Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

Из степи - в пустыню



"Жители восточноевразийских степей бронзового и раннего железного веков в своем большинстве были не только светловолосыми, но и голубоглазыми, о чем свидетельствует ДНК,экстрагированная из костных образцов."

Происхождение европеоидов, живших в бассейне Тарима в эпоху бронзы (на рубеже III и II тыс. до н.э.) и известных нам не только по костным, но и поестественно-мумифицированным останкам, остается загадкой. Согласно преобладающему мнению, это самая восточная группа индоевропейцев, язык которой принадлежал либо к тохарской (Mallory, Mair 2000: 314, 318; Кузьмина 2010: 94), либо к иранской группе (Mair 2005: 15). Выбор осложняется тем, что их культура, несомненно, европейская по происхождению, не является ни афанасьевской, ни андроновской (Молодин, Алкин 1997; Mallory, Mair 2000).

Прекрасная сохранность мягких тканей у мумий позволяет сузить область поисков первичного очага миграции, ограничив ее Европой. Действительно, родина светловолосых людей не могла находиться на Ближнем Востоке, в Средней Азии или в Закавказье. Речь идет о той самой «белокурой расе в Центральной Азии», существование которой более 80 лет назад постулировал Г.Ф.Дебец (1931), сопоставив свидетельства китайских источников и портретные изображения с данными о тагарских черепах.

О европейской, а не ближневосточной, локализации первичного очага миграций европеоидов на восток в бронзовом веке свидетельствуют и результаты,полученные палеогенетиками (Keyser 2009). Жители восточноевразийских степей бронзового и раннего железного веков в своем большинстве были не только светловолосыми, но и голубоглазыми, о чем свидетельствует ДНК,экстрагированная из костных образцов. Согласно данным о генах,контролирующих пигментацию, у четырех андроновцев из семи были светлые или смешанные оттенки глаз, а двое из трех остальных жили в бассейне Чулыма, где вероятна монголоидная примесь. Вдобавок у одного из них Y-хромосома относилась к восточноевразийскому типу С. У остальных она принадлежала к типу R1a1a (M17), считающемуся маркером миграций индоевропейцев из Европы по степям на восток (на Ближнем Востоке она редка). К тому же, древняя европеоидная примесь в современных группах Южной Сибири, Казахстана и Центральной Азии, как правило, сопровождается депигментацией.

Та же хромосома R1a1a обнаружена у всех семи мужчин, погребенных в древнейшем могильнике долины Тарима – Сяохэ (Малая Речка, или «Кладбище №5») западнее оз. Лобнор. Его калиброванная радиоуглеродная дата – 1980 г. до н.э. (Li et al. 2010). Но мтДНК у большинства захороненных (пяти мужчин идевяти женщин) принадлежала к восточноевразийской гаплогруппе С4, которая у монголоидов Сибири встречается чаще, чем у монголоидов Центральной иВосточной Азии. Лишь у двух женщин встречены западноевразийские (восновном западноевропейские) гаплогруппы H и K. Таким образом, отцы всех захороненных мужчин имели европейское происхождение, а матери их и большинства женщин – сибирское. Это самый ранний и неоспоримый пример метисации пришельцев из Европы с аборигенками Сибири. Подобная картина свидетельствует о начальной стадии смешения, когда пришельцы – в основном мужчины – вступают в контакты с местными женщинами. В данном случае это произошло, видимо, еще до переселения в Восточный Туркестан и, подобно языковым параллелям между тохарскими и финно-угорскими языками (Иванов1992), указывает на северный, а не южный путь заселения Синьцзяна.

Однако мтДНК людей, захороненных на могильнике Гумугоу (уйгурское его название – Кявригуль), который расположен поблизости от Сяохэ, но отличается от него по культуре, хотя и датирован практически тем же временем(калиброванная дата – 1800 г. до н.э.), имеет чисто европейское происхождение и никаких следов смешения мигрантов из Европы с аборигенками Азии не несет(Cui et al. 2009). Интерпретация этой непростой картины – дело будущего.

