Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Category:

Примерная численность ушедших на фронт ополченцев с территории РСФСР составила 1 миллион человек

.

..

Я товарищей погибших,

Как сумею, помяну.

Всех без вести, всех без вестей пропавших,

А сколько их пропало за войну!

Всех ребят, ребят, Россию не продавших,

Как сумею, как сумею, помяну.

(Геннадий Шпаликов, 1965 г.)

Жизнь 28-летнего воспитанника Московского университета Бориса Ивановича Татаринова оборвалась в октябре 1941 года в начале его научной деятельности — в годы работы над диссертацией, которую он называл «специальной работой». Шли первые месяцы Великой Отечественной войны, Борис Татаринов вместе с другими москвичами, отставив мирные дела, пошел защищать Родину.

Это было практически все, что было известно об этом человеке. Его имя упоминает в воспоминаниях К. А. Воскресенский (1913–1987), аспирант биологического факультета, вступивший в ряды Народного ополчения и вместе с другими студентами и преподавателями МГУ и назначенный командиром орудия в артиллерийском полку 8 Краснопресненской дивизии. В вышедших к 50-летнему юбилею Научно-исследовательского института и Музея антропологии МГУ («Колыбель советской антропологии», 1976) и юбилеям Победы (1975, 2-ое издание — 1985) сборниках «Московский университет в Великой Отечественной войне» его имя лишь упоминается. Однако недавно выяснилось, что это не все... Сохранившаяся в архиве кафедры антропологии биологического факультета МГУ личная папка Б. И. Татаринова с разнообразными документами стала стимулом к рассмотрению этих материалов как источника сведений о трагически ушедшем из жизни молодом ученом-исследователе. Впоследствии оказалось, что личные документы есть и в научном архиве отдела археологии НИИ и Музея антропологии МГУ. Нашлись свидетели последних дней жизненного пути Б. И. Татаринова.

Борис Иванович родился в маленьком мордовском городе Ардатов (в год его рождения все население города составляло 6000 человек) в семье мелкого служащего. Мать была домохозяйкой, семья обрабатывала земельный надел, содержала корову и несколько овец, а также домашнюю птицу. В семье было четверо детей, Борис был вторым ребенком и старшим сыном. Рано, в 1920 году, семья лишилась отца. После смерти супруга мать занималась мелкой торговлей, с 1925 года работала в различных государственных организациях.

Школьником Борис стал членом пионерской организации, активно участвовал в общественной жизни, выполнял различные поручения. Окончив среднюю школу, в мае 1930 года поехал учиться в Москву. И этот путь был трудным, он начинал его чернорабочим на химическом заводе в Щелково. В ноябре 1930 года стал учиться в педагогическом техникуме, вступил в комсомол, активно участвовал в общественной жизни, был старостой группы. Окончив техникум весной 1932 года, с конца года Борис Иванович преподавал историю в 25 и 52 средних школах Москвы, совмещал работу с учебой до осени 1938 года (работать вынуждала необходимость помогать семье). В 1933 году, уже 20-летним, он поступил в Московский университет на биологический факультет. В 1934 году решил специализироваться по кафедре антропологии, изучать культуру первобытного человека, а в более широком плане — происхождение жизни на Земле. Возможно, влияние на этот выбор оказали вышедшие в это время издания сотрудников Института антропологии «Происхождение человека» [Жуков, 1931] и «Человек и его предки» [Нестурх, 1934]. В 1938 году Борис Иванович Татаринов окончил Московский университет.

С 1936 года Борис Иванович непрерывно выезжал в археологические экспедиции, принимал участие в раскопках грота Чагарак-Коба (Крым) в 1937 г. [Бадер, 1938], древних стоянок в бассейне реки Молочной Мелитопольского района УССР, стоянки Чокурча (долина реки М. Салгир, Крым). В архиве сохранилась объяснительная записка Б. И. Татаринова, когда он в 1940 году, стремясь завершить раскопки и обеспечить сохранность археологического памятника, затянул срок возвращения в Москву на месяц.

Он знакомился с материалами раскопок древних стоянок эпохи верхнего палеолита и неолита, имеющихся в Феодосийском краеведческом музее и Центральном музее Крыма. Посетил Коктебель (осмотр случайных находок). Приезжал в Керчь, где просматривал материалы в Керченском музее, и Ялту — знакомиться с коллекциями музея (заключение по обеим поездкам: палеолитических находок в музеях нет). В течение нескольких дней пребывания в Старо-Крымском районе разобрал и описал все имеющиеся коллекции кремня в музее Старого Крыма (свыше двух тысяч экземпляров, главным образом, подъемный материал у д. Кринички, д. Шех-Мамай, д. Карагозы, кургана «Мамая»).

Выбранное Б. И. Татариновым научное направление было продолжением начатых в 1924–1925 годах в Институте антропологии исследований по трудовой теории происхождения человека, созданной Ф. Энгельсом. Представление о роли изготовления орудий труда в прогрессивной эволюции гоминид находилось в русле тогдашней советской идеологии и являлось господствующим в советской антропологической науке.

Обнаруженные на территории СССР неолитические стоянки в то время были редкостью, и Б. И. Татаринов исследовал крымские палеолитические стоянки (Капсийский вариант в Северном Причерноморье). В архиве сохранилось более десятка листов рабочих материалов с его записями и зарисовками остроконечников мустьерского типа (поздних неандертальцев) с их характерной техникой обработки камня с широкими сколами-заготовками. Научным руководителем Б. И. Татаринова мог выступать (документально не подтверждено) научный сотрудник Института антропологии О. Н. Бадер (1903–1979) — впоследствии крупный советский археолог, включившийся тогда в работы по исследованию палеолита, в частности, мустьерских стоянок в Крыму (имя Бориса Татаринова как участника раскопок упоминается в машинописной рукописи О. Н. Бадера «Новая мустьерская стоянка в Крыму», 1938).

