Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

ОСТАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ В КРИЗИС

https://youtu.

be/DLYfhkcsB9g

/Стенограмма беседы/

Евгения Кабацкая: Добрый день, друзья, с вами Евгения Кабацкая. У нас в гостях Чагин Олег Александрович.

Олег Александрович Чагин: Здравствуйте.

Евгения К.: Сегодня мы поговорим об образовании и, давайте, чуть-чуть поговорим о коронавирусе.

Олег Александрович Ч.: Все говорят сейчас о коронавирусе. Давайте.

Евгения К.: Как он затронул нашу страну...

Олег Александрович Ч.: В плане образования.

Евгения К.: Да, в плане образования. У нас сейчас все школы и институты закрыты на карантин. Дети распущены по домам и сидят на дистанционном обучении.

Олег Александрович Ч.: Все счастливы.

Евгения К.: Дети, да, дети — счастливы, родители — не очень, потому что немного переживают за своих детей. Скажите, пожалуйста, детям нужна какая-то поддержка в это время.

Олег Александрович Ч.: Детям нужна поддержка. Хотя они и радуются, что в школу не ходить... Но мы тоже радовались, когда в школу не надо было ходить. Я один раз проходил мимо школы: там зазвучала пожарная тревога, и дети с визгом и радостью выскочили все из школы — так все счастливы были, что школа может сгореть, хотя и репетиционно.

Министерство просвещения издало распоряжение о создании групп в каждой школе полного дня с 8 утра до 6 вечера. Если нет условий для нахождения дома (родители работают и пр.), то по одному заявлению родителей формируются группы не более 12 человек (это наша норма класса в дальнейшем), в которых ребёнок может находиться в школе на полном пансионе с питанием и т. д. и т. п. Государство идёт на поддержку в этом плане, отрабатываются технологии дистанционного образования, преподавания.

Но семья получила нагрузку. И как-то резко у нас в комментариях снизился накал родителей, обвиняющих нас в том, что мы детей хотим забрать из семьи в школу. Неделя — и всё стало на свои места.

Но мы не хотим забирать детей от семьи в школу, но условия для развития ребёнку нужно создавать.

Образование — первая структура, которая приняла на себя максимальную защиту детей, а уже потом на предприятиях начали задумываться о сотрудниках и т. д. Потому что дети в приоритете. На самом деле, это только начало, потому что продление карантина до 12 числа — это очень оптимистический прогноз.

Евгения К.: Вы думаете он затянется?

Олег Александрович Ч.: Я думаю, что он затянется до конца учебного года. И к этому нужно быть готовым. И государство в этом направлении готовит очень серьёзные решения. Когда мы говорим о пандемии, это значит весь народ, то есть мы исходим из того, что болеют или заражены дети все полностью, значит вся политика профилактики строится исходя из того, что все дети у нас заражены. Но на самом деле так оно и есть, потому что инкубационный период длительный, практически месяц, то есть мы месяц не видим и не можем диагностировать заражён человек или нет.

У американцев очень плохая профилактика — по американским прогнозам, они берут самый худший сценарий, у них с медициной большие проблемы в этом плане.

Евгения К.: У американцев?!

Олег Александрович Ч.: У американцев. Если очень дорого — то без проблем, но это себе могут позволить очень малое количество людей. Советская медицина нам оставила ещё по наследству мощнейшую систему мобилизационной медицины, инфекционной медицины — это одна из сильных позиций. И мы видим старый добрый вирус, который накрыл медным тазом практически всё. У нас, у России, преимущество по мобилизационным мероприятиям. Китай, конечно, по жёсткости мероприятий нас обогнал уже, но, тем не менее, мы на втором месте после Китая по возможности мобилизации: мобилизационной экономки и мобилизационного режима для государства. Дети должны быть в первую очередь защищены, и мы исходим из того, что каждый ребёнок либо заражён, либо находится под угрозой заражения, потому что мы не можем контролировать его окружение — все мероприятия исходят из этого.

Евгения К.: Насколько я знаю, от коронавируса страдает в первую очередь группа взрослых людей, основная масса в зоне риска — люди 45+. А почему тогда закрывают школы?

Олег Александрович Ч.: Потому что у нас педагогический состав — в основном женщины возраста 45+. Люди же страдают не от коронавируса, люди страдают от неспособности иммунной системы с ним бороться. Каждый человек является носителем огромного количества инфекций, вируса, герпеса, туберкулёза, кори и т. д. и т. п. Каждый! Но иммунная система работает.

