омега-3 и омега-6 жирные кислоты

Мозг защищается от последствий судорог при помощи омега-3 жирных кислот, многие из которых можно найти в растительных и животных маслах.

Такое мнение недавно высказали российские учёные, сообщает пресс-служба Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН в Пущино.

Исследователи отмечают, что поиск подходов для изучения эпилепсии чрезвычайно важен, поскольку это заболевание широко распространено и часто не поддается лечению. Сегодня далеко не всё известно об изменении биохимических параметров мозга во время эпилептического припадка. Но недавно были получены данные о важной роли липидов, в том числе жирных кислот, в мозге пациента. Особое внимание привлекают омега-3 и омега-6 жирные кислоты.

Такие вещества полезны для здоровья: они защищают организм от стресса, поэтому их используют в пищевых добавках. В мозге очень много жирных кислот, в том числе омега-3 и омега-6. Специалисты говорят, что есть также сведения о роли отдельных жирных кислот как в механизмах развития судорог, так и в противосудорожных процессах. Но в целом этот вопрос изучен мало.

В связи с этим российские специалисты решили выяснить роль жирных кислот при эпилепсии. Но для этого важно знать, как изменяется состав основных жирных кислот и какова взаимосвязь этих изменений во времени и после судорожной активности.

Учёные проводили эксперименты на крысах, которые были генетически чувствительны к судорогам. Специалисты использовали сильный звук с целью вызвать у грызунов припадок. По сути, учёные смоделировали рефлекторную эпилепсию, которая хоть и очень редко, но встречается у людей.

Затем авторы работы изучали слуховую кору животных — часть мозга, входящую в состав слухового анализатора, которая затрагивается при судорогах. Анализ показал, что в слуховой коре мозга крыс после судорог содержание липидов медленно, но всё же устойчиво росло. И к нормальному уровню они возвращались только через две недели.

Исследователи предполагают, что жирные кислоты участвуют в противосудорожных механизмах, защищая мозг от последствий судорог.

"Судорога, даже однократная — это сильный стресс для организма. Биохимические изменения в клетках мозга даже после одной судороги сохраняются несколько недель. Во время судороги, параллельно с развитием патологических внутриклеточных процессов, с небольшим отставанием во времени запускается обратный, защитный механизм, подавляющий дальнейшее развитие эпилептогенеза".

Учёные также выяснили, что концентрация липидов изменяется и в зубчатой фасции гиппокампа крыс, а значит, противосудорожные механизмы включаются и там.

"В обеих работах мы увидели, что растёт содержание докозагексаеновой кислоты, которая относится к омега-3 жирным кислотам и является предшественником синтеза нейропротектина D1. Он защищает клетки от гибели при стрессе. Вот почему мы считаем, что наблюдали противосудорожный механизм в мозге".

Лишь дальнейшие исследования позволят проверить, относятся ли наблюдаемые изменения к врождённым защитным механизмам, которые запускаются во время судороги. И только тогда уже можно думать, как использовать эти результаты в медицине.

Результаты исследования опубликованы в научном издании Neuroscience and Behavioral Physiology.

Одной из причин чистоты в городах был общинный образ жизни

В Европе хозяин отвечал, только за свою собственность, а по улице пускай течет река нечистот.
На Руси люди жили общинами-подворьями, миром. Это значит, улицы были «общими». Поэтому никто, как в Париже, не мог выплеснуть ведро с помоями просто на улицу, демонстрируя, что только мой дом — частная собственность, а на остальное наплевать!

К тому же русские по-другому относились к чистоте. В каждой усадьбе была баня и уборная: «нужный чулан», попросту «нужник». Ямы под нужниками регулярно чистили люди, которых нанимали общины. Например, известно, что чистка таких ям и вывоз фекалий в Новгороде XIV века предпринималась два раза в год: в апреле и в октябре.
В XVII веке появилось шутливое наименование у лиц этой профессии — «золотари». Ведь содержимое выгребных ям — это «ночное золото». Золотари выгребают его по ночам, зарабатывая на нем деньги.
Слова «золотарь», «нужник» очень старые, это бытовые исконные слова русского языка. Тогда как в европейских языках слова, отражающие чистоту, уборку, вывоз нечистот, совсем недавнего происхождения.

Средневековые русские города меньше были привязаны к линии крепостных стен. Во-первых, не было войны всех против всех. Во-вторых, деревянные стены легче и дешевле переносить.
Дома не только в деревнях, но и в городах Руси не лепились друг к другу, а стояли широко. Возле домов были просторные, проветриваемые дворы. Описаний сохранилось мало, в них просто не было необходимости.

Ключевский отмечал, что в Москве «при каждом доме был обширный двор (с баней) и сад» и ее жители не знали недостатка в воде: во дворах были колодцы.
Иностранцы XVI и XVIII веков, приезжающие в Россию, подчеркивали чистоту и аккуратность русских городов.

