралист.

В 1950-е о Пржевальском сняли художественный фильм, который вызвал тяжелейшие ректальные колики у бонз из компартии Китая. Дошло даже до официального заявления протеста, а Мао строго-настрого запретил съемочной группе снимать на пекинской натуре. А все потому, что у китайских коммунистов учебники истории были свои, и вместо сказок о добром путешественнике дяде Коле, о котором знал каждый советский подросток, они повествовали о царском шпионе, империалисте и вредителе, отнявшем у матери-Поднебесной и миллионов ее желтоликих чад многие километры исконно китайской земли.
Кино, к слову, все-таки сняли – советское правительство надавило на китайских товарищей, и Мао, который на тот момент еще окончательно не перестал с нами знаться, дал добро, хоть и со скрипом зубовным.

Нужно сказать, что в чем-то китайцы были правы – не был Пржевальский никаким мирным путешественником, а был он генерал-майором Генштаба РИА, полевым разведчиком и уже потом – географом и натуралистом. К слову, во всех экспедициях отряд Пржевальского шел вооруженным до зубов, что не раз и не два пригодилось во время встреч с туземцами.

Если бы Николай Пржевальский жил в наше время, он был бы русским националистом, а о своих путешествиях рассказывал бы в личном видеоблоге.
Вот что, например, писал он в 1873 году одному своему другу об азиатских делах: «Здесь можно проникнуть… с деньгами в кармане, со штуцером в одной руке и с нагайкой в другой… С ними должны идти сюда европейцы и снести, во имя цивилизации, всех этих подонков человеческого рода. Тысячи наших солдат достаточно, чтобы покорить всю Азию от Байкала до Гималаев… Здесь можно повторить подвиги Кортеса». И сам он, в том числе, был совсем не против примерить личину конкистадора.

Современник покорения Дикого Запада, Пржевальский покорял Дикий Восток, благо нравы там царили едва ли отличимые от заокеанских прерий. Не случайно в своем дневнике он записал фразу, которая буквально пропитана духом вестерна: «Лучший паспорт для Китая – это умение быстро и метко стрелять».
Пржевальский был суров и скор на расправу. Однажды китайский наместник одной из мелких приграничных областей отказался продать отряду верблюдов и баранов, и запретил наниматься к ним в проводники. Генерал, не заботясь о дипломатических тонкостях обращения с иностранными подданными, вразумил несговорчивого чиновника: «Тогда без всяких дальнейших рассуждений я посадил Дзун-Засана под арест у нас в лагерной палатке, возле которой был поставлен вооруженный часовой. Помощник князя, едва ли не еще больший негодяй, был привязан на цепь под открытым небом».

Пржевальский был настоящим женоненавистником, он искренне полагал, что только слабак и размазня променяет полную опасностей и приключений жизнь разведчика на семейный быт, и станет вести хозяйство вместо того, чтобы форсировать пустыни, карабкаться по горам и стрелять из «берданки» по китайцам. «Женатиков» генерал незамедлительно гнал из отряда – так, например, было с поручиком Михаилом Пыльцовым, который по возвращении из первой экспедиции в Азию женился – Пржевальский тут же вычеркнул его имя из состава участников нового похода. Похожая ситуация сложилась и с переводчиком –драгоманом Абдулом Юсуповым.

Когда русский конкистадор скончался в 1888 году, писатель Антон Чехов написал: «В наше больное время, когда европейскими обществами обуяла лень, скука жизни… подвижники нужны, как солнце. Есть, есть еще люди подвига, веры и ясно осознанной цели».

© feldgrau.info

Collapse )

ВАВИЛОНСКИЙ ТАЛМУД О ЧИСЛЕ ЗВЁЗД В ЗОДИАКЕ

А Сион говорил: "оставил меня Господь, и Бог мой забыл меня!" Не является ли "оставил" тем же, что и "забыл"? Реш Лакиш сказал: "Сказала Кнесет Исраэль Святому, благословен Он: “Властелин мира! Когда человек берет себе еще одну жену, кроме первой, он помнит о том, что сделал сначала. Ты же и покинул меня, и забыл меня?!” Ответил ей Святой, благословен Он: “Дочь Моя, двенадцать созвездий Зодиака Я сотворил в небесах, и для каждого созвездия Я сотворил тридцать армий, а для каждой из них – тридцать легионов, для каждого из них – тридцать походных колонн, для каждой из них – тридцать батальонов, для каждого же из них Я сотворил тридцать станов, а в каждом из них – триста шестьдесят пять тысяч мириад звезд – в соответствии с количеством дней солнечного года, и всех их Я сотворил единственно ради тебя! И ты говорила – „Ты покинул меня, забыл меня“?!”"

Вавилонский Талмуд, трактат "Берахот", лист 32b. Электронный ресурс: http://www.halakhah.com/rst/zeraim/01b - Brochos - 32.. Переведено с использованием статьи Б. Циммермана "Число звёздных скоплений во Вселенной" ("Лехаим", октябрь 2008 Тишреи 5769 – 10(198); электронный ресурс: https://lechaim.ru/ARHIV/198/cimmerman.htm)

Примечание в английском переводе: "Эти термины, очевидно, взяты из римского военного языка. Однако есть небольшие трудности насчёт идентификации rahaton (колонн) и karton (станов) в тексте".

«ФАШИЗМОВ МНОГО»

Александр ТАРАСОВ

И чем дальше, тем они все менее отличимы от «обычного капитализма»

Вопреки тому, что нам постоянно внушают, просто фашизма, "фашизма вообще", не существует - как не существует и "тоталитаризма вообще" (еще в 60-е гг.

Collapse )