Ребёнок менее подвержен почему? Нужно в недалёкий исторический аспект заглянуть.

Журнал «Nature» — это серьёзный авторитетный европейский журнал, связанный с наукой — публикует статью в 2017 году о том, что американским учёным, связанными с военными, удалось скрестить несколько групп вирусов и создать вирус, который объединяет в себе эффективность пневмонии и ВИЧ. Используется вирус как бактериологическое оружие, направлен на командный высший состав, распространение его отрабатывается на летучих мышах как на группе распространения.

На самом деле, таких статей очень много; если бы сейчас произошло что-то другое, то мы бы нашли подтверждение в каком-нибудь романе 60-х годов, в каком-нибудь фильме 2000-х годов и в какой-нибудь научной статье 2015 года, например...

В чём особенность. Вирус не лечится антибиотиками. Многие думают, что надо антибиотики пропить, но вирус лечится гормонально, только гормонами. Соответственно, выборка идёт на пожилых людей, а не на молодёжь или ребёнка.

Ребёнок не участвует в боевых действиях — раз.

Молодые люди, участвуя в боевых действиях, находятся в мощнейшем гормональном потоке. Гормональный поток защищает организм от вируса, от простуды в частности, мы видим статистику по Второй Мировой войне, по Великой Отечественной войне, где потери от острых респираторных заболеваний, от воспалений лёгких были в подавляющем большинстве у ослабленных или у раненых больных, но, так как раненые находились в условиях госпиталя, то это минимизировало потери по данному фактору.

Здесь же получается, что воздействовать на молодой организм, находящийся в стрессе очень трудно, а вот командный состав (возрастом от 45 и выше) — нормально. Они это воспримут, как обычную простуду, генералу же «не положено» из-за простуды болеть, а в той стадии, в которой она будет необратимо, будет уже поздно. Вирус полевой, так что в амбулаторных условиях или в условиях клиники летальность минимальная, поэтому он очень удобный, очень «щадящий».

И если рассматривать его минимальную летальность и максимальный результат, который мы сейчас видим по экономике, по политике, то он, конечно, очень эффективный. Потому что на 2019 год норма потерь от острых респираторных заболеваний по данным Всемирной Организации Здравоохранения была в пределах 650 тысяч людей. То есть приблизительно 650 тысяч у нас статистически достоверно умирают каждый год от острых респираторных заболеваний.

Но по летальности коронавирусу очень далеко к этой цифре в этом году, и я надеюсь, мы её не преодолеем.

Евгения К.: Вы сказали, что вирусу подвержены люди со слабой иммунной системой.

Олег Александрович Ч.: Да.

Евгения К.: Несколько лет—одно десятилетие я наблюдаю за тем, как нас приучают к антибиотикам. Чуть что (насморк или простуда, которая даёт небольшой подъём температуры), врачи настоятельно рекомендуют принимать антибиотики. Антибиотики разве не убивают иммунную систему?

Олег Александрович Ч.: «Анти- ... -биотик»: «анти» — это против, «био» — это жизнь. «Антибиотик» — красивое название на русский язык переводится очень жёстко. Это убийство жизни. Антибиотики в своё время, пенициллин в частности, спасли миллионы. На сегодняшний момент группы антибиотиков стали очень избирательны — они в идеале должны воздействовать только на тот штамм, для которого они предназначены. Но медицина — её практическая сторона. Всё так поставлено, что врач не занимается «самодеятельностью», он не может назначать препараты по своему усмотрению — он назначает препараты, которые рекомендованы или обязательны при определённой симптоматике. Это технология. Врач, в нашем представлении, это мудрый доктор, который ходит и даёт советы, как выздороветь. Это жесточайшая профессия, в плане технологичности — это самая дистальная часть всей медицинской сферы, это жёсткое исполнение. Так как у нас медицина в условиях капитализма стала финансово ориентированной, то врач, попадая в структуру жёсткого окружения маркетологов, менеджеров и пр. "добра", вынужден в условиях реальной жизни соблюдать эти правила.