Уже в XIX веке британец М. Уоллерс, описывая российские города, отмечает: «Улицы широки и прямы. Дома или деревянные или каменные, но большей частью одноэтажные и отделяются один от другого большими дворами».
Дом тоже полагалось убирать и чистить, как правило, к каждому празднику. Есть такой православный праздник, сохранившийся на Руси с языческих времен и дошедший до наших дней — святки. Во время святок по обряду люди рядились в разных персонажей народной мифологии, в том числе и в животных. Поведение ряженых сводилось к нескольким стереотипным действиям. Одно из них — обрядовое очищения дома (обметали углы дома или обливали присутствующих водой) или проверяли соблюдение хозяевами дома норм обрядового поведения (подметено ли в доме в определенные дни, убраны ли орудия ткачества, приготовлены ли к празднику обрядовые блюда и т. п.).

Единственный город в России, который был мерзок и вонюч, не на площадях, конечно, а в подворотнях и жилых кварталах, был самый европейский город — Санкт-Петербург. Недаром эту его специфику запечатлел Достоевский в «Преступлении и наказании», но это уже было в XIX веке. И не случайно это как раз тот город, который стал образом «русской Европы».

Юст Эль, датский посол в России в начале XVIII века удивлялся русской чистоплотности. И в XIX веке при Александре II английский военный атташе Уэллеслей все еще очень удивлялся еженедельному мытью русских. Видимо, и при королеве Виктории, в «золотой век» Британии, это все еще было на бытовом уровне в диковинку.
Как отмечал Теофиль Готье: «Под своим рубищем русский мужик чист телом, в отличие от моделей Риберы и Мурильо»

При жизни Пушкина не печаталось. Написано в октябре 1830 г. в Болдине

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня...
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шепот?
Укоризна или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовешь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу...

1830

Публикуя это стихотворение в 1841 г., Жуковский напечатал последний стих:
Темный твой язык учу...
Вряд ли это сделано на основании обращения к какому–то источнику. Ни в двух автографах, ни в писарской копии, с которой печатались посмертно произведения Пушкина, этого варианта нет. По–видимому, он представляет собой «поправку» Жуковского, который позволял себе делать изменения в публиковавшихся им стихотворениях Пушкина

Наследственные изменения фиксируются в хромосомном материале

Механизм формирования и развития мозга человека

Начиная с появления речи ситуация изменилась.

Дело в том, что головной мозг формируется после рождения под влиянием условий внешней среды. То есть есть биологические основания для развития мозга, и есть социальные причины для формирования мозга. Социальные причины - связаны с коммуникациями, то есть определенного рода обмен информацией, в данном случае между поколениями. Само по себе формирование речи связано с формированием семьи и общины. Обучение речи и взаимоотношениям в семье и общине происходят по традиции - технологии обучения нового поколения. Проявления традиций в виде технологии выращивания младенцев и детей, изготовления предметов, содержат речевой, эмоциональный и предметный компоненты, а так же соотношения между речью, эмоциями и двигательными навыками предметных действий.

Изменения традиций в ходе исторического процесса приводят к изменениям формирования мозга в онтогенезе у подрастающего поколения. Таким образом происходит формирование национальных особенностей менталитета. Этот менталитет несет в себе следы истории данной национальности. Ключевыми моментами в истории каждой нации являются революции - кардинальные изменения общественных отношений. Каждая революция влечет за собой изменение общественных отношений, что имеет следствием изменений в традициях.

Наиболее постоянной причиной изменения традиций является - изменения статуса, значения и смысла семьи; формирование и выход из общины (переход из общины в город); изменение социального строя; изменения в образе жизни связанное с изменениями в контактах с другими сообществами; изменения, связанные с информационными технологиями.

Здесь надо отметить важность

А) последовательности изменений, и

Б) причины этих изменений.

Кроме того, все более полный переход в искусственную среду из природной среды является постоянным фоном, который исподволь влияет на формирование традиций. Сюда можно отнести

а) технический прогресс,

б) связанный с этим прогрессом процесс дробления знаний для разделения труда,

в) возрастание роли и влияния на общество банкиров, которое можно разделить на две части - формирование привлекательности паразитизма и реализации цели банкиров по разделению человечества на два вида - рабов и хозяев.

Наверное правильнее сказать, что формирование привлекательности паразитизма есть стратегическое прикрытие разделения людей на рабов и хозяев.

В целом развитие банковской системы в её современном виде является разрушительным для традиций, и есть основания полагать, что это разрушительное действие является целенаправленным.

Особенности национального менталитета обусловлены именно последовательностью изменения традиций.

В обществе роль хранителей традиций взял на себя институт религии.

В силу приспособленчества руководителей религий у человечества не осталось аргументов в пользу традиций сохранения семьи и общинных общественных отношений, то есть руководители религий эту функцию выполняют все хуже и хуже, при том, что именно они претендуют на роль хранителей традиций.

Мы не можем говорить о преимуществах одной нации перед другой. Мы можем говорить о вкладе каждой нации в развитие мозга в последующих поколениях и об ответственности каждой нации за направление эволюции мозга человечества.