Итак, Восточный Туркестан заселялся не из Средней Азии по пути,совпадающему с Великим шелковым путем позднейших эпох, а с севера, из степей. Первичный очаг миграции, вне всякого сомнения, находился в Европе.

Вторичный очаг локализовать сложнее. Для решения этой задачи наиболее информативными оказались данные краниологии. Черепа из Гумугоу были изучены Хань Кансинем по принятой в российской антропологии программе (Han1986). Северные (cтепные) связи данной группы, отмеченные им на уровне типологических определений, были подтверждены статистическими исследованиями других китайских антропологов (He et al. 2003). Материал этот хорошо известен российским специалистам (Алексеев 1992; Чуев, Китов 2007;Солодовников 2010).

Анализ большого массива данных с территории Евразии показал, что группа из Гумугоу не обнаруживает близких афанасьевских параллелей и ближе всего к двум группам из андроновских (федоровских) могильников в Восточном Казахстане и на Рудном Алтае (Козинцев, 2009). Смежность этих территорий с Синьцзяном убеждает в неслучайности сходства и доказывает, что Восточный Туркестан заселялся через Джунгарские ворота или по долине Иртыша. То, что восточные андроновские могильники значительно позже, чем Гумугоу, не может служить решающим аргументом против такого предположения, так как ближайшие краниологические параллели двум восточно-андроновским сериям обнаруживаются в материалах степных культур Восточной Европы и Северного Казахстана III и начала II тыс. до н.э. – ямной, катакомбной, полтавкинской, потаповской, петровской и др. Не исключено, впрочем, что имела место обратная миграция – из Восточного Туркестана на север. Если это предположение верно, то вторичный очаг миграции ранних европейцев в Китай установить не удается.

Н.А. Дубова (2008) обнаружила для серии из Гумугоу еще более близкую аналогию, однако еще более позднюю – группу конца бронзового века (XII-XI вв до н.э.) из Дашти-Казы в долине Зарафшана (Ходжайов 2004). К.Н. Солодовников (2010) усмотрел в этом подтверждение гипотезы о том, что прототохары занимали обширные территории Средней Азии. Но люди из Дашти-Казы не были аборигенами данного региона. Об этом свидетельствует и их пришлая культура,относящаяся к кругу культур степной бронзы, и их физический тип, почти не находящий аналогий в Средней Азии, зато сходный с типом жителей степей и лесостепей, в частности, федоровцев Рудного Алтая, алакульцев Южного Урала и синташтинцев Зауралья. Возможно, между группами из Гумугоу и Дашти-Казысуществовала прямая связь, вызванная миграцией из Восточного Туркестана вСреднюю Азию либо северным путем через Семиречье (позже, как известно,такой путь проделали юэчжи, спасаясь от сюнну), либо по южному маршруту совпадающему с Великим шелковым путем. Так или иначе, для понимания генезиса раннего населения бассейна Тарима группа из Дашти-Казы не дает ничего.

К сожалению, у нас пока нет антропологического материала, относящегося к еще одной культуре Синьцзяна эпохи ранней бронзы – чемурчекской (кэрмуци).Археологические факты указывают на то, что ее появление в Джунгарии и в предгорьях Алтая могло быть вызвано прямой миграцией из Западной Европы(Ковалев 2011). Действительно, мтДНК из костей мужчины и женщины,захороненных в чемурчекском кургане Айна-Булак в Восточном Казахстане,принадлежала к западноевразийским гаплогруппам H и T (Куликов 2004).

К чемурчекской культуре близка елунинская культура Верхней Оби. МтДНКтрех младенцев с елунинского поселения Березовая Лука относилась к восточноевразийским вариантам, в частности, к гаплогруппе А (Там же). Женскиечерепа елунинцев также обнаруживают некоторый восточный сдвиг, тогда какмужские отчетливо европеоидны (Солодовников, Тур 2003). Та же закономерность проявляется по данным о черепах из погребений окуневского типа(«чаахольских») на могильнике Аймырлыг в Туве (Там же). Она же выявлена и по результатам генетического анализа материалов из Сяохэ (см. выше). Все это, по-видимому, свидетельствует о том, что процесс метисации находился в сравнительно ранней стадии.