Чем хорош вирус, в частности коронавирус так называемый. Это простой старый известный вирус, он в школьных учебниках биологии за 9-й класс нарисован. При своей «доброте» и щадящей природе полностью доказал неэффективность бытующей системы здравоохранения, потому что он преследует другие цели. Цели какие? Если есть капитализм, значит основная цель — получение прибыли. И у нас на одного врача и на одного больного приходится очень много людей, которые на нём зарабатывают деньги, и очень выгодно в ныне действующей системе, чтобы человек болел. И система профилактики практически отсутствует, она не выгодна с точки зрения прибыли.

Такие кризисы, я считаю, очень полезны. Мы выжили и стали людьми благодаря тому, что мы выживали именно в такие кризисные периоды — они были связаны с разными условиями. И перезагрузка геополитическая, экономическая, социальная и пр. — очень ожидаемый и очень полезный механизм системного самоочищения (в хорошем смысле этого выражения) в здравоохранении, в логистике, в экономике, в политике и т. д. Опыт показал, что максимально эффективно борется с такими ситуациями максимально тоталитарный, жёсткий режим. Китай продемонстрировал максимальную эффективность локализации — беспрецедентные меры были приняты. Италия как либеральная (все мы представляем кто такие итальянцы) — насколько эта безалаберность ко всему привела к тому, что жесточайшая статистика именно по Италии. Следом Франция.

Меры, которые принимаются сейчас: вводятся военные подразделения, вводится режим чрезвычайной ситуации и достаточно жёстко со всем этим борются — показывают, что такие методы эффективны. Но ещё бы месяц назад любая военная машина в Италии или Франции, проезжающая по городу, вызвала бы жилеты и пр. И где сейчас жилеты-то, митинги, молебны и пр. Это вся история, которая не даёт реального результата.

Евгения К.: А ещё есть мнение, что паника, которая раздувается в мире из-за коронавируса, управляема и имеет глубокие корни. Вы с этим согласны?

Олег Александрович Ч.: Конечно. Любая паника управляемая, и это отработано хорошо, это отработано до совершенства. Если бы так работала профилактика или так работала экономика, как у нас работают либеральные СМИ и как у нас работают слухи, фэйки и паники, то у нас была бы другая жизнь вообще.

Конечно, паника управляемая. Она будет максимально долго, её будут тянуть — этот период все будут тянуть максимально долго, он выгоден абсолютно всем.

Евгения К.: Кому он выгоден? Для чего?

Хотелось бы всё-таки немного успокоить людей и население. Если это всё выгодно, если это всё не так страшно, то может как-то раскрыть тему для чего это, чтобы люди нормально и лояльно к этому относились, чтобы не было никакой истерии. Потому что как скупаются продукты, пустые прилавки — это очень печально.

Олег Александрович Ч.: В случае с пандемией как в биологическом плане мы исходим из того, что заражён весь народ, так и в социальном плане есть определённые «законы». То, что люди будут паниковать — это абсолютно естественно, вы с этим справиться никак не сможете, если вы не начнёте расстреливать на улице паникёров, как и делают всегда во все добрые времена в случаи каких-то кризисов. Что и делали в Китае, кстати.

Касательно того, что всё скупают. Это не потому что наши люди плохие, гречку мы любим и мы её скупаем традиционно. В Канаде, казалось бы, добрее нет страны. Читал случай: пара, понимая, что будет выгоден скоро определённый товар, а тогда ещё не все расчухали, выкупила маски на 70 тысяч долларов, то есть в ближайших магазинах района они выкупили всё, что может потом продаваться дороже, и начали продавать это дороже — делать на этом деньги.

Мне пишут люди из другого города и говорят:

— Ой, ведь всё плохо! Доллар у нас почти 80 рублей.

— Вы доллар когда в последний раз видели? Вы-то к этому какое отношение имеете? — спрашиваю.

— Ну как, всё дорожает.

— Что дорожает? Что вы покупаете за доллары? У нас страна уже три года, фактически, продаёт и покупает всё за рубли.

Макароны, гречка. Гречка — её кроме русских вообще никто не ест никогда. Когда я служил в армии, гречка была в дефиците, это был 1982 год, мы решили «подогреть» наших «братьев по разуму» (монгольских товарищей) — сварили гречку с тушёнкой (традиционная русская кухня в полевых условиях), они это есть не стали, потому что они первый раз гречку видят и подумали, что это какой-то испорченный рис. Мы тогда давились этой гречкой — доедали, чтобы не пропала. Гречку кроме нас никто не ест. За какие доллары, где мы её покупаем?

У наших людей, которых «надо успокаивать», в голове так всё устроено, что уживаются одновременно взаимоисключающие друг друга представления о вещах.

