olegchagin

Category:

ВХУТЕМАС

В ночь с 25 на 26 февраля 1921 года, сто лет назад, около 11 часов вечера, состоялось знаменитое посещение Владимиром Ильичём Лениным коммуны художников Вхутемаса
Общежитие студентов Вхутемаса помещалось на Мясницкой улице, напротив Главного почтамта

Н.К. Крупская: «Раз вечером захотелось Ильичу посмотреть, как живёт коммуной молодёжь. Решили нанести визит нашей вхутемасовке — Варе Арманд. Было это, кажется, в день похорон Кропоткина, в 1921 году». Насчёт похорон Кропоткина Надежду Константиновну, видимо, подвела память: они состоялись 13 февраля, и к моменту визита в коммуну Вхутемаса прошли уже почти две недели со дня похорон.

....

...Очевидно, от него не укрылись наши симпатии к Маяковскому, да мы и не думали их скрывать. Он спросил, как нам нравится Маяковский. Конечно, мы все были горой за него, и, в свою очередь, спросили Владимира Ильича, читал ли он стихи Маяковского. Владимир Ильич отшучивался, что выберет время — почитает.

— Я недавно, — говорит, — узнал о футуристах, и то в связи с газетной полемикой, а оказывается, Маяковский уже около года работает в РОСТА».

Он сказал: «Я вот Маяковского несколько раз пробовал прочесть, и никак больше трёх строчек не смог, всё засыпаю. Уж, как–нибудь соберусь, заставлю себя выдержать...» Инна Арманд: «Много внимания в этой беседе было уделено Маяковскому. Началось с восторженных отзывов художников о знаменитых плакатах Маяковского — окнах РОСТА. Владимир Ильич охотно признал их революционное значение. Затем речь зашла о поэзии Маяковского вообще. Владимиру Ильичу явно нравилось, с каким увлечением молодёжь говорила о своём любимом поэте, о революционности его стихов. Однако и по вопросам поэзии завязался горячий спор, так как выяснилось, что среди молодёжи много поклонников футуризма и в этой области искусства. Наконец, устав спорить, Ленин шутливо заявил, что он специально займётся вопросом о футуризме в живописи и поэзии, подчитает литературу по этому вопросу, а затем приедет ещё раз и тогда обязательно их всех переспорит».

Позднее, уже после этой встречи, в разговоре с большевиком Петром Красиковым Ленин как бы продолжал начатую там полемику. Из мемуаров меньшевика Николая Валентинова: «На вопрос Ленина, что читает сейчас молодёжь, любит ли она, например, Пушкина, студенты и студентки Вхутемаса почти единогласно ответили, что Пушкин «устарел», они его не признают, он «буржуй», представитель «паразитического феодализма», им никто теперь не может увлекаться и все они стоят за Маяковского — он революционер, а как поэт намного выше Пушкина. Ленин слушал это, пожимая плечами. Стихи Маяковского он совершенно не переносил.

После посещения Вхутемаса, беседуя с Красиковым, Ленин говорил:
— Совершенно не понимаю увлечения Маяковским. Все его писания штукарство, тарабарщина, на которую наклеено слово «революция». По моему убеждению революции не нужны играющие с революцией шуты гороховые вроде Маяковского. Но если решат, что и они ей нужны — пусть будет так. Только пусть люди меру знают и не охальничают, не ставят шутов, хотя бы они клялись революцией, выше «буржуя» Пушкина и пусть нас не уверяют, что Маяковский на три головы выше Беранже.
— Я передаю, — рассказывал мне Красиков, — подлинные слова Ленина. Можете их записать».

...

От поэзии Маяковского разговор плавно перешёл на поэзию Пушкина. Надежда Константиновна излагала состоявшийся о поэтах диалог кратко: «Что вы читаете? Пушкина читаете?» — «О нет, — выпалил кто–то, — он был ведь буржуй. Мы — Маяковского». Ильич улыбнулся. «По–моему, — Пушкин лучше».

С. Сенькин: «Он... неожиданно спросил нас: — А в оперу вы ходите?
— Для нас там, Владимир Ильич, совсем нет ничего интересного.
— Как же так, а вот товарищ Луначарский очень бьётся за то, чтобы сохранить оперу. — Владимир Ильич лукаво оглядывает нас: — Ведь вот вы сами нового ничего не указываете, как же быть? [...]
— Конечно, Владимир Ильич, нового ещё мало, но мы учимся, будем работать, по–разному и понимаем это новое, но зато все мы единодушно против «Евгения Онегина». «Евгении Онегины» нам в зубах навязли.
(Это относилось не к роману Пушкина, а к опере Чайковского, которая в то время чуть не ежедневно шла в Большом театре).
Ребята дружно подхватили:
— Конечно, мы против «Евгения Онегина».
Владимир Ильич прямо покатывается со смеху.
— Вот как, вы, значит, против «Евгения Онегина»? Ну, уж мне придётся тогда быть «за», я ведь старый человек».

По другим мемуарам, об опере «Евгений Онегин» Ильич сказал:
— А я, грешным делом, люблю слушать эту оперу.
«— Так, так, значит, вы против «Евгения Онегина».
Ему, видимо, эта «формулировка» понравилась.
— Да, Владимир Ильич, мы надеемся, что и вы с нами будете против этого нытья. Теперь для этого просто времени не хватает».
Затем Ленин неожиданно спросил: «А как вы считаете Некрасова?»
С. Сенькин: «Здесь наши мнения раскололись: кое–кто был «за», кое–кто «против» — в общем, высказывались за то, что для нашего времени он устарел. Нам теперь нужно другое».

Владимир Ильич стал защищать Некрасова. Инна Арманд: «Владимир Ильич стал расспрашивать молодёжь, знает ли она классическую русскую литературу. Выяснилось, что знают её довольно плохо, а многие огульно отвергают как «старорежимное наследие». Ленин с какой–то особенной заинтересованностью говорил о том, что надо знать и ценить лучших представителей русской дореволюционной культуры.
Он рассказал, как сам он любит Пушкина и ценит Некрасова
«Ведь на Некрасове целое поколение революционеров училось», — сказал Владимир Ильич»

Comments for this post were locked by the author