Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Category:

ОБРАЩЕНИЕ В ОБЩЕЖИТИИ

  

   Дворяне и богатые были спесивые к бедным, но между собою гостеприимны и вежливы.

Гостя встречали с объятиями и просили садиться, но гость, войдя в комнату, искал глазами Св. икон, подходил к ним, крестился и клал сначала три земных поклона, произнося вслух несколько раз: «Господи, помилуй, Господи, помилуй!» Потом обращался к хозяину с приветствием: «Дай, Господи, тебе здоровья». — Подавши друг другу руку, они целовались, кланялись по несколько раз, и чем ниже, тем считалось почтительнее; переставали кланяться и снова кланялись, наконец, садились и беседовали[1]. Гость садился лицом к Св. образам. Тут его потчевали медом, пивом, вишневкою, а дорогих гостей греческими винами и мальвазиею. По окончании разговоров гость, взяв свою шапку, подходил к образам, крестился, делал те же поклоны и прощался с хозяином, желая ему быть здоровым. Хозяин отвечал ему взаимным желанием и провожал его без шапки до крыльца; любимого провожал до самых ворот, а почетного далее, за несколько шагов от ворот.

   Путешественник Ле-Брен, будучи представлен кн. Меншиковым государыне Екатерине в селе Измайлове, говорит, что после нескольких разговоров князя с царицей она велела наполнить чашу водкою и подала из своих рук князю, который, выпив, передал одной из фрейлин. Эта фрейлина вновь наполнила чашу, а государыня подала Ле-Брену. После подавали пить вино и наконец пиво, но князь и он, отведав немного пива, отдали фрейлине, ибо пить пиво считалось неприличием.

   Русские не любили придираться к словам, в обхождении были весьма просты, и всякому говорили «ты»[2]. Если разговаривали о чем-нибудь сомнительном или слыхали говорящих несправедливо, то вместо учтивых выражений: «это ваше мнение», «извините», отвечали прямо: «ты врешь»[3].

   Так говорил и слуга своему господину. Сам царь Иоанн IV не сердился за это, но эта простота в обхождении стала уже изменяться в конце XVI века[4]. Самый почтенный и знатный боярин не обижался, если поселянин называл его «ты». Великих князей и государей величали «ты»; так называл мужик своего барина, а дети своих родителей. Поныне еще называют «ты»; но, к сожалению, эта простота нравов исчезает. Греки, римляне и все народы древнего и нового мира говорили «ты» из особого уважения, а не «вы». В слове «ты» выражается почтение к одной особе, а в «вы» ко многим; последнее, приписывая одному лицу многие несвойственные ему достоинства, льстит его страстям, а люди крайне любят это[5].

   При подавании просьбы или какой-нибудь жалобы обыкновенно писались уменьшительными именами. Духовные подписывались: «богомолец твой» или «богомолица твоя». Знатные особы: «холоп твой» или «раб твой». Слово холоп употреблялось до XVII века, а раб до половины XVIII века. Императрица Екатерина II заменила слово раб «верноподданным». Крестьяне доныне употребляют «раб» в письмах к своим господам. Купцы и мещане подписывались: «мужик твой», оставшиеся сиротами: «сирота твоя»; женский пол: «раба твоя» или «рабица твоя»; крестьяне: «крестьянин твой»; слуги: «человек твой». Еще до второй половины XVII века многие подписывались сокращенными именами, наприм.: «Ивашка», «Андрюшка», «Федюшка» и т. д. Преступников и простой народ долго именовали, едва ли не до конца XVIII века, сокращенными именами, напр.: Гришка Отрепьев, Стенька Разин, Пугач и т. п. Было особым знаком уважения и почести, если боярина величали полным именем, напр.: «боярин князь Василий Андреевич». Окончание «вич» составляло принадлежность княжеского достоинства и знатных особ, но и последние не смели именоваться им без соизволения великих князей, которые прикладывали это в ознаменование заслуг или особого достоинства. В начале XVII века уже стали именовать на «вич» не только знатных, но всех дворян; в XVIII ст. назывались полным именем чиновные и служащие, а в наше время вошло в употребление всеобщее даже между простым сословием, в коем ныне услышите прибавочное еще название: господа. Если соберется несколько из простолюдинов и толкуют о чем-нибудь, а один кто-нибудь из них не соглашается с общим мнением, то он говорит: «Господа! Вы не так рядите. Подумайте лучше, господа», и т. п.

   Простой народ назывался почти до конца XVIII века подлыми людьми[6].

   Простой народ, особенно деревенские мужики, объясняясь со старшим, говорят простодушно и непринужденно. Пред начинанием своей речи он сначала потупит глаза в землю и думает; потом, почесав затылок, вступает в разговор. Почесывание затылка повторяется едва ли не за каждым разговором, как бы давая этим знать, что все умное вытекает из головы.