Исходя из вышесказанного, возрастает роль науки в оценке, поддержке и развитии традиций как основного механизма дальнейшей эволюции мозга.

Религии могут стоять на защите традиций, а прогнозирование и планирование путей развития традиций для религий не под силу...

К. Паустовский. Воспоминания. Украина 1918 года

Однажды по Киеву были расклеены огромные афиши.

Они извещали население, что в зале кинематографа "Аре" Директория будет отчитываться перед народом.

Весь город пытался прорваться на этот отчет, предчувствуя неожиданный аттракцион. Так оно и случилось.

Узкий и длинный зал кинематографа был погружен в таинственный мрак. Огней не зажигали. В темноте весело шумела толпа.

Потом за сценой ударили в гулкий гонг, вспыхнули разноцветные огни рампы, и перед зрителями, на фоне театрального задника, в довольно крикливых красках изображавшего, как "чуден Днепр при тихой погоде", предстал пожилой, но стройный человек в черном костюме, с изящной бородкой - премьер Винниченко.

Недовольно и явно стесняясь, все время поправляя глазастый галстук, он проговорил сухую и короткую речь о международном положении Украины. Ему похлопали.

После этого на сцену вышла невиданно худая и совершенно запудренная девица в черном платье и, сцепив перед собой в явном отчаянии руки, начала под задумчивые аккорды рояля испуганно декламировать стихи поэтессы Галиной:

Рубають лiс зелений, молодий...

Ей тоже похлопали.

Речи министров перемежались интермедиями. После министра путей сообщения девчата и парубки сплясали гопака.

Зрители искренне веселились, но настороженно затихли, когда на сцену тяжело вышел пожилой "министр державных балянсов", иначе говоря министр финансов.

У этого министра был взъерошенный и бранчливый вид. Он явно сердился и громко сопел. Его стриженная ежиком круглая голова блестела от пота. Сивые запорожские усы свисали до подбородка.

Министр был одет в широченные серые брюки в полоску, такой же широченный чесучовый пиджак с оттянутыми карманами и в шитую рубаху, завязанную у горла тесемкой с красными помпончиками.

Никакого доклада он делать не собирался. Он подошел к рампе и начал прислушиваться к гулу в зрительном зале. Для этого министр даже поднес ладонь, сложенную чашечкой, к своему мохнатому уху. Послышался смех.

Министр удовлетворенно усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям и спросил:

Collapse )

«О ДМИТРИИ ДОНСКОМ...»

Куликовской битвой был решен давно назревший вопрос — о власти. Произведено общественное разделение труда по отношению к власти. Создана монархия. В чем разница — до того на власть претендовал широкий круг лиц, в том числе многие потомки родов давно отошедших от власти и утратившие опыт работы на уровне государства. При этом они имели опыт управления на уровне общины и, придя на более высокий уровень, приносили его, несмотря на неуместность. Монархия этот вопрос решила — была сохранена социальная активность на уровне общины и снижено напряжение на государственном уровне, повышена квалификация чинов. Было сформировано доверие между общиной и государством на протяжении многих поколений. Стабильность в социуме.
Внутреннее противоречие монархии — техническое развитие общества как фактор повышения требований к правящему слою. Сохранение традиций — текущая орг. работа — в противовес новым техническим факторам. Новое в технике требовало обучения, и система обучения противоречила традициям. Возникла интеллигенция, претендующая на роль вечных реформаторов. Чиновники гражданские, военные, интеллигенция, торговцы (денежная система) — вот экониши. Разрастание империи до масштабов планеты при отсутствии эффективных средств связи привело к тому, что реформы в одной части империи стали противоречить реформам другой части империи, что привело к разрушению её.
Появление множества государств — столкновение интересов, разные внутренние условия.

В худших природных условиях — сохранность традиций, в лучших — их разрушение. В худших условиях — выше качество универсальных людей, в лучших условиях — лучшая специализация.

Это же относится к интеллигенции. Узкие специалисты — приманка для русских интеллигентов, образец. Но наивысшая квалификация — у русских универсалов, способных учесть междисциплинарные стыки. Массив же — всегда пятая колонна. Отбор управленцев на западе — по наибольшей прибыльности, на востоке — по соответствию базовой (эволюционной) идеологии. Отсюда на западе — подчинение банкирам, на востоке — подчинение идеологии.
Роль академии наук — намного выше, чем на западе. Практически два главных планирующих органа — госплан и академия. Госплан — управление народным хозяйством, Академия наук — концептуальное планирование, в первую очередь — сохранение семьи – воспитание детей – обучение – совершенствование НПО, государственное строительство; во вторую очередь — технологии; в третью — техника. Русский контроль управленцев — на верность идеологии, западный — на верность закону...

"Об Алатыре-камне"

14 сентября (по старому стилю) в народе считался днем "Алатыря-камня" - святыни для российских народов. Его повсеместное почитание свидетельствовало не о дикости наших предков, а об обладании познаниями, мягко говоря, не уступавшим европейским, но кардинально отличным от них.

