Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

Гностический Голливуд

Американское кино с навязчивой настойчивостью продвигает совершенно определенный род героев, распадающийся на два вида.

Первый вид – это супергерой с суперспособностями. Он принципиально отличается от обычных людей и сражается с себе подобным суперантигероем, побеждает его и спасает мир. Второй тип – это обычный и не очень успешный человек, который бросает вызов системе (либо отдельному злу, которое система не замечает), побеждает ее и спасает мир. Этот герой второго типа в прошлом мог быть военным, службистом или иным специальным товарищем, но все равно он действует самостоятельно. В обоих случаях общество представляет собой сборище статистов – ибо такие герои действуют в одиночку (ну плюс-минус пары персонажей, немного им помогающих).

Интересно то, что зрителю почти всегда демонстрируется их выбор в пользу добра. «Вся надежда только на тебя». Нередка и тема избранничества, проводимая максимально топорно.

Я не слишком хорошо знаю европейское кино, но не помню в нем таких персонажей. Британские супергерои (на ум приходят Джеймс Бонд и Гарри Поттер) работают не от себя. Оба – агенты спецслужб, за которыми стоит начальство. Они – исполнители, работающие на огромную организацию (Бонд – на разведку, Гарри – на контрразведку). От остальных членов организации их отличает то же, что в футболе отличает таранного центрфорварда от опорного полузащитника. Они – наконечники копья, на которых делаются голевые пасы. Американский герой совсем иной – опять же, если он агент, то бывший и забытый. Он самостоятелен и свободен в своем выборе.

Многочисленность этих героев-одиночек указывает на религиозно-философскую основу американской культуры. Это культура христианская, но не просто христианская, а христианско-гностическая. Как известно, США основали многочисленные протестантские секты, потому и супергерой, и «избранный» обыватель вполне заходят тамошней публике.

Здесь необходимо сделать два пояснения. Первое касается самой природы христианства. В первые века христианство формировалось под влиянием трех идейных течений, каждое из которых внесло в него свою лепту, но при этом официальной церковью было впоследствии осуждено. То есть у христианства имеется три источника-конкурента, три антипода-побратима.

1) Иудаизм. Это чисто внутренний источник, от которого христианам пришлось отгораживаться по нескольким причинам, о которых нужно говорить отдельно. Главной из них было даже не отвержение иудеями учения Иисуса, а разгром Израиля римскими войсками. У первых христиан были тяжелые отношения с духовной метрополией, но когда Иерусалим таки всё (в 70м году), держаться за иудаизм стало вдвойне бессмысленно.

2) Античное язычество. Афоризм Ницше о том, что «христианство – это платонизм для народа» не очень справедлив в отношении этой религии в целом, но абсолютно истинно в отношении христианской теологии. Конечно, эта теология является просто одной из версий античного платонизма, также как христианская обрядность (и эстетика в целом) является правопреемницей религии Диониса.

Но был у христианства и третий источник – гностицизм. Он также опирается на платоновскую философию, но толкует ее в радикально антиязыческом духе. Гностики считали, что весь мир лежит во зле и создан злым богом (на роль которого они выбрали ветхозаветного Иегову). Но, рожденные во зле и будучи частью зла, люди могут спастись от мира, прорвавшись к спасению в ином мире. А спасет их сын этого злого бога, который восстанет против отца.

Он - «спаситель», «избранный» (по-гречески «Χριστός»): на эту роль в итоге сошел некий Иисус, давно казненный где-то там на окраине римской ойкумены. Гностицизм для христиан был хорош тем, что сочетал ненависть к иудаизму и ненависть в язычеству, но только в отрицании всего мирского зашел куда занял совсем радикальные позиции. Целибат, монашество, нищета – все это черты гностицизма.

Опять же, можно было бы написать на эту тему небольшую серию постов (кидайте заявки на мейл, если интересно), но сейчас у нас иная тема. В целом, на мой взгляд, формулу христианства можно описать следующим образом: иудейская история плюс языческая философия плюс гностическая антропология и этика. Христианство смотрелось в гностицизм как в зеркало, а потому решило от этого зеркала отвернуться: оглядеться вокруг, чтобы обогатиться красотой языческой античности и вглядеться в иудейское прошлое, чтобы удлинить свою официальную историю на несколько тысяч лет.

В этом – вся судьба христианства: ненавидеть иудеев и верить в их бога как в основание своей Троицы; презирать греховность язычников и вагонами воровать их наследие; анафематствовать гностиков и поощрять целибат, называть дьявола «князем мира сего» и т.д. В общем, христианство – компилятивная религия, но, по правде говоря, компиляция у отцов церкви получилась небесталанная.