Конституция — яркий тому пример. Они с 90-х годов рассказывали друг другу, что у нас конституция написана Америкой, и мы живём под чужой конституцией. Теперь поднимается вопрос: а давайте внесём изменения в конституцию. И те же самые люди рассказывают, что происходит страшное, происходит изменение конституции в интересах... (дальше подставить нужное). Это такое мозг, который мы мягко очень называем «женским мозгом» в социальном плане, потому что у женщины это нормально — у женщины в голове нормально уживаются взаимоисключающие понятия и представления, потому что в её мире это «всё нормально».

У мужчины это не так. Если женщина считает, что мужчина должен быть богатым и щедрым — у неё это уживается, а для мужчины: если я богатый, то я потому и богатый, потому что я жадный, а не потому что я щедрый.

Поэтому люди будут скупать, будут паниковать, будут рассказывать, что у них полностью из-за коронавируса разрушился бизнес (то, что мы в такси слушаем постоянно от таксистов). Это старая история, я нашёл у Чернышевского (или у кого-то из того периода) рассказ о том, как он с кучером разговаривал, который ему рассказывал, что он на самом деле купец гильдии, но что-то там не получилось по тому «бизнесу», и он сейчас вынужден работать кучером. То есть это история не «Яндекс.Такси», это история — вечная.

Поэтому, да, будут покупать, будут паниковать, будут эти рефлексы срабатывать, будут скупать туалетную бумагу.

Евгения К.: Когда отпустит людей? Когда они немного подуспокоятся?

Олег Александрович Ч.: Когда кончится туалетная бумага, видимо.

Евгения К.: Вы знаете, не заканчивается. Я захожу в магазин несколько дней подряд утром: прилавки пустые и их начинают заполнять и заполняют нормально, т. е. товар есть, продукты есть.

Олег Александрович Ч.: По системе управления по Москве те меры, которые принимаются, действительно, беспрецедентны. Работа большая идёт. Пример по «Аэрофлоту», я вчера посмотрел цены — билеты на семью в одну из стран, которые раньше обошлись бы в пределах 15-20 тысяч, цена теперь поднята до 500 тысяч рублей. Но сегодня выходит распоряжение о нормализации цен по «Аэрофлоту» и т. д. То есть государство вынуждено постоянно этих "людей", которые пользуются любым случаем, чтобы на этом заработать, усмирять. Это социальное государство, это функция государства. И те события, которые сейчас происходят, для социолога или для учёного, для антрополога, для политика, для управленца — это очень хорошая модель.

Кстати, есть распоряжение правительства по работе с документами (по документообороту), чтобы не более 24 часов. Раньше это могло занимать несколько недель. То есть решения должны приниматься в течение рабочего дня — это хороший уровень управления, но это такой уровень управления, который и должен быть в норме.

Мы очень сильно расслабились. И эта реакция, которая сейчас происходит с коронавирусом — это самое щадящее, что может быть для того, чтобы чуть-чуть тряхануть и поставить на место, потому что любой другой бы серьёзный вирус из арсенала бактериологического оружия нанёс бы ущерб несоизмеримый, если бы у него была летальность выше нулевой.

Евгения К.: А маски? Все скупают медицинские маски...

Олег Александрович Ч.: Маска нужна только для того, чтобы, если вы кашляете, слюна не попала на кого-то. У неё другой функции нет.

Евгения К.: То есть маску должны носить больные люди. Здоровые люди должны носить маску, она им поможет?

Олег Александрович Ч.: Она им не поможет, она и больному не поможет — это минимальная профилактика на 10-15 минут. Мы — люди северные, знаем, что, когда холодно и рот шарфом закрыть, то через 10-15 минут шарф замёрзнет, будет мокрый. И представьте какая микрофлора в маске через 10-15 минут, особенно если вы больны.

И маска — модно. Одна из «известных людей» на этом решила подзаработать: по заказу произвела и начала продавать свои «фирменные» маски. Обычные маски некрасивые же, а вот когда она красивая — совсем другое дело. Там же бактерицидные свойства от красоты умножаются, мы же все знаем. Люди умудряются на всём этом заработать.

Маска демонстрирует, что человек пытается защититься, и не более того. Непрофессиональная маска имеется в виду, а обычная. Полный интернет этих масок.