Государственно-церковные гонения старались дискредитировать, уничтожить память о прошлом, силой и кровью утверждая "прогресс" в европейских одеждах. Навязанный "просветителями" и церковниками миропорядок позволяет узкой прослойке поддерживать свое господство за счет унижения остальных.

Вырваться из этих тисков с помощью ими же подсунутых теорий, доктрин, концепций невозможно. Мы должны вернуться на ту платформу, на которой издавна развивалось человечество. Только так, а не как иначе, можно изменить социальный облик общества, приглушить духовную деградацию, а значит улучшить жизнь.

Давайте же, несмотря на завывания демшизы, архиерейской обслуги и троцкистской гопоты, шаг за шагом восстанавливать мировоззрение наших предков. Они ждут от нас этого!

Практически все специалисты едины во мнении, что центральным элементом в русских заговорах является легендарный «Алатырь-камень». Представления о нем уходят далеко вглубь веков и встречаются у всех народов России.i В русских ранних былинах этот камень постоянно фигурирует в сказаниях об основных богатырях. Например, Илья Муромец приезжает к нему, чтобы определиться с дальнейшим путем.ii Точно также поступает он перед битвой с Калином-царем.iii Присутствует Алатырь-камень и в «старинах» о Добрыне Никитиче.iv В «бел-горюч камень» превращают богатыря Михайло Потыка.v На том же камне сиживал Садко – «богатый купец».vi На нем закончили путь неугомонный Василий Буслаев,vii а, также, в одной из былинной вариации, поганый Калин-царь.viii

В заговорных же текстах, известных на сегодняшний день, этот камень упоминается уже сотни раз на порядки чаще, чем что-либо или кто-либо.ix Попытки прояснить, что же это все-таки означает, породили немало разнообразных гипотез. Одна из распространенных: под ним разумеется янтарь, который еще греки и римляне считали целебным, носили в качестве амулетов. «Алатырю-камню» также приписывалась чудодейственная сила против различных недугов, а потому его сближение с янтарем, помимо схожести звучания, представлялось не лишенным логики.x К тому же в текстах заговоров изредка проскальзывает «Алатырь-камень», как «Янтарь-камень». Например, «…сидит старик, волос сед и сечет и рубит на Янтаре-камне. Как ни дыму, ни пламя, ни икры нету, так бы у раба твоего не было не пламя, не замка крепче Янтаря-камня».xi

Еще «Алатырь» часто именовали «бел-горюч камень»: это объясняли тем, что в состав благовонных курений входил, как раз янтарь, который в разогретом виде приобретал белизну. Из этой гипотезы определяли местонахождение «Алатыря-камня» – богатое залежами янтаря Балтийское море.xii Примерно в том же духе рассуждал и автор известной монографии о заговорах Николай Познанский, убежденный, что этот камень – оптимальное врачебное средство. Его главное свойство – нечувствительность – использовали в заговорах, передавая (излечивая) занемогшего. Поэтому при зубной боли за щеку закидывали три камешка или лечили головную боль прикладыванием его к затылку.xiii

Серьезное внимание расшифровке центрального элемента заговора уделила историческая школа. Один из ее лидеров Александр Веселовский обратился к библейским мотивам. Легенды об «Алатыре-камне» он напрямую связал с преданиями «о чудесном камне, положенном Спасителем в основание Сионской церкви; о камне с Синая, установленном на место алтаря в матери церквей». На том камне происходила трапеза Христа, там он возлежал с апостолами, оттуда посылал учеников возвестить о благом откровении. После того, как все эти известные христианские сюжеты прошли через народную поэзию, они обрели некий символический центр, коим и стал «Алатырь-камень», т.е. алтарь, где впервые принесена бескровная жертва, установлено высшее таинство христианства (евхаристия).xiv Однако, излагая эти мысли, Веселовский считал не лишним оговориться, что в русских заговорах образ алтаря «претворился до неузнаваемости, до разнообразных проявлений, связанных друг с другом одним лишь понятием – какой-то чудной силы и сверхъестественных качеств».xv

Последователи Веселовского с энтузиазмом развивали его исторические трактовки. Так, Мансикка рассуждал о наивной стилизации, где «перед нами проходит ряд опоэтизированных в низах сцен с христианским содержанием». Народные помыслы увлечены событиями на Святой земле, эпизодами из жизни Христа и Богоматери, апостолами и святыми. Центр действия в них – символический камень-алтарь, который, как и священный алтарь Господа, именуется горючим и огненным. Вслед за Веселовским Мансикка, также, предусмотрительно осторожничает: смысл «Алатыря-камня» давно затемнился в сознании народа, «появились извращения названия, испорченные варианты, по которым с трудом узнаешь первоначальные черты».xvi Такая же участь постигла и святых лиц, так или иначе, связанных с ним. Эти древние обитатели каменного алтаря выглядят запутано, святые далеко не всегда названы правильно, часто встречаются просто какие-то безымянные существа.xvii Хорошо чувствуется, как Мансикку заметно смущают персонажи, сидящие на том камне, в котором узрели алтарь. Например, какой-то «мудрый муж», помогающий остановить кровотечение, или некий старик с острой саблей, восседающий там же;xviii Чтобы дать приемлемые объяснения, Мансикка предлагал видеть в этом вариации христианского образа искупительной жертвы.

