olegchagin

Categories:

ИНТУИЦИЯ Н.А. БЕРНШТЕЙНА: ДВИЖЕНИЕ — ЭТО ЖИВОЕ СУЩЕСТВО

Характеристика движения, вынесенная в заглавие, принадлежит Н.А. Бернштейну. Чтобы изучать живое, работать над поставленной Ньютоном проблемой "Как движения управляются волей?", скромных способностей недостаточно. Джордж Брунер в 1967 г. в письме к Александру Лурия назвал Николая Бернштейна гением и высказал сожаление, что не познакомился с ним во время своего визита в Москву. Сказать так - значит сказать очень много и очень мало. Я попробую охарактеризовать некоторые черты этого действительно гениального человека, которого мне несколько раз посчастливилось слышать и к трудам которого я обращаюсь более 40 лет.
Н.А. Бернштейн был универсальным ученым. Его компетентность распространялась на биомеханику, мышечную физиологию, неврологию, математику, технику, искусство (преимущественно музыку). Он был выдающимся теоретиком, экспериментатором, изобретателем. Он был и замечательным стилистом. Его язык очень похож на язык его отца - психиатра Александра Бернштейна. Прелесть его языка, к сожалению, доступна лишь русскоязычным читателям, да и то не всем.
 

  1. БЕРНШТЕЙН – СОЗДАТЕЛЬ ПАРАДОКСОВ

 
П е р в ы й   п а р а д о к с.  В 1922-1924 гг., делая циклограмму ударов молотком по зубилу или ударов кузнечной кувалдой, Н.А. Бернштейн назвал полученные рисунки движения "паутиной на ветру" и сказал, что живое движение нужно описывать не метрическими, а топологическими категориями.
Ударное движение есть монолит и паутина на ветру. Сейчас подобные записи (циклограммы) называют фазовым портретом движения. С создания такого портрета начинали и мы с сотрудниками, когда в начале 70-х гг. приступили к исследованию инструментальных действий.

Н.А. Бернштейн научил нас обращать внимание на то, как движения выглядят снаружи, расшифровывать их, проникать в их смысл.
Уверен, что внешняя форма живого движения, анализ его квантово-волновой структуры еще будет приносить нам сюрпризы.
В т о р о й   п а р а д о к с   связан с анализом внешней формы живого движения. Упражнение - это повторение без повторения. В соответствии с формальной логикой обучение невозможно, потому что нет эталона - стандарта. Просто нечего заучивать. Среди тысяч реализаций одного и того же простейшего движения компьютер не может найти двух совершенно одинаковых. Однако по нормальной человеческой логике и практике обучение почему-то происходит, и в высшей степени успешно. Н.А. Бернштейн приводит ироническое замечание А.П. Чехова: "Заяц, если его бить, научится спички зажигать". У обучения человека, говорит            Н.А. Бернштейн, другие мотивы.
Н.А. Бернштейн увидел в отсутствии повторяемости движения проблему, и мы до сих пор пытаемся понять, что значит движение не воспроизводится, а каждый раз строится. Конечно, он не отрицал существования энграмм, программ, обобщенных или конкретных эталонов. Но очень рано, еще в 20-е гг., в эпоху расцвета бихевиоризма в США, рефлексологии и реактологии в России он понял, что прежде всего нужно замкнуть рефлекторную дугу или закрыть, замкнуть открытый контур регулирования движения, сделать схему кольцевого управления.
Парадигма реактивности уступила место парадигме активности. Мертвая реакция, линейная стимульно-реактивная схема стала живым кольцом. Но даже если в кольце действительно происходит вихревое движение Декарта, оно не может вечно оставаться кольцом. Оно разрывается или взрывается, но не только по внешней, а по своей собственной логике (и психологии), итогом чего является превращение замкнутого кольца в бесконечную спираль развития действия, деятельности, сознания.
Н.А. Бернштейн увидел проблему в том, "как обучающийся ощущает свое движение изнутри". Для ее решения недостаточно знания внешней формы движения, необходимо понять его внутреннюю форму.
 

  1. Н.А. БЕРНШТЕЙН - ЭКСПЕРИМЕНТАТОР И ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

 
Талант Н.А. Бернштейна как экспериментатора и изобретателя проявился в том, что он разработал метод микроскопии времени, микроскопии хронотопа (от "хронос" и "топос"), который дополняет микроскопию неподвижных архитектур в пространстве. А.А. Ухтомский в 1927 г. сравнил его изобретение с изобретением микроскопа Левенгуком и Мальпиги. Микроскопия времени уже в начале 30-х гг. давала характеристики пространственных и угловых перемещений звеньев тела, скоростей и ускорений точек этих звеньев, наконец, динамических усилий в центрах тяжести как отдельных звеньев, так и целых систем.
Циклограмметрические данные соединяли в себе преимущество высокочастотной киносъемки (от 100 до 200 снимков в секунду) со значительной точностью измерения. Измерение мгновенных положений движущихся частей тела идущего и бегущего человека производилось с точностью 0,5 мм натуральной величины. Сегодня эта микроскопия времени выполняет функцию зонда и позволяет проникать в микроструктуру и микродинамику движения.
 