Я уже говорил, у меня единственная группа в WhatsApp’е, которую я могу себе позволить — это группа моего выпуска с медицинского института. Что там творится, лучше не рассказывать. И тема масок сейчас там самая обсуждаемая и самая смешная. Все варианты масок: из чего делать, как делать, зачем делать — всё это доведённое до абсурда. Раньше было «физики шутят», «математики шутят», теперь «медики шутят» тоже.

Евгения К.: Олег Александрович, какие положительные моменты могут быть для нашей страны благодаря карантину, благодаря коронавирусу? Если это какой-то тактический ход в политическо-экономической сфере, то у нас должны быть какие-то положительные последствия...

Олег Александрович Ч.: У нас такая страна, что, чем хуже кругом, и нам в том числе — нам с этого только лучше. Я ни одного негативного фактора от коронавируса вообще не вижу, я вижу только положительные.

Северный тип — климат и география создало преимущество нашими предками в том, что у нас метаболизм отличается от людей, живущих в тёплом климате и живущих на береговой линии незамерзающих морей. У нас метаболизм отличается — он смещён в сторону тауринового метаболизма по аминокислотам.

Какое даёт это преимущество. Это более активная работа печени. Печень: это температура и т. д. Простудные инфекции — это постоянная наша среда; каждый год то свиной грипп, то птичий, то Эбола, то лихорадка. Мы от этого только здоровеем. И печёночный метаболизм даёт в том числе реальные преимущества в борьбе с тем, что связано с гормональной патологией. Простуда — это как раз то, чем должны заниматься гормоны и иммунная система.

Все факторы, которые нейтрализуют или «уменьшают» иммунную систему — деструктивны. Щадящий режим нам противопоказан. Нам он вреден — мы от этого деградируем и умираем.

У нас из-за того, что социальные блага, избыточное потребление и всё прочее в этой парадигме — мы лучше не становимся по здоровью, мы становимся слабее. И такие встряски нужны, мы из неё выйдем с усилением: не так, что вышли и хорошо («чудом спаслись»), а выйдем именно с усилением. Потому что все факторы, которые сейчас есть, я не вижу негативных — они абсолютно позитивные. Даже в экономическом аспекте, который у вас в радиокомпании активно обсуждаем.

В общепринятом представлении две проблемы — курс доллара и цены на нефть. Что, раз нефть дешёвая, значит у нас экономика не выдержит.

Евгения К.: Но доллар-то вырос очень сильно за последнюю неделю.

Олег Александрович Ч.: Доллар никак не вырос, доллар вообще не может ни расти, ни падать. Как говорил один наш политик, доллар — это просто грязная американская бумажка. Она ничем не обеспечена, мы не можем на неё ориентироваться, потому что мы не можем ориентироваться на то, в чём нет основы, нет какой-то составляющей.

Рубль. Наш деревянный давно уже.

Нефть. Нефть — нам досталась от природы-матушки. Мы к этому не имеем никакого отношения, мы паразитируем на ресурсах Земли. Стоимость этих ресурсов — спекулятивная: нефть — бесценна, она не может стоить денег. Когда в голове у человека, что нефть стоит 15 долларов, 70 или 100, то эту часть мозга у него нужно вырезать за ненадобностью. Нефть — бесценна.

Как мы умудряемся её продавать. У неё есть цена: себестоимость доставки, разработки, трубы и т. д. и т. п. И есть моржа, которая делается спекулянтами. Так вот закон такой: нефть можно продавать за сколько угодно, но, если мы хотя бы один доллар с этого зарабатываем, то мы его не заслужили — мы не производим нефть, мы её только продаём. Это спекуляция.

В Советском Союзе длительный период в 70–80-е годы по нынешним ценам стоимость нефти на всех мировых биржах была бы в пределах 15$/барель. Не 24, не 25 и не 70, как было, а 15.

Евгения К.: Было и 90, по-моему.

Олег Александрович Ч.: Да. Но я не буду сейчас эту тему углублять.

Я считаю, что, если в экономической категории используется разница курса, цены на биржах, цены сырья — это деструктивная экономика, изначально, она по умолчанию сама деструктивна.

Это отдельная тема. И я к этому подхожу не как экономист, а как человек, который занимается антропогенезом. И с этой позиции для меня это так.

Люди у нас очень любят рассуждать о разнице курса... Но, кстати, обратите внимание, что год назад ещё был такой период, когда, если разница буквально в копейках менялась, то это был информационный повод для всех. В последний год как-то успокоились, и только разница от 50-60 на 10-20-30 у. е. как-то возбуждает, но мы к этому не имеем отношения в основном, а это область спекулятивной экономики, но в который мы сейчас живём.