Желание найти «Алатырю-камню» конкретную географическую привязку превратилось в своего рода idea fixed. Правда, ассоциации «Алатыря-камня» с церковным алтарем и настойчивое прикрепление его к библейским сюжетам, пусть даже в апокрифических формах, у многих вызывало сложные чувства, а некоторые вообще расценивали подобные сопоставления, как некорректные.xix Но если Веселовский пошел на это, отталкиваясь от созвучия именований, то ничто не мешало проделать то же самое, только с использованием других местностей, прежде всего, российских. Тем более, на отечественных просторах красовался город Алатырь, что наводило на соответствующие аналогии. Соотнести «Алатырь-камень» с названием города, близко расположенного к Мурому – родине Ильи Муромца – выглядело не менее заманчиво.xx Однако даже увлекательные параллели не могли охладить поисков спасительного камня, не прекращающихся вплоть до наших дней.

Тем не менее, хотелось бы отметить интересную работу Дмитрия Соколова «Тайны Алатыря-камня», вышедшую в 2016 году. В ней обобщены легенды связанные с народной святыней, подчеркнуто, что смена властей и вер никак не отразилась на роли «бел-горюч камня» в заклинательной практике. Возле камня загадывали желание, водили хороводы, к нему приходили паломники. Люди пребывали в убеждении, что необычайные свойства зависят от «духа», в нем обитающего. Прикасаясь к такому камню, многие «испытывают странную вибрацию или тепло, исходящее от него… их как бы ударило слабым разрядом тока».xxi В чем нет ничего удивительного, поскольку такие валуны выходили на поверхность на разломах земной коры, благодаря глубинным вибрациям, которые, кстати, увеличивали температуру камней, поэтому на них практически всегда таял снег.

Очевидно, что расшифровка «Алатыря-камня» не может осуществляться сугубо историко-филологическим арсеналом, а требует, не побоимся сказать, философских усилий. «Алатырь-камень» – это источник всех ветров: небесных, земных и человеческих; причем правильное позиционирование последних находиться в гармонии с двумя предыдущими. По преданиям, вся совокупность вибраций, из которых состоит мир, соотносилась с этой сакральной точкой, потому-то «из сего белого Латыря камня палящий и гулящий огонь…» исходит.xxii Раньше эту святыню никогда не ассоциировали с конкретным камнем, расположенным в географически определенном месте.

Почитание валунов – плод более поздних времен, когда у подавляющей массы населения прежние мировоззренческие взгляды выхолащивались под государственно-церковными репрессиями. Сохранялись только разрозненные элементы, как-то «вера» в наличие у камней пульсов, о чем справедливо писали исследователи.xxiii Что касается эпического «бел-горюч камня», то он мыслился не материально здесь на земле, а на небесах, представляя собой ключевой духовный образ. В вибрационной среде, каковой ранее воспринималась окружающая реальность, такой центр мог быть осознан в любом месте. Посредством него постигали ветра (вибрации).

Поэтому поиски «Алатыря-камня» непосредственно в нашей действительности, по большому счету, лишены смысла. Можно сказать иначе: для наших предков он воспринимался источником знаний о природе всего существующего, включая духовное; читать по нему – значило прочесть по ветрам. Илья Муромец у «бел-горюч камня» читал не надписи: «в разстань ехать – убиту быть, а в другую ехать – женату быть, а в третью ехать – богату быть», а ветра, которые из него исходили.xxiv Часто в былинах говорится о богатырях, присевших на «бел-горюч камень» (тот же Садко), что на деле означало присесть не на конкретный предмет, а на ветра; можно провести аналогию с современным выражением: «подсел» на что-либо. В крестьянской среде в прошлом даже употреблялось выражение: «присел на Алатырь».

____

i Ильинская В.Н. Камень Латырь и его роль в русских заговорах // Этнолингвистика текста: семиотика малых форм фольклора. М., 1988. С. 37.

ii Песни, собранные П.Н. Рыбниковым (№ 11 Об Илье Муромце). Ч. I. М., 1861. С. 62.

iii Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом (№ 138 Илья Муромец и Калин). М. 1873. С. 709.

iv Там же (№ 298 Добрыня и Алеша). С. 1090-1091; Песни, собранные П.Н. Рыбниковым (№ 27 Тоже и Василий Каземирович). Ч. I. С. 153-154.

v Песни, собранные П.Н. Рыбниковым (№ 37 Михайло Потык сын Иванович). Ч. I. С. 223.

vi Там же (№ 64 Садко купец, богатый гость). С. 371.

vii Песни, собранные П.В. Кириевским (№ 4 . Василий Буслаев). Вып. 5. М., 1863. С. 32.

viii Древние российские стихотворения, собранные Киршей Даниловым (№ 24 Калин-царь). М., 1818. С. 250-251.