  1. Н.А. БЕРНШТЕЙН - ХУДОЖНИК, ЭСТЕТ

 
Он обладал абсолютным музыкальным слухом и абсолютным научным вкусом. Его хобби - проектирование мостов. Сделанные им проекты были ажурны, необыкновенно изящны и, по отзывам специалистов, вполне реализуемы.
Многие годы он работал над проектом - моделью построения действия. Концептуально модель была готова в 30-е гг.
Первый набросок модели без упоминания этого термина был опубликован в 1945 г. Затем она уточнялась и детализировалась в 1947 и 1957 гг. Последняя предложенная им конструкция модели (1961 г.) широко известна. Она до сих пор остается самой красивой, равновесной, прочной, как спроектированные им мосты. При сравнении вариантов модели хорошо виден путь, по которому шел поиск внутренней формы движения: первоначальное кольцо постепенно заполняется когнитивными и эмоциональными компонентами.
В последней модели заключен богатый потенциал развития. Мы все эксплуатируем его модель, осуществляем ее декомпозицию, переименовываем те или иные ее блоки, вводим новые, даем свои варианты композиции новых и старых компонентов модели и связей между ними.
Несмотря на это модель, Н.А. Бернштейна вот уже несколько десятилетий остается для нас базовой. Он выполнил самую трудную часть работы. Нельзя забывать, что он строил свою теорию на огромном эмпирическом и экспериментальном материале. Большую помощь ему оказали исследования в области развития движений (локомоции, ходьба, бег, прыжки) и данные патологии движения. Очень многое построено им из осколков патологии, в чем большую помощь оказали его дружба и сотрудничество с А.Р. Лурия.
Н.А. Бернштейн построил еще один мост - от биомеханики и физиологии к психологии, назвав его физиологией активности. А.Р. Лурия назвал этот мост психологической физиологией. Многие и до и после        Н.А. Бернштейна строят свои мосты. Иногда они строят их не между, не поперек, а вдоль или вертикально. Далеко не все могут пройти по мосту, уже построенному Н.А. Бернштейном.
 

  1. Н.А. БЕРНШТЕЙН - ВИЗИОНЕР

 
Н.А. Бернштейн как теоретик обладал не так уж часто встречающимся у ученых визуальным мышлением. Он видел то, что не видят другие. Он порождал новые образы, несущие смысловую нагрузку. За скелетно-мышечной механикой, за механизмами мозга и нервной системы, за натуральными движениями и их следами на записях он, как и его современники - физиолог А.А. Ухтомский и поэт О. Мандельштам, видел функциональный орган, столь же реальный, как печень, сердце, другие морфологические органы. По его словам, движение как функциональный орган обладает биодинамической и (добавим сегодня) чувственной тканью. Этот орган эволюционирует, инволюционирует, обладает реактивностью, добавим сегодня, чувствительностью, зачатками рефлексии (о ней дальше). "Движение реагирует как живое существо".
Мало этого, функциональный орган пронизывают кровеносная и нервная системы, обеспечивающие прямые и обратные связи, которые могут закупориваться, склерозироваться, вызывать ступор, шок и т.п.
Н.А. Бернштейн был против атомизма. Он шел от целого к элементам, и он не только ввел понятие физиологии активности (психологической физиологии), но и предложил для нее новую онтологию, новый предмет исследования.
 

  1. Н.А. БЕРНШТЕЙН - ОТВЕТСТВЕННЫЙ ТЕОРЕТИК

 
Н.А. Бернштейн был честный теоретик. При его совершенном знании физиологии мозга ему было бы значительно легче и проще продолжать работать над уровнями построения движений в том ключе, в котором написана его книга 1947 г., т.е. строить нервные или мозговые модели движения. Но он, как мне кажется, понимал, что разгадка тайны построения движения лежит не вне его, а в нем самом, в порождаемом посредством движения образе, который берет на себя функции управления движением. Подчеркивая роль образа, он признавал, что физиология очень мало знает о нем, но ignoramus не значит ignorabimus. Нужно сказать, что в те годы и психология знала о них немногим больше; образы в нее начали возвращаться из изгнания (Р. Хольт, 1964).
Как строится образ ситуации, образ потребного будущего, образ действий, которые в ситуации должны быть выполнены с участием прошлого и будущего - это особый сюжет. Он в России связан со школой                А.В. Запорожца, к которой принадлежу и я. В США эта линия исследований интересно развивается М. Турвеем.
Далее в докладе излагались результаты, полученные автором в сотрудничестве с Н.Д. Гордеевой и коллегами, относящиеся к различным формам перестройки сформированных действий, к различным видам чувствительности движения и к простейшим формам рефлексивного управления двигательными актами.
 

  1. НАЗАД К БЕРНШТЕЙНУ

 
Несколько слов в заключение. Сегодня наблюдается удивительное стечение обстоятельств. Я имею в виду совпадение задачи конференции и ее предмета. Задача любой конференции состоит в координации усилий научного сообщества для изучения какого-либо интересного объекта, в повышении "тонуса" его участников. Данная конференция решает задачу координации усилий в изучении координации усилий. Вот что писал об этом Н.А. Бернштейн в 1940 г.: "Координационный процесс не течет ни в составе самого титанического импульса, ни следом за ним; он течет впереди, прокладывая и организуя ему дорогу и притом течет явно по каким-то другим путям и пользуется какими-то особыми иннервационными процессами". Эти другие пути и особые процессы  Н.А. Бернштейн связал с тонусом, который "относится к координации как состояние к действию или как предпосылка к эффекту". Если мне с моими коллегами удалось кое-что сделать за четверть века в области психологии действия, то это сделано исключительно благодаря тому, что мы имели в качестве предпосылки труды Н.А. Бернштейна. Он как тонус, хотя это звучит парадоксально, все еще идет впереди нас и прокладывает нам дорогу.
Нередко, знакомясь с современными исследованиями движения и действия, мне хочется посоветовать и пожелать их авторам возвращаться "назад к Бернштейну"

Спасибо за внимание и за память к замечательному российскому ученому, уроки которого бесценны для многих прошлых и будущих поколений исследователей человеческого действия
 
В.П. Зинченко

Comments for this post were locked by the author