Успокаивать людей можно, но не нужно, потому что человек такой, потому что он так сформировался. У психологов есть такое правило, что самое плохое средство успокоения другого человека — это говорить ему «Успокойся», потому что он от этого ещё больше нервничать начинает.

Я иногда сам шучу на эту тему. Мне попалась фотография: в следственном комитете было какое-то мероприятие, и за растяжкой с эмблемами Следственного комитета и надписями «Следственный комитет» стояло несколько блоков рулонов туалетной бумаги — «страхуются». И подписал кто-то: «Власть говорит, что всё нормально, туалетной бумаги хватит, но следственный комитет всё равно решил подстраховаться».

То есть у нас люди так устроены, что, если сказать им: «Успокойтесь, курс не изменится», то народ сразу побежит покупать доллары. Если мы скажем про туалетную бумагу, хлеб, гречку, макароны, мыло, то будут покупать всё это.

Успокаивать людей — это значит обманывать, если смотреть правде в глаза. Мы же не знаем как будет и что будет дальше, а мы сейчас начнём говорить: «Да не бойся, всё будет хорошо».

Ничего хорошо не будет, все умрут, как врачи говорят.

Евгения К.: Нет. Мне так не очень нравится. Я, конечно, понимаю, что итог один, к которому мы все придём, но хочется прожить нашу жизнь достойно — не потерять лица.

Олег Александрович Ч.: Так вот достойно — это не значит ломиться в очереди за туалетной бумагой.

Миллионы лет наши предки выживали в условиях невозможных для жизни, и выжили только те, кто преодолели эти условия. В комфортных условиях наши предки не жили никогда, то есть мы выжили не благодаря чему-то, а вопреки. И так было до самых последних исторических событий, про которые мы ещё в учебниках читаем. И выросло на этом всём уже целых несколько поколений людей, которые целью и смыслом своей жизни, в основу своей жизни поставили продажу того, к чему они не имеют отношения (спекуляции), выстраивание абсолютно паразитарных отношений, разделение человечества по всем, каким вообще возможно, формам и принципам, зарабатывание на этом денег и т. д. То, что мы все знаем.

Люди, сейчас живущие, с точки зрения вида в реальных условиях выживания вида не выжили бы практически полностью. То есть, если сравнивать нас с нашими предками несколько поколений назад, мы настолько хуже, ослабленнее и паразитарнее, что мы бы просто не выжили в тех условиях, в которых наши предки стали людьми.

И все те изменения, которые сейчас происходят, в условиях которых людям важна стоимость гречки, которую они даже не сажали, или туалетной бумаги, воды в бутылках или квадратных метров — это крайняя степень дегенерации вида.

А вы говорите «надо успокаивать».

Евгения К.: Возвращаясь к детям, сколько мы можем держать их дома?

Олег Александрович Ч.: А вспомните наши 2-3 передачи назад, самые злые комментарии: «Этот лысый, с носом хочет забрать у нас детей из семьи...»

В таких случаях я сдерживаюсь, но мне интересно бы посмотреть на его (комментатора) семью, на его ребёнка и с ребёнком поговорить, что он расскажет, как правило это люди «пострадавшие» в семейной жизни, в семейных отношениях.

Тем не менее. Смотрите, только ребёнка чуть-чуть вернули домой, сказали: «У нас тут карантин, давайте, занимайтесь сами», — и родители «стреляются», потому что детям-то хорошо и они шумные. Одно дело, когда ребёнок бегает по школе, и родителю иногда позвонит учитель и скажет: «Он, дурак, тут бегает»; родитель говорит: «Ах, дурак, ты чё там бегаешь». Потому что он домой приходит покушать, спать лечь, в компьютер поиграть. А тут нужно с ним целыми днями находиться — это сложнейшая работа. Выращивать детей — это сложнейшая работа. Выращивать детей, когда они не сами вырастают (по двору бегают и сами растут), а когда они на твоих квадратных метрах, когда он в день минимум 5 раз хочет покушать, и у него основное: «мама дай покушать», «мама, что есть поесть?» — стандарт.

Евгения К.: Это, пожалуй, второе. Первое — это «поиграем».

Олег Александрович Ч.: Wi-Fi. Или поиграем.