И вот тут начинается самое интересное. Борьба с ересями, длившаяся более тысячи лет – это, по большому счету и за редким исключением, борьба с гностиками. Объязыченное официальное христианство не устраивало приверженцев гностического дуализма души и тела, земли и неба и прочих классических дихотомий. Отсюда все эти докеты, несториане, богомилы, павликиане и прочие катары. Во многом это борьба закончилась поражением – им стала Реформация, то есть появление протестантских сект.

Здесь нужно сделать другое существенное замечание. Официальная трактовка сущности протестантизма выглядит совершенно абсурдно. Что нам предлагают в качестве причин его возникновения? Было жутко мракобесное, репрессивное и фанатичное христианство в лице римско-католической церкви – и в противовес ему интеллигенция и буржуазия на дворянских штыках пробивали себе путь к свободе. «Обмирщение церкви», «дух капитализма», «буржуазные ценности» и прочая, пардон за каламбур, ересь. Читаем Википедию:

«Феодальная католическая церковь, бывшая идейной санкцией средневекового общества, могла существовать и процветать до тех пор, пока господствовала её материальная основа — феодальный строй. Но уже в XIV—XV веках сначала в Средней Италии и Фландрии, а с конца XV века и повсюду в Европе началось формирование нового социального класса, постепенно захватывавшего в свои руки экономику, а затем устремившегося и к политической гегемонии, — класса буржуазии. Новому классу, претендующему на господство, нужна была и новая идеология. <…> Меркантильной буржуазии деньги были нужны не для того чтобы строить величавые соборы и проводить пышные церковные службы, а для того, чтобы, вкладывая их в производство, создавать и приумножать свои разрастающиеся предприятия.»

Первым, кто понял абсурдность такой интерпретации, был тот же Ницше, который писал, что Лютер спас христианство, а протестантизм был откатом назад в отношении тогдашнего католицизма. Именно так: Реформация – это «реакционное» явление.

Конечно, североевропейским князьям не хотелось платить налоги в Рим, а буржуазии хотелось зарабатывать. Но при чем тут сами протестанты? Что они противопоставляли католической теологии? Позицию «Sola scriptura», «только писание», то бишь «не нужно нам ваших Платонов и Аристотелей, не нужно Августинов, Оккамов и Аквинских – мы хотим читать книжки попроще». Ян Гус, Ян Жижка, Савонарола, Кальвин, Лютер – что может быть менее «реформаторского», чем деятельность этих ребят?

Суть протестантизма – это возращение к истокам, к простоте первых христианских экклесий. Идея избранничества, вечное ожидание Армагеддона, жажда харизматических лидеров взамен церковных чиновников – все это и есть Реформация. В Эпоху Возрождения античный, светский, научный дух еще сильнее укрепился в христианстве – и гностически ориентированные протестанты подняли бунт.

И именно они, христиане-гностики стали основой американского общества. Благодаря им США до сих пор остаются самой религиозной страной христианского мира.

Мы начинали с Голливуда. Вскоре вернемся к нему и закольцуем тему.

Прим.: Все рассматриваемые явления куда более сложны, противоречивы и многогранны – без сомнения. Я знаю, что сильно упрощаю – но не владею талантом всестороннего описания истории полутора тысяч лет в нескольких абзацах.

После вчерашней преамбулы об истории раннего христианства и сущности протестантизма, пора уже перейти к самому Голливуду и его супергероям.

Можно, конечно, находить прямые «догматические» аналогии между христологическими ересями и биографиями супергероев. Но не в этом суть – не в том, похож ли супергерой на Иисуса в представлении еретиков. Посмотрим на картину мира и сущность человека в целом, какими они предстают в фильмах про спасителей.

Представим себе сюжет русского супергеройского фильма. В России действует банда злодеев. Нет, они не агенты вражеского государства и не представители новой фанатической религии. Вообще непонятно – то ли они местные, то ли засланные. Просто злодеи – без предыстории, без мотивации. Они хотят захватить контроль над ядерным оружием, чтобы уничтожить мир или, как минимум, жестоко им править. Одержимые, скалящиеся мерзенькими улыбками, жестокие, порочные, стильные.

Пока они проникают на военные объекты, их действия замечает бывший участковый Влас Вадимович Вронин. Уволен в запас после ранения – когда-то он героически защитил стажерку-фармацевтку, которая пыталась оборонить аптеку от зверской атаки местных наркоманов. Вронин получил орден, но лишился жены, бросившую его с маленькой дочкой на руках.