ix Юдин А.В. Ономастикон русских заговоров: имена собственные в русском магическом фольклоре. М., 1991. С. 194

x Прокофьев И. История русской словесности. Ч. I. Казань, 1870. С. 226.

xi Майков Л.Н. Великорусские заклинания (№ 319). М., 1868. С. 136.

xii Прокофьев И. История русской словесности. С. 226.

xiii Познанский Н. Заговоры. Опыт исследования происхождения и развития заговорных формул. Пг. 1917. С. 264.

xiv Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха (Алатырь в местных преданиях Палестины и легенда о Граале). Вып. 3. Спб., 1881. С. 23-24.

xv Там же. С. 25.

xvi Мансикка В. П. Заговоры Пудожского уезда Олонецкой губернии. Пг., 1915. С. 188.

xvii Там же. С. 205.

xviii Там же (Приложение № 71; № 87).

xix Бодуэн де Куртенэ-Фасмер У. Камень Латырь и город Алатырь // Известия отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. 1914. Т. 19. Кн. 2. С. 91.

xx Там же. С. 99.

xxi Там же. С. 9.

xxii Майков Л.Н. Великорусские заговоры (№ 28). С. 22.

xxiii Соколов Д.С. Тайны Алатырь-камня. М., 2016. С. 189-191.

xxiv Песни, собранные П.Н. Рыбниковым (№ 11 Об Илье Муромце). Ч. I. С. 62.