Помните, как в карикатуре, когда хряк лежит в луже в грязи, и маленький сыночек его в бок тыкает, говорит: «Папа, сделай мне дудочку». И этот хряк с боку на бок переворачивается и говорит: «Сейчас я всё брошу и буду делать тебе дудочку».

Наши родители в таком качестве пребывают.

Это очень трудно, ребёнка нужно занять, там же ещё уроки. И одно дело, когда уроки где-то там в классе (сидит, ему всё объясняют), а другое дело, когда маме и папе (в основном маме и бабушкам) нужно делать с ним уроки. Это трудная работа — ни один родитель не заменит 50 человек, которые у нас в школе нашим ребёнком занимаются за эти 10-11 лет.

Всё хорошо, я считаю, потому что моя идея Инновационного Образовательного Модуля — детей на полный цикл. После таких карантинов родители ко мне выстроятся в очередь, чтобы сказать: «Заберите, пожалуйста, ребёнка, он же у вас тут может целый день. Мы тут так от него уже устали».

Реально только в социальной общине нового типа, когда дети выращиваются и воспитываются во взаимодействии друг с другом. Из-за отсутствия полной семьи и полноценного ведения хозяйства, о чём мы уже говорили. Только такая модель более-менее соответствует условиям его формирования, воспитания. Все остальные — абсолютно искусственные. Ребёнка держать в доме на логистике путя «от холодильника до компьютера» — это даже не камера хранения и не оранжерея, это не просто противоестественная ребёнку среда, а это чудовищная среда, в которой ребёнок никогда в человека сформироваться не сможет.

Евгения К.: А как вы считаете, на летний период карантин снимут? Я объясню свой вопрос: у многих уже куплены путёвки в детские лагеря (это же общественные места). У меня тоже куплена такая путёвка, и мне её сдавать не хочется, и у меня уже ребёнок переживает, говорит: «Мама, а у нас всё в порядке, поездка состоится?» Как вы считаете?

Олег Александрович Ч.: Насколько я знаю, очень много людей пострадало с невозвратными билетами: по Европе, по Шенгену. То есть рушатся целые бизнесы. Они спекулятивные — сколько у нас людей кормится вокруг визовых дел и пр. Сократился трафик перелётов: Шереметьево сегодня сообщили, что только через один терминал будут прилетать и улетать самолёты. Ещё месяц назад в небе над Землёй одновременно в среднем находилось 5700 самолётов в любой момент дневного времени. Вопрос: куда все эти люди летят? По своим делам. Сейчас этот трафик резко снизился, выясняется, что можно было как бы и не летать, и не летают теперь.

Лето. Тридцатидневный период, в течение которого мы не можем определить заболел человек или нет, говорит нам о том, что 30 дней человек может заразить неопределённое количество людей. Мы исходим из того, что все люди будут заражены.

90% перенесут этот вирус в себе.

60-70% даже не будут знать, что они являются переносчиками.

Но, если он столкнётся с бабушкой, с дедушкой или с кем-то ещё, то он может его заразить, сам того не зная. Контролировать такую ситуацию глобально... Сейчас, кстати, у нас не одна пандемия, не только по коронавирусу, но у нас две ВОЗом зафиксировано пандемии — ВИЧ и коронавирус. Получается, что по санитарным нормам пик заражённых выйдет на 3-4 месяц только, то есть к июню-июлю мы только выйдем на пик. Потом будет снижение. Потом будет вторая волна.

Поэтому по поводу билетов не переживайте, потому что стоимость билетов будут возвращать.

Сегодня пришло сообщения от «Аэроэкспресса», который до аэропортов. У них такая система, что при покупке билета он действует определённый срок, который теперь они продлили до года — хороший показатель. И если вдруг человек не воспользовался, потому что не полетел, то ему вернут деньги.

Я думаю, что обяжут авиакомпании компенсировать полностью затраты на билеты, так как это форс-мажор, страховой случай и т. д.

Евгения К.: А если люди ещё не покупали авиабилеты? Меня интересуют на данный момент детские лагеря, тот же самый Крым, туда есть авиаперелёт. Какова вероятность того, что авиакомпании не будут ставить очень большие цены на авиабилеты, исходя из этой ситуации? Правительство может ли...?