ВЫСОКОМЕРИЕ ДВОРЯН

  

   Дворяне, как бы ни были недостаточные, вменяли себе за бесчестие приобретать хлеб трудами своих рук, и в самой бедности были недоступны, а бояре еще более: к последним никто не смел въехать на двор; вставал с лошади у ворот и шел пешком. — Благородные не имели знакомства с мещанами; любили сидячую жизнь и дивились, как можно, стоя или ходя, заниматься разговорами и вести дела. Они имели круг своих знакомых, рады были гостю, но крайне не любили, если гость не сидя разговаривал. Сажали на почетное место того, у кого было значительное брюхо и сам был дородный[7]. Доныне осталась между русскими старинная привычка не считать того за гостя или порядочного человека, который не сидя разговаривает. Если он встает, то просят его присесть; вошедшего же в комнату, но не садящегося, просят немедленно сесть, говоря: «Будьте гостем, просим покорно присесть».

———————

1 — В разговорах употребляли «батюшка», «милостивец». Батюшка есть очень древнее употребление, и оно встречается уже в XIII в.; означало отца-покровителя. Ныне же оно произносится без всякого значения, по одному укоренившемуся обычаю. У мексиканских народов существовало обыкновение величать старших себя с прибавлением слога к каждому слову: цин и ацин, напр.: татл, батюшка, татцин батенька. Монтесума величался Монтесумацин и т. п. Все это indicating respect, silavas reverentiales y de cortesia <выказывая уважение, проявляя любезность>. — Roberts. «Hist. of America», кн. 7, с. 226, прим. 146, изд. 1828 г. — Эта самая вежливость похожа на наш странный обычай, чтобы придавать к каждому слову «се» — и нет сомнения, что это позаимствовано от лакеев.

2 — Le-Brun «Voyage par la Moscovie en Perse et aux Indes orientates», т. 1, с. 30 и 34, изд. Амстерд., 1718 г.

3 — У греков отвечали бранью и даже бились не одни смертные, но бессмертные. Богиня Гера, державная супруга Юпитера:

   Словами жестокими так Артемиду язвила:

   Как, бесстыдная псица, и мне уже ныне ты смеешь?

   Лишь сказала (Гера) и руки богини своею рукою

   Левой хватает, а правою, лук за плечами сорвавши,

   Луком, с усмешкою горькою, бьет вкруг ушей Артемиду.

(Гнед. «Илиад. Гомер.», песн. XXI, ст. 480 и 490, изд. 1839 г.)

4 — Marger. «Estat de l'emp. de Russie», л. 38, изд. Париж, 1607 г.

5 — Уважение к господам и вообще к старшим себя распространено в большей степени между простым сословием. Если приходите к чиновнику, барину и т. п. и спрашиваете у горничной или у лакея: «Дома ли барин?», то всегда отвечают: «Нет их дома», и никогда не скажут: «Нет его дома». — Случается слышать часто подобные ответы от самих чиновников, наприм., спрашиваете: «У себя ли его превосходительство?» Отвечают: «У себя, но они заняты». Такая вежливость, противная свойству языка, употребляется постоянно в семейном кругу. Спросите у детей, даже взрослых: «У себя ли маменька?» — «У себя, — отвечают вам, — но оне не здоровы», — «А папенька?», — «Оне только что вышли». Подобные выражения можно допустить одной нежности детей, особенно чувствительным девушкам, боящимся оскорбить самый слух; но никак нельзя извинить в этом знающих язык. Величие Божие нимало не оскорбляется, когда говорят о Нем: «Он могуществен», — «Его воля святая», а не: «Они могущественны», — «Их воля святая». Из уст прекрасного пола проистекают более всех несправедливые слова.

6 — Не привыкшему читать сочинения, в коих встречается слово подлый, покажется с первого раза не только странным, но непонятным, или просто примут в собственном его значении. Вот, например, выражение того времени: «Многие судьи бедных, а особливо подлых людей, хотя бы они и крайнюю имели нужду, редко пред свои очи допускали». — «Истор. о Ваньке Каине», с. 56, изд. Моск., 1788 г. — Между тем нарицание подлый человек, подлые люди дано крестьянам потому, что они жили подле своих господ, то же самое что дворовый человек, дворовые люди, и как они от вольных людей отличались большею несправедливостью, хитростями, неправдами и бедностью, то местное прозвание обращено было на всех тех, кои поступали подобно им. Унижение и нищета, конечно, были этому причиною, как прозвание «крестьян», данное нам татарами, потому что мы были христиане, но угнетенные ими.

  

7 — Herber. «Rer. Moscov. com.»; Marger. «Estat de l'emp. de Russie»; Флечер «Com. Wealth»; Turbeville «Certaine letters in verse», помещ. в собр. Гакл., т. 1, с. 432; «Muscov. Reise» помещ. в магаз. Бишинг., ч. VII, с. 271; Petreum «Hist. und Bericht. von dem Grossfärstent. Muschkow», с 619, изд. 1620 г.

Терещенко А.В. «Быт русского народа. Часть I.»; С.-Петербург, 1848; с. 418–425

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author