(с)Александр Пыжиков

Божественная ирреферентность образов

Прибегать к диссимуляции — это значит делать вид, что вы не имеете того, что у вас есть. Симулировать — это значит делать вид, что у вас есть то, чего вы не имеете. Одно отсылает к наличию, другое — к отсутствию. Но дело осложняется тем, что симулировать не означает просто притворяться: «Тот, кто прикидывается больным, может просто лечь в кровать и убеждать, что он болен. Тот, кто симулирует болезнь, вызывает у себя её некоторые симптомы» (Литтре [1]). Таким образом, притворство, или диссимуляция, оставляет нетронутым принцип реальности: различие всегда явно, оно не замаскировано. Симуляция же ставит под сомнение различие между «истинным» и «ложным», между «реальным» и «воображаемым». Болен или не болен симулянт, который демонстрирует «истинные» симптомы? Объективно его нельзя считать ни больным, ни здоровым. Психология и медицина останавливаются здесь перед истинностью болезни, которую с этих пор невозможно установить. Ведь если можно «вызвать» любой симптом и его нельзя трактовать как естественный факт, то тогда любую болезнь можно рассматривать как такую, которую можно симулировать и которую симулируют, и медицина теряет свой смысл, поскольку знает только, как лечить «настоящие» болезни, исходя из их объективных причин. Психосоматика [2] совершает сомнительные пируэты на границе принципа болезни. Что касается психоанализа, то он переносит симптом органического порядка в порядок бессознательного и последнее снова полагает «истинным», более истинным, чем первое, — но от чего бы симуляция должна остановиться на пороге бессознательного? Почему «работу» бессознательного нельзя «подделать» таким же образом, как любой симптом в классической медицине? Сны, например, уже можно.
Конечно, психиатрия утверждает, что «каждая форма психического расстройства имеет особый порядок развития симптомов, о котором не знает симулянт и отсутствие которого удержит психиатра от заблуждения». Это утверждение (датированное 1865 годом) необходимо, лишь бы любой ценой спасти принцип истинности и избежать проблемы, которую ставит симуляция, а именно: истина, референция, объективная причина перестали существовать. Что может сделать медицина с тем, что колеблется на самой грани болезни и здоровья, с дублированием болезни в дискурсе [3], который больше не является ни истинным, ни ложным? Что может сделать психоанализ с дублированием дискурса бессознательного в дискурсе симуляции, который нельзя больше разоблачить, поскольку он также не является ложным? (И который не поддаётся разрешению через трансференцию. Именно смешение этих двух дискурсов и делает психоанализ бесконечным).
Что может сделать с симулянтами армия? По обыкновению их разоблачают и наказывают в соответствии с чётким принципом идентификации. Сегодня могут освободить от воинской повинности очень ловкого симулянта точно так же, как «истинного» гомосексуалиста, сердечника или сумасшедшего. Даже военная психология избегает картезианской чёткости и не решается проводить различие между ложным и истинным, между «поддельным» и аутентичным симптомами. «Если симулянт так хорошо изображает сумасшедшего, то это потому, что он им и является». И здесь военная психология не так уж и ошибается: в этом смысле все сумасшедшие симулируют, и это неразличение является наихудшей разновидностью субверсии [4]. Это именно то, против чего и вооружился классический ум всеми своими категориями. Но это то, что сегодня вновь обходит его с флангов, угрожая принципу истинности.
После медицины и армии, излюбленных территорий симуляции, исследование ведёт нас к религии и симулякру божественности: «Я запретил в храмах изображать всяческое Своё подобие (симулякр [5]), ведь Творец, одухотворивший всю природу, Сам не может быть воспроизведён». Как бы не так. Однако чем становится божество, когда предстаёт в иконах, когда множится в статуях (симулякрах)? Остаётся ли оно высшей инстанцией, лишь условно запечатлённой в образах наглядного богословия? Или исчезает в симулякрах, которые сами проявляют себя во всём блеске и мощи фасцинации [6], — зримая машинерия икон подменяет при этом чистую и сверхчувственную Идею Бога? Именно этого боялись иконоборцы, чей тысячелетний спор продолжается и сегодня. (См.: Perniola M. Icônes, visions, simulacres. Р. 39). Именно из предчувствия этого всемогущества симулякров, этой их способности стирать Бога из сознания людей и этой разрушительной, убийственной истины, которую они собой заявляют — что, в сущности, Бога никогда не было, что всегда существовал лишь его симулякр или даже что сам Бог всегда был лишь своим собственным симулякром, — и происходило то неистовство иконоборцев, с которым они уничтожали иконы. Если бы они могли принять во внимание, что образы лишь затеняют или маскируют платоновскую Идею Бога, причин для уничтожения не существовало бы. С идеей искажённой истины ещё можно ужиться. Но до метафизического отчаяния иконоборцев довела мысль, что иконы вообще ничего не скрывают, что по сути это не образа, статус которых определяет действие оригинала, а совершенные симулякры, непрерывно излучающие свои собственные чары. Поэтому и необходимо было любой ценой предотвратить эту смерть божественной референтности.
Отсюда следует, что иконоборцы, которых обвиняют в пренебрежении и отрицании образов, на самом деле знали их истинную цену, в отличие от иконопоклонников, которые видели в них лишь отображение и удовлетворялись тем, что поклонялись такому филигранному Богу. Можно, однако, рассуждать в обратном направлении, тогда иконопоклонники были наиболее современными и наиболее предприимчивыми людьми, ведь они под видом испарения Бога в зеркале образов уже разыгрывали его смерть и его исчезновение в эпифании [7] его репрезентаций (о которых они, возможно, знали, что те больше ничего не репрезентуют, являясь лишь чистой игрой, однако именно в этом и состояла большая игра — они знали также и то, что разоблачать образы опасно, ведь они скрывают, что за ними ничего нет).
Таков был подход иезуитов, которые строили свою политику на виртуальном исчезновении Бога и на внутримирском [8] и зрелищном манипулировании сознанием людей, — на исчезновении Бога в эпифании власти, означающем конец трансцендентности [9], которая служит отныне лишь алиби для стратегии, абсолютно независимой от каких-либо влияний и критериев. За вычурностью образов скрывался серый кардинал политики.
Таким образом, ставка всегда была на смертоносную силу образов, смертоносную для реального, смертоносную для собственных их моделей, как возможно были смертоносными для божественной идентичности византийские иконы. Этой смертоносной силе противостоит сила репрезентации как диалектическая сила, очевидное и умопостигаемое опосредование Реального. Вся западная вера и аутентичность делали ставку на репрезентацию: на то, что знак способен отражать сокровенный смысл, что он способен обмениваться на смысл, и то, что существует нечто, что делает этот обмен возможным, гарантирует его адекватность — это, разумеется, Бог. Но что, если и самого Бога можно симулировать, то есть свести к знакам, удостоверяющим его существование? Тогда вся система теряет точку опоры, она сама становится не более чем гигантским симулякром — не тем, что вовсе оторвано от реальности, а тем, что уже никогда не обменивается на реальное, а обменивается на самое себя в непрерывном круговороте без референта и предела.
Такова симуляция в своём противопоставлении репрезентации. Репрезентация исходит из принципа эквивалентности реального и некоего «представляющего» это реальное знака (даже если эта эквивалентность утопическая, это фундаментальная аксиома). Симуляция, наоборот, исходит из утопичности принципа эквивалентности, из радикальной негации [10] знака как ценности, из знака как реверсии [11], из умерщвления всякой референтности. В то время как репрезентация пытается абсорбировать симуляцию, интерпретируя её как ложное, «повреждённое» представление, симуляция охватывает и взламывает всю структуру репрезентации, превращая представление в симулякр самого себя.
Таковы последовательные фазы развития образа:

Collapse )

Как отличаются вкусы в 50 лет и в 61 год?

Можно проследить по "Ответам на анкету и своих вкусах" Тургенева, на которую он отвечал дважды - в 1869 и 1880 годах соответственно
Где-то ответы на вопросы кардинально отличаются, но в некоторых вещах Тургенев был уверен - например, главной чертой своего характера всегда считал лень:

Ваша любимая добродетель?
1869: Пылкость.
1880: Молодость.

Любимое качество у мужчины?
1869: Доброта.
1880: 25-летний возраст.

Любимое качество у женщины?
1869: Доброта.
1880: 18-летний возраст.

Ваше любимое занятие?
1869: Охота.
1880: Нюхать табак.

Главнейшая черта вашего характера?
1869: Леность.
1880: Леность.

