Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Category:

«ПОЧЕМУ БУРЖУАЗНАЯ НАУКА ВОССТАЁТ ПРОТИВ РАБОТ СОВЕТСКИХ УЧЁНЫХ»

Корреспондент «Литературной газеты» обратился к академику Т.

Д. Лысенко с рядом вопросов, касающихся одной из недавних работ учёного — об отсутствии внутривидовой конкуренции в растительном и животном мире. Приводим беседу.

Вonpoc. Известно, что на Украине кок-сагыз посеян рекомендованным Вами гнездовым способом и что этот способ блестяще оправдал себя. Ниже 30–40 центнеров с гектара нет урожая корней, а во многих местах урожай доходит до 60–80 центнеров. Сами колхозники говорят о чудесном перевороте, совершённом в агротехнике кок-сагыза, которого они раньше, как правило, собирали 3–4 центнера с гектара и лишь в редких случаях — 10–20 центнеров.

Нe объясните ли Вы, в чём теоретические основы нового способа сева каучуконоса и почему, как сообщалось в печати, буржуазные учёные, в особенности американцы, восстают против Ваших научных биологических работ?

Ответ. Если говорить о гнездовом севе кок-сагыза, то мною была дана только идея. Заслуга же разработки и внедрения в производство гнездового способа посева принадлежит лауреату Сталинской премии И. Д. Колеснику и колхозникам Киевской области.

Теоретической основой гнездового посева является отсутствие внутривидовой конкуренции. Это положение впервые доказано в нашей стране. Буржуазная биологическая наука не только не знала этого, но она и не может принять уже готового нашего вывода об отсутствии в природе внутривидовой борьбы.

На первый взгляд может показаться, что буржуазная наука, доказывая наличие внутривидовой конкуренции, исходит из правильной позиции дарвинизма, из естественного отбора. Ведь каждый видит, что в природе существует вечная борьба между организмами. При этом организмы, потребности которых совпадают (например, плотоядные животные разных видов), прямо или косвенно борются, конкурируют между собой в добыче пищи; те же организмы, потребности которых не совпадают (например, плотоядные животные и растения), не вступают между собой в борьбу.

Всё это легко наблюдать в природе.

Но буржуазные учёные умалчивают о том, что здесь в обоих случаях, при наличии и при отсутствии борьбы, речь идёт об особях не одного и того же вида, а разных видов животных или растений. Они упирают на то, что чем больше сходны потребности организма (договариваем за них — разных видов, а не одного и того же), тем неизбежнее большая борьба. Отсюда они делают вывод, который не только нельзя подтвердить наблюдениями в природе, но который прямо противоречит законам развития растений и животных, и говорят: так как потребности организмов, принадлежащих к одному и тому же виду, наиболее сходны, то, следовательно, между ними и существует наиболее жестокая борьба. При этом умалчивается, что никому ещё не удалось и никогда не удастся ни самому видеть, ни другим показать в природе картину наиболее высокой конкуренции особей внутри вида. Например, кто может видеть или показать, что зайцы мешают друг другу больше, чем им мешают волки, или что волки вредят друг другу больше, чем им вредят зайцы, тем, что, имея хорошие уши и длинные ноги, удирают от них и оставляют волков голодными?

Можно поверить, что сорняки, являясь другими видами, чем, например, пшеница, мешают ей, забивают её. Но никто ведь не поверит, что редкая, а следовательно, засорённая пшеница лучше себя чувствует на поле, чем густая, чистая пшеница. Я снова утверждаю, что ещё никто не приводил и не приведёт в науке ни одного доказательного примера наличия в природе конкуренции внутри вида.

Чем объяснить, что буржуазная биологическая наука так дорожит «теорией» о внутривидовой конкуренции? Ей нужно оправдать, почему в капиталистическом обществе громадное большинство людей, особенно во время перепроизводства материальных благ, ведёт бедный образ жизни.

Всё человечество принадлежит к одному биологическому виду. Потому буржуазной науке и понадобилась выдуманная внутривидовая борьба. В природе внутри вида, говорят они, между особями идёт жестокая борьба за пищу, которой не хватает, за условия жизни. Побеждают более сильные, более приспособленные особи. То же самое происходит, мол, и между людьми: капиталисты имеют миллионы, а рабочие бедствуют, потому что капиталисты якобы умнее, способнее по своей природе, по своей наследственности.

Мы, советские люди, хорошо знаем, что угнетение трудящихся, господство капиталистического класса и империалистические войны ничего общего не имеют ни с какими законами биологии. В основе всего этого лежат законы загнивающего, отживающего свой век буржуазного капиталистического общества.

Но внутривидовой конкуренции нет и в самой природе. Существует лишь конкуренция между видами: зайца ест волк, но заяц зайца не ест,— он ест траву. Пшеница пшенице также не мешает жить. А вот пырей, лебеда, осот являются представителями других видов и, появившись в посевах пшеницы или кок-сагыза, отнимают у них пищу, борются с ними.