И вот он видит, как на охраняемый объект въезжают патлатые злодеи в футуристическом камуфляже. Его терзают смутные сомнения, которые рассеиваются, когда он видит на заднем сидении ту самую фармацевтку, которую интервенты взяли в заложники.

Все попытки сообщить властям об опасности тщетны – куда он не позвонит, везде он попадает на родственников тех самых наркоманов, которые решает ему отомстить бездействием – чтоб он сильнее страдал, когда мир погрузиться во тьму злодейской тирании. Вронин собирает арсенал и, ясно дело, из двух АК-74 кладет не менее сотни врагов, хотя положение усугубляется тем, что противник берет в заложники еще и его дочь. Дальше – все ясно. Он спасает страну, мир и двух женщин, получает овации Генштаба, а под самые титры с героическим саундтреком молодой журналист (которого, конечно, пустили в оперативный штаб) сообщает редактору заголовок: «Супер-Влас – Спаситель Земли».

(Сценарий еще дорабатывается, чтобы не стыдно было показать его Бондарчуку)

Подобный сюжет не то, чтобы невозможен – но кассу на нашей почве он явно не соберет. Причины целых две. Во-первых, мы не верим в Конец Света. Во-вторых (как следствие) мы не верим в Спасителя. Мир может быть спасен государством, армией или доблестной группой спецназа, но не отдельным героем. Не потому, что мы не верим в героев из народа. Мы не верим в то, что сам наш миропорядок способен допустить такие фэйлы. Наш космос – это космос Платона, в котором все сущее является отражением божественной гармонии. Помыслить, что мир есть зло, что мир проклят и нуждается в Спасителе, мы не можем. Это относится не только к нам, но и ко всем европейцам: ну невозможно представить битву Бэтмена с Джокером на улицах Копенгагена, Лиссабона или Флоренции. Нет, не катит.

Почему голливудское зло не имеет мотивации? Вспомним, что обычно не ясно, что сделало голливудского антигероя столь жестоким и коварным. Да потому что это и так очевидно: человек греховен и мерзок. Для него естественно быть дурным и жаждать хаоса. Зло естественно, ибо естество (сама природа) есть порождение дьявола.

Американцы – нация сектантов, видящих в мире не гармонию, а неустанное грехопадение. Потому для них так важна фигура Искупителя. Герой-одиночка, отщепенец, чудесный спаситель должен жить на соседней улице – без этой веры у американца не заводится газонокосилка.

Потому же, кстати, у них так популярна и обратная тема – когда скромный сосед оказывается зверским расчленителем или вешателем кошек. Дьявол, как и Спаситель, живет среди нас – и у набожного реднека нет иного утешения кроме как этой веры.

Обратите внимание на образы природы и правительства в американских фильмах. Природа хтонична, кишит демонами и готова пробудить «древнее зло». А когда оно восстанет, никакое правительство помочь не сможет, потому что само погрязло в коррупции и алчности. То есть – внимание: помощи сверху ждать бессмысленно, потому что вверху – зло. Зол сам создатель мира, беспощадный демиург, питающийся нашей скорбью.

Дьявол – везде, мир – зло, человек – порочен. В этом и есть сущность американского сектантства – в гностическом духе протестантских сект. И терапией этого дуалистического мироощущения является та самая жажда Спасителя, которую с удовольствием удовлетворяет Голливуд.

И мы с удовольствием на это смотрим, ведь это ж понарошку. Это не про нас. Вот глядим мы кинишко про американского аналога Супер-Власа. Можем даже попереживать за героя, который никак не может отменить термоядерный взрыв. А секунды все тикают на специально установленном (для удобства сапера) экране. И мы можем даже верить, что сейчас (по фильму) мир погибнет.

Но в одно мы поверить не можем – что когда «мир погибнет», он погибнет и для воображаемых нас (в смысле для нашего народа и нашей страны). Земля может разлететься на куски, но их Земля – Земля, где есть Америка – это не наша. То есть мы сопереживаем как бы параллельной реальности. Там та же география – но нас там нет. Поскольку наш мир не лежит во зле и не нуждается в Спасителе. Мир уже спасен фактом своего существования, а зло если и существует, то случайным образом.

Потому Ницше и не был вполне прав, говоря, что «христианство – это платонизм для народа». Для русского народа – да, но не для сбежавших за океан европейских фанатиков.

В этом наше большое преимущество, ибо не очень приятно жить в "юдоли скорби" под властью злокозненного создателя. Но и Голливуда у нас поэтому нет.

Хотя не только поэтому, конечно.

https://t.me/velnotes/185

https://t.me/velnotes/186

https://t.me/velnotes/187

https://t.me/velnotes/188

https://t.me/velnotes/189

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author