Штормит весь вечер, и пока Заплаты пенные латают Разорванные швы песка – Я наблюдаю свысока, Как волны головы ломают. И я сочувствую слегка Погибшим им, — издалека. Я слышу хрип и смертный стон, И ярость, что не уцелели, – Ещё бы, взять такой разгон, Набраться сил, пробить заслон – И голову сломать у цели! И я сочувствую слегка Погибшим им, — издалека. Ах, гривы белые судьбы! Пред смертью словно хорошея, По зову боевой трубы Взлетают волны на дыбы, Ломают выгнутые шеи. И мы сочувствуем слегка Погибшим им, — издалека. А ветер снова в гребни бьёт И гривы пенные ерошит. Волна барьера не возьмёт, Ей кто–то ноги подсечёт – И рухнет взмыленная лошадь. Мы посочувствуем слегка Погибшей ей, — издалека. Придёт и мой черёд вослед: Мне колют в спину, гонят к краю. В душе — предчувствие как бред, – Что надломлю себе хребет И тоже голову сломаю. Мне посочувствуют слегка – Погибшему — издалека. Так многие сидят в веках На берегах — и наблюдают Внимательно и зорко, как Другие рядом на камнях Хребты и головы ломают. Они сочувствуют слегка Погибшим — но издалека. Но в сумерках морского дна – В глубинах тайных, кашалотьих – Родится и взойдёт одна Неимоверная волна... На берег ринется она И наблюдающих поглотит! Я посочувствую слегка Погибшим им, — издалека. весна — лето 1973 Имела название "Шторм" или "Галичу" Хорошо читает Александр Филиппенко.