Олег Александрович Ч.: Уже есть распоряжение правительства о нормализации цен — чтобы цены не завышались. По поводу Крыма, эта наша любимая тема, мы к этой теме многократно возвращались. «Крым — детский остров», Крым нужно отдать детям и т. д. и т. п. По поводу летнего отдыха в Крыму, понятно, что Крым в это лето будет на пике посещения, потому что люди не рискуют лететь куда-то за границу, а Крым рядом. И санпин-благополучие Крыма на сегодняшний момент должно выходить на самый пик взаимодействия и управления.

В этом плане, я опять возвращаюсь к нашему разговору, когда мы в 2014 году поставили вопрос и задачу «Крым — детский остров», то год назад мне было сказано, что в системе госуправления механизмов, способных реализовать подобный проект, нет. Пока что нет. И в этом направлении работа идёт, я вижу следы этого и признаки цифровые и т. д. Президент был в Севастополе несколько дней назад, и прозвучала инициатива провести съезд, конференцию учителей — у нас в стране около 800 тысяч человек, которые к этому имеют отношение. Для меня это хороший знак, что Крым ориентируется в этом направлении — на образование, на наши проекты.

Но! Если будет реальная угроза неконтролируемого распространения вируса, то скорее всего введут более жёсткий карантин. Всегда же так, что, когда дети ездят в лагерь, то проходят обследование. Вектор наш на сегодняшний момент разработал 13 видов вакцин и диагностики. Я думаю, что к лету уровень диагностики, профилактики и вакцинации будет достаточно высокий, чтобы обеспечить Крым трафиком туристическим максимально.

Евгения К.: Мне кажется, что у Крыма и так достаточная посещаемость.

Олег Александрович Ч.: Посещаемость не достаточная — потенциал Крыма не реализуется.

Евгения К.: С каждым годом в Крым людей, которые приезжают отдыхать, становится всё больше и больше. С каждым годом в Крыму цены повышаются и становятся всё выше и выше. Удивительно, что фрукты в Крыму в сезон стоят дороже в полтора—в два раза, чем в Москве.

Олег Александрович Ч.: А как вы хотите. Если у нас человек не поехал в Турцию, потому что нельзя, ему говорят: «В Турцию нельзя, езжай в Крым», то, как вы думаете, турецкие яблоки в Крыму он по какой цене должен кушать, по минимальной что ли? Конечно, он будет их кушать по максимальной цене. Мы уже говорили, что крымчане особенные люди в том смысле, что совершили социальный подвиг — они вернулись в страну. Молодцы. Но есть этнопсихологические признаки, этнопсихология. Если человек вынужден свой бизнес, свою жизнь строить из расчёта, что 3 месяца в году будут приезжать кто-то, то он хочет в это время заработать по максимуму.

Евгения К.: Но надо же как-то разумно подходить к этому, должны же быть какие-то пределы.

Олег Александрович Ч.: Должны. Чтобы были пределы, должно быть человеческое общество. Человеческое общество — оно другое. Вы же не повышаете цену на еду, которую готовите ребёнку, только потому, что он более голоден, чем... понимаете, да. И то, мы постоянно спекулируем, шантажируем наших детей чем-либо: он что хочет, а мы, как только слышим от него какую-то просьбу или что-то подобное, у нас навстречу идут условия. «Планшет? Закончишь год без четвёрок — будет тебе планшет»; «помой посуду» и пр.

Геополитика — точно такая же. С ней всё просто, если понимать, что это те же самые люди, которые дома себя ведут по-скотски. Они ровно так же по-скотски ведут себя, когда управляют странами, государствами и т. д. Если же люди — люди, то они и управляют по-человечески. Но в управлении трудно человеку быть, поэтому они стараются управлять как-то по-человечески.

Сейчас Крым в состоянии ожидания. То есть может быть либо «манна небесная», что в этот год будет счастье, потому что все вынуждены будут поехать в Крым. И тут два варианта: либо «тут-то мы с них и получим по максимуму», либо будет жесточайший государственный контроль за ценообразованием, за ценами вообще и т. д. Либо никто не поедет в Крым.

Евгения К.: Как могут интересно развиваться события.

Что ж, очень хорошая, я считаю, у нас получалась беседа.

Олег Александрович Ч.: У нас всегда хорошие беседы.

Евгения К.: Всего доброго, с вами была Евгения Кабацкая, в гостях у нас был Олег Чагин. До новых встреч.

Олег Александрович Ч.: Не болейте.

Евгения К.: Не болейте.

(22 марта 2020 г.)

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author