По моим данным, мужские елунинские черепа ближе всего к алакульским изЮжного Приуралья, на втором месте – параллель с «окуневской» (чаахольской)группой из Тувы, что подтверждается археологическими материалами. Чаахольцыже Аймырлыга близки не только к южноуральским алакульцам, но и к некоторым группам III тыс. до н.э., в частности к ямной с р. Ингулец и ранне катакомбной с р.Молочной. Возможная роль последних двух групп как возможных свидетельств продвижения ариев из Европы на восток уже обсуждалась мною (Козинцев 2009).Если привлечь зарубежные серии, изученные, правда, по неполной программе, то елунинцы, чаахольцы, синташтинцы, носители петровской культуры и западные алакульцы обнаруживают множество параллелей среди групп эпох неолита и ранней бронзы Центральной и Западной Европы, в частности, ФРГ, Франции,Дании и Польши, но никаких – на Ближнем Востоке, в Закавказье или Средней Азии.

То, что группа из Гумугоу не находит близких аналогий нигде, кроме смежных с Синьцзяном районов (если не считать Дашти-Казы), может объясняться ее малочисленностью и сравнительной изолированностью. В этом можно было бы усмотреть параллель с ранним обособлением тохарского языка от прочих индоевропейских. Но если люди из Гумугоу были предками тохаров, то их физический тип не дает подтверждения ни одной из существующих гипотез о происхождении этого народа – ни афанасьевской (Семенов 1993), ни карасукской(Клейн 2000), ни загросской (Ковалев 2004). Правда, обе восточно-андроновские группы, сравнительно близкие к Гумугоу, обнаруживают некоторое тяготение калтайским афанасьевцам, но не большее, чем к степным и лесостепным группам Восточной Европы эпохи бронзы.

Могут ли восточно-андроновские параллели физическому типу людей из Гумугоу служить аргументом в пользу их ираноязычности или хотя бы в пользу того, что их язык относился к арийской ветви? Едва ли, поскольку культура Гумугоу похожа на андроновскую еще меньше, чем на афанасьевскую. Возможно,некоторые группы ранних мигрантов из Европы ушли в Синьцзян, тогда как другие осели в Восточном Казахстане и предгорьях Алтая и были затем ассимилированы мигрантами следующей волны – восточными андроновцами.

Что же касается елунинцев и особенно «окуневцев» Тувы (чаахольцев), то косвенным указанием на иранскую или во всяком случае индоиранскую принадлежность их языка может служить их антропологическая близость к степным скифам, язык которых, согласно преобладающему мнению, относился к восточноиранской группе (Кулланда 2011). Если в случае елунинцев, которые были очень похожи на алакульцев Южного Урала, почти наверняка говорившихна одном из арийских языков, речь идет лишь об одной антропологической скифской параллели (с группой из Верхне-Тарасовки), то в случае окуневцев Аймырлыга – о тесном сходстве со степными скифами в целом. На мой взгляд, это исключает предположение о случайности такого сходства (Козинцев 2007).Носители срубной культуры, судя по всему, тоже были иранцами (Кузьмина 2008:200), но их физический тип был дальше от степного скифского. Поэтому, если центральноазиатская гипотеза происхождения скифов верна, то ираноязычными они могли стать не благодаря местному происхождению от срубников, а вследствие того, что их предками были люди, подобные «окуневцам»(чаахольцам) Тувы, елунинцам, а, судя по археологическим данным, также и чемурчекцам (Ковалев 2007)

Культуры степной Евразии и их взаимодействие с древними цивилизациями. Книга 1. СПб: ИИМК РАН, 2012, с. 122-126
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author