Открытый в 1931 году в качестве самостоятельного культурно-просветительного научного учреждения Музей антропологии развернул активную научно-просветительскую работу, проводя лекции, экскурсии и т. п. для широких масс учащихся и служащих. Борис Иванович имел большую педагогическую нагрузку — вел практикум по археологии для студентов-расоведов 4 курса и читал лекции по археологии для студентов-антропологов 4 курса (сохранились планы занятий).

Воспоминания антрополога-однокурсника Михаила Исааковича Урысона (1916–2007) содержат, кроме биографических сведений, и личностные характеристики Б. И. Татаринова: «Учился самозабвенно ... <имел> живой, общительный характер... Его <избрали> руководителем комсомольской организации биологического факультета. Честный, принципиальный, бескомпромиссный и вместе с тем добрый, отзывчивый, он был настоящим комсомольским вожаком, пользовавшимся огромным авторитетом, уважением и любовью среди молодежи факультета. В 1938 году после блестящей защиты дипломной работы и сдачи государственных экзаменов его оставили в аспирантуре» (Биологический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова в Великой Отечественной войне, Электронный ресурс. URL: http://vov.bio.msu.ru/doc/index.php?ID=6, дата обращения — 13.07.2018).

Оставление Б. И. Татаринова в Университете для продолжения учебы и работы свидетельствует о высокой оценке специалистами его преподавательского, научного и общественного потенциала. Его однокурсники были распределены по другим городам: Л (фамилия не установлена) — в Магадан (сохранилось письмо, без конверта), Георгий (фамилия не установлена) — в ВИЭМ (Сухуми).

В феврале 1941 года Б. И. Татаринов выезжал в Львовский университет, ставший советским вузом с сентября 1939 года. Там была проведена реорганизация, по образцу советских вузов организованы кафедры, в частности, кафедра археологии и истории материальной культуры, заведующим которой стал Ярослав Иванович Пастернак. Сохранился черновик письма Б. И. Татаринова к Я. И. Пастернаку с упоминанием материалов о Яниславицком погребении. Точные даты и задачи приезда Бориса Ивановича Татаринова во Львов неизвестны. В письме [Пастернак, 1941] указана дата возвращения в Москву — 08.02.1941 г. В письме [Чортковер, 1941] сообщается о длительном разговоре с ректором Львовского университета Ю. Быченко, являвшегося заведующим кафедрой истории колониальных и зависимых стран [Ivan Franko National University of Lviv]. Можно предположить, что обсуждение касалось вопросов сотрудничества Московского и Львовского университетов. Чортковер (возможно, занимавший какую-то административную должность в Львовском университете в то время, когда Б. И. Татаринов был во Львове) просил прислать учебный план кафедры антропологии МГУ и программы антропологических курсов. Вероятно, Борис Иванович приехал туда в связи с проведением первой научной сессии Львовского университета, состоявшейся в конце января — начале февраля 1941 г. На пленарном заседании сессии прозвучал доклад профессора антропологии естественного факультета Яна Чекановского «Из исследований над проблемой прародины славян», однако никаких свидетельств общения Б. И. Татаринова и Я. Чекановского нет.

Среди людей, встретившихся Б. И. Татаринову в жизни, была Нина Николаевна Грин — вдова знаменитого писателя-романтика Александра Грина. В архиве нашлось датированное 9 января 1941 года письмо-доверенность Нине Николаевне, адресованное в Москву, персонально к Б. И. Татаринову, с просьбой оказания помощи в приобретении материалов для создающегося в Старом Крыму краеведческого музея (это доселе не освещавшаяся в литературе страница жизни Нины Грин). По воспоминаниям современников, спутница жизни А. Грина производила сильное впечатление на окружающих. Л. Е. Белозерская, встречавшаяся с Ниной Николаевной в 1925 году у М. Волошина в Коктебеле, оставила свои впечатления от встречи: «пришла очень привлекательная вальяжная русская женщина в светлом кружевном шарфе» [цит. по: Стронгин, 2014, с. 81]. В 1941 году позади у Нины Грин были счастливые годы семейной жизни с великим писателем, впереди — трагические годы пребывания на оккупированной гитлеровцами территории и десять лет сталинских лагерей (не сумев эвакуироваться в 1941 году из Крыма, Нина Николаевна осталась с потерявшей рассудок матерью в оккупации, работала у новой власти и получила срок за сотрудничество с оккупантами). Впереди у нее была и долгая изнурительная борьба за создание музея Александра Грина в Старом Крыму.

В 1941 году диссертационная работа Б. И. Татаринова близилась к завершению, в книге «Колыбель советской антропологии» специально отмечается, что он погиб, не успев защитить кандидатскую диссертацию, его мирная жизнь и работа, как и всех советских людей, были прерваны войной.

24 июня был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР «О мобилизации военнообязанных...». Согласно Указу мобилизации подлежали военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно, и Б. И. Татаринов подлежал мобилизации.

4 июля Государственный комитет обороны своим постановлением №10 «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения» решил мобилизовать, начиная с 7 июля, в дивизии Народного ополчения по городу Москве 200 тысяч человек и по Московской области — 70 тысяч человек из числа рабочих, служащих и учащихся и сформировать 25 дивизий по районному принципу. К исходу 5 июля в приемные комиссии и парторганы столицы поступило 168 тысяч заявлений от москвичей и 140 тысяч от жителей области. Примерная численность ушедших на фронт ополченцев с территории РСФСР составила 1 миллион человек. Многие из них погибли в первые месяцы войны.

...

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author