Для того чтобы слабые растения кок-сагыза не только могли выстоять в этой жестокой межвидовой борьбе, но дали побольше урожай, мы и помогли кок-сагызу. Колхозники начали высевать кок-сагыз гнёздами: кладут по сто-двести семян кок-сагыза в одну лунку, а вокруг оставляют 1/4 кв. метра свободной площади. Сорняк наступает на гнездо, но, встретив мощную стену сопротивления многих растений кок-сагыза, не может пробраться внутрь гнезда. А кок-сагыз, избавившись от злейшего врага, кучками (сообществом) растёт и растёт за счёт пищи и влаги всей предоставляемой ему свободной площади.

60–80 центнеров корней кок-сагыза на гектар — это ещё не предел. Может и должно быть больше!

— То, что Вы рассказали, тов. Лысенко, — действительно ново, а главное — Ваши научные доклады не просто «точка зрения»; они подтверждены богатейшей практикой. Хотелось бы, чтобы Вы дополнили сказанное объяснением, как ведёт себя кок-сагыз внутри самого гнезда.

— Как кок-сагыз чувствует себя внутри гнезда? Не только не плохо, но очень хорошо. Надо знать, что в природе жизнь каждого индивидуума всецело подчинена интересам своего вида. В природе у любого растения и животного одна цель, созданная естественным отбором, — дать себе подобных. У волка ноги, шерсть, уши — всё служит одному: размножить, увеличить число волков. Бабочка-подёнка живёт один день только для того, чтобы дать потомство. Размножаться за счёт других видов и в ущерб другим видам — это и есть биологическая закономерность.

Теперь возвратимся к Вашему вопросу: как живёт кок-сагыз в гнезде? Посаженные в лунку семена — одного вида; у всех у них один закон — побольше размножить свой вид, в данном случае кок-сагыз. Поскольку пищи и влаги на предоставленной свободной площадке достаточно, а колхозники имеют возможность выпалывать сорняки в широких междурядьях конными или тракторными пропашниками, — семена кок-сагыза растут отлично.

В тех же случаях, когда сеют не гнёздами, а равномерно по всей площади, слабые одиночки семян кок-сагыза забиваются сорняками.

В данный момент я немало думаю о посадке леса гнёздами. Особенно в наших безлесных, степных районах. Гнездовая посадка лесных деревьев, мне кажется, — перспективное дело. 100–200 одно–двухметровых площадок на гектар, по 50–100 саженцев на каждой такой площадке — и в относительно короткий срок будет лес, без единой обработки. А это самое главное, ибо культивировать молодые посадки леса, когда колхозники заняты культивированием подсолнечника, кукурузы и т. п., пока что бывает трудно. Потому и продвигались до сих пор лесонасаждения с таким трудом. Лесные же деревца, вырастая кучкой, гнездом, сами близко не подпустят траву — опаснейшего врага молодых деревьев. Уже через 3–5 лет такая посадка начнёт нести службу, задерживая снег, защищая поля от сильных ветров. Нужно испробовать такие посадки в степи.

— Последний вопрос: не так давно в редакции газеты «Социалистическое земледелие» состоялся доклад лауреата Сталинской премии Ивана Даниловича Колесника. Присутствовали научные работники из различных сельскохозяйственных институтов и учреждений и между ними профессор А. А. Соколов. Последний, выступая в прениях, заявил, что гнездовой сев — вообще не новость: он-де ещё десять лет назад «слышал» о применении этого метода в Америке.

И. Д. Колесник резонно спросил его, где был профессор Соколов эти десять лет, почему он молчал, если знал о гнездовом способе сева, который мог бы увеличить урожайность ряда культур в нашей стране. Профессор Соколов ничего не ответил тов. Колеснику. Но нас интересует в данном случае другое: верно ли, что гнездовой способ открыт ещё десять лет назад в Америке?

— Буржуазная биологическая наука, по самой своей сущности, потому что она буржуазная, не могла и не может делать открытия, в основе которых лежит непризнанное ею положение об отсутствии внутривидовой конкуренции. Поэтому и гнездовым севом американские учёные заниматься не могли. Им, слугам капитализма, необходима борьба не со стихией, не с природой; им нужна выдуманная борьба между белоколосой и черноколосой пшеницей, принадлежащими к одному виду. Выдуманной внутривидовой конкуренцией, «извечными законами природы», они силятся оправдать и классовую борьбу, и угнетение белыми американцами чёрных негров. Как же они признают отсутствие борьбы в пределах вида?

— Зачем же профессор Соколов счёл нужным сделать своё заявление и тем самым попытался как бы снизить значение Вашей научной работы: американцы, мол, опередили академика Лысенко?

Тов. Лысенко после паузы сказал:

— Я на этом совещании не был и не знаю, что там говорили. Но я знаю, что внутривидовую конкуренцию ещё и у нас признают некоторые биологи, например профессор П. М. Жуковский. Я отношу это к буржуазным пережиткам. Внутривидовой конкуренции в природе нет, и нечего её в науке выдумывать. Идёт острая борьба идей, а новое всегда встречает сопротивление старого. Но у нас, в Советском Союзе, новое всегда побеждает.

<1947 г.>

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author