Как вы представляете себе счастье?
1869: Иметь совершенное здоровье.
1880: Ничего не делать.

Как вы представляете себе несчастье?
1869: Потерять здоровье.
1880: Быть обязанным что-нибудь делать.

Ваши любимые цвета и цветы.
1869: Голубой, нарцисс.
1880: Серый и цветная капуста.

Кем бы вы хотели быть, если бы вы не были сами собой?
1869: Моей собакой Пегасом.
1880: Никем.

Где предпочли бы жить?
1869: Там, где свободен идти, куда хочу.
1880: Там, где никогда не бывает холодно.

Ваши любимые прозаики?
1869: Сервантес.
1880: Я не читаю более.

Ваши любимые поэты?
1869: Гомер, Гете, Шекспир, Пушкин.
1880: Я не читаю более.

Ваши любимые художники и композиторы?
1869: Рембрандт, Моцарт, Шуберт.
1880: Я не смотрю и не слушаю более.

Ваши любимые герои в истории?
1869: Вашингтон, Перикл.
1880: Тот, кто открыл устрицы.

Ваши любимые героини в истории?
1869: Г-жа Ролланд.
1880: Все хорошие кухарки.

Ваши любимые герои в изящной литературе?
1869: Джульетта.
1880: Г-жа Коробочка.

Ваше любимое кушанье и напиток?
1869: Кофе и шампанское.
1880: Всё, что хорошо переваривается.

Ваши любимые имена?
1869: Борис, Мария.
1880: Спиглазов.

Что вы сильней всего ненавидите?
1869: Тараканов.
1880: Визиты.

Кого вы больше всего презираете в истории?
1869: Наполеона, Торквемаду.
1880: Того, кто мешает мне спать.

Каково теперь ваше душевное состояние?
1869: Душевное спокойствие.
1880: 0 (ноль).

К какому пороку вы наиболее снисходительны?
1869: К пьянству.
1880: Ко всем.

Каков ваш любимый девиз?
1869: Пусть всё идёт своим путем.
1880: Покойной ночи.
_________
Тургенев. Ответы на анкету и своих вкусах, данные в 1869 и в 1880 годах

СЕМАНТИКУ-ПРАГМАТИКУ БУДЕТЕ?

Разговорная конструкция с глаголом «быть», обозначающим в первом приближении потребление еды и питья, обладает рядом уникальных сочетаемостных, семантических и прагматических свойств

В частности, она содержит глагол «быть» исключительно в личной форме и будущем времени; ср. «Я буду грушу и шарлотку», но не *«Я был грушу и шарлотку», *«Я могу <хотел бы> быть грушу и шарлотку» и не *«Будучи только грушу и шарлотку, ты останешься голодным»

Данное ограничение можно было бы объяснить эллипсисом полнозначного глагола, пусть и лексически неопределенного: «буду грушу и сок» < «буду есть грушу и пить сок», если бы значения таких выражений были тождественными
Однако, как мы увидим ниже, это далеко не так

Во-вторых, этот глагол, в отличие от любых базовых лексических значений «быть» — экзистенциального, связочного, локативного — допускает в нашей конструкции прямое дополнение в винительном падеже («буду грушу и шарлотку») или — при отрицании — в родительном падеже, ср.: «Не буду каши, буду есть сегодня мед» (Б. Симкин)

Дополнение может заполняться словом со значением пищи, питья, а также, неожиданным образом, со значением курева: «Будешь сигаретку?» Par extension, здесь могут появляться и слова со значением меры и количества, а также местоимения («Буду рюмку коньяку»; «Буду пару пирожков»; «Вы что будете»; «Вы что-нибудь будете?» — «Ничего не буду, спасибо»)

Расширение этого семантического класса невозможно: нельзя сказать что-либо вроде *«Я буду инъекцию аспирина»

В третьих — и это представляется самым любопытным — смысловой компонент ‘потреблять (еду или питье)’ не исчерпывает значения нашей конструкции
Она употребляется тогда, когда потребитель оказывается в той или иной актуальной ситуации обслуживания: ему предлагают еду (или питье, или закурить), а он принимает или не принимает это предложение
Предлагать — вербально и невербально — может кто угодно: официант в ресторане, хозяйка, кормящая семью обедом, или приятель
При этом неважно, каков статус этого потребителя: это может быть обычный человек, маленький ребенок, не умеющий говорить, или даже животное: можно сказать «Малыш вряд ли будет эту молочную смесь» или «Кот ни за что не будет Вискас, даже не предлагай ему»

(Разумеется, в последних двух случаях вряд ли будет уместен глагол в первом или во втором лице)

Невозможно представить высказывания типа *«Смотри, бабушка завтракает. Сейчас она будет чай с молоком», *«Я скоро приду домой и буду пельмени» (отсутствует обслуживающее лицо) или даже *«Я скоро приду домой, жена мне приготовит обед, и я буду пельмени» (отсутствует актуальность)

Л. Л. Иомдин, из: «Как нам быть с конструкциями типа “Как быть?”», 2017