Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Энгельс Ф. «Анти-Дюринг» 1877

Für den Metaphysiker sind die Dinge und ihre Gedankenabbilder, die Begriffe, vereinzelte, eins nach dem andern und ohne das andre zu betrachtende, feste, starre, ein für allemal gegebne Gegenstände der Untersuchung.

Er denkt in lauter unvermittelten Gegensätzen: seine Rede ist ja, ja, nein, nein, was darüber ist, ist vom Übel. Für ihn existiert ein Ding entweder, oder es existiert nicht: ein Ding kann ebensowenig zugleich es selbst und ein andres sein. Positiv und negativ schließen einander absolut aus; Ursache und Wirkung stehn ebenso in starrem Gegensatz zueinander. Diese Denkweise erscheint uns auf den ersten Blick deswegen äußerst plausibel, weil sie diejenige des sogenannten gesunden Menschenverstandes ist. Allein der gesunde Menschenverstand, ein so respektabler Geselle er auch in dem hausbackenen Gebiet seiner vier Wände ist, erlebt ganz wunderbare Abenteuer, sobald er sich in die weite Welt der Forschung wagt; und die metaphysische Anschauungsweise, auf so weiten, je nach der Natur des Gegenstandes ausgedehnten Gebieten sie auch berechtigt und sogar notwendig ist, stößt doch jedesmal früher oder später auf eine Schranke, jenseits welcher sie einseitig, borniert, abstrakt wird und sich in unlösliche Widersprüche verirrt, weil sie über den einzelnen Dingen deren Zusammenhang, über ihrem Sein ihr Werden und Vergehn, über ihrer Ruhe ihre Bewegung vergißt, weil sie vor lauter Bäumen den Wald nicht sieht. Für alltägliche Fälle wissen wir z.B. und können mit Bestimmtheit sagen, ob ein Tier existiert oder nicht; bei genauerer Untersuchung finden wir aber, daß dies manchmal eine höchst verwickelte Sache ist, wie das die Juristen sehr gut wissen, die sich umsonst abgeplagt haben, eine rationelle Grenze zu entdecken, von der an die Tötung des Kindes im Mutterleibe Mord ist; und ebenso unmöglich ist es, den Moment des Todes festzustellen, indem die Physiologie nachweist, daß der Tod nicht ein einmaliges, augenblickliches Ereignis, sondern ein sehr langwieriger Vorgang ist. Ebenso ist jedes organische Wesen in jedem Augenblick dasselbe und nicht dasselbe; in jedem Augenblick verarbeitet es von außen zugeführte Stoffe und scheidet andre aus, in jedem Augenblick sterben Zellen seines Körpers ab und bilden sich neue; je nach einer längern oder kürzern Zeit ist der Stoff dieses Körpers vollständig erneuert, durch andre Stoffatome ersetzt worden, so daß jedes organisierte Wesen stets dasselbe und doch ein andres ist. Auch finden wir bei genauerer Betrachtung, daß die beiden Pole eines Gegensatzes, wie positiv und negativ, ebenso untrennbar voneinander wie entgegengesetzt sind, und daß sie trotz aller Gegensätzlichkeit sich gegenseitig durchdringen; ebenso, daß Ursache und Wirkung Vorstellungen sind, die nur in der Anwendung auf den einzelnen Fall als solche Gültigkeit haben, daß sie aber, sowie wir den einzelnen Fall in seinem allgemeinen Zusammenhang mit dem Weltganzen betrachten, zusammengehn, sich auflösen in der Anschauung der universellen Wechselwirkung, wo Ursachen und Wirkungen fortwährend ihre Stelle wechseln, das was jetzt oder hier Wirkung, dort oder dann Ursache wird und umgekehrt.

(Friedrich Engels „Anti-Dühring“. 1877)

To the metaphysician, things and their mental reflexes, ideas, are isolated, are to be considered one after the other and apart from each other, are objects of investigation fixed, rigid, given once for all. He thinks in absolutely irreconcilable antitheses. "His communication is 'yea, yea; nay, nay'; for whatsoever is more than these cometh of evil." [Matthew 5:37. — Ed.] For him a thing either exists or does not exist; a thing cannot at the same time be itself and something else. Positive and negative absolutely exclude one another, cause and effect stand in a rigid antithesis one to the other.

At first sight this mode of thinking seems to us very luminous, because it is that of so-called sound common sense. Only sound common sense, respectable fellow that he is, in the homely realm of his own four walls, has very wonderful adventures directly he ventures out into the wide world of research. And the metaphysical mode of thought, justifiable and even necessary as it is in a number of domains whose extent varies according to the nature of the particular object of investigation, sooner or later reaches a limit, beyond which it becomes one-sided, restricted, abstract, lost in insoluble contradictions. In the contemplation of individual things it forgets the connection between them; in the contemplation of their existence, it forgets the beginning and end of that existence; of their repose, it forgets their motion. It cannot see the wood for the trees.

For everyday purposes we know and can say, e.g., whether an animal is alive or not. But, upon closer inquiry, we find that this is, in many cases, a very complex question, as the jurists know very well. They have cudgelled their brains in vain to discover a rational limit beyond which the killing of the child in its mother's womb is murder. It is just as impossible to determine absolutely the moment of death, for physiology proves that death is not an instantaneous momentary phenomenon, but a very protracted process.

In like manner, every organic being is every moment the same and not the same, every moment it assimilates matter supplied from without, and gets rid of other matter; every moment some cells of its body die and others build themselves anew; in a longer or shorter time the matter of its body is completely renewed, and is replaced by other atoms of matter, so that every organic being is always itself, and yet something other than itself.

Further, we find upon closer investigation that the two poles of an antithesis positive and negative, e.g., are as inseparable as they are opposed and that despite all their opposition, they mutually interpenetrate. And we find, in like manner, that cause and effect are conceptions which only hold good in their application to individual cases; but as soon as we consider the individual cases in their general connection with the universe as a whole, they run into each other, and they become confounded when we contemplate that universal action and reaction in which causes and effects are eternally changing places, so that what is effect here and now will be cause there and then, and vice versa.

(Frederick Engels „Anti-Dühring“. 1877)

Для метафизика вещи и их мысленные отражения, понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредствованными противоположностями, речь его состоит из: «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого» [Библия. Евангелие от Матфея, глава 5, стих 37]. Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мышления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым потому, что он присущ так называемому здравому человеческому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырёх стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования. Метафизический способ понимания, хотя и является правомерным и даже необходимым в известных областях, более или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыденной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью сказать, существует ли то или иное животное или нет, но при более точном исследовании мы убеждаемся, что это иногда в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо известно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление ребёнка в утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно так же определить и момент смерти, так как физиология доказывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а очень длительный процесс. Равным образом и всякое органическое существо в каждое данное мгновение является тем же самым и не тем же самым; в каждое мгновение оно перерабатывает получаемые им извне вещества и выделяет из себя другие вещества, в каждое мгновение одни клетки его организма отмирают, другие образуются; по истечении более или менее длительного периода времени вещество данного организма полностью обновляется, заменяется другими атомами вещества. Вот почему каждое органическое существо всегда то же и, однако, не то же. При более точном исследовании мы находим также, что оба полюса какой-нибудь противоположности — например, положительное и отрицательное — столь же неотделимы один от другого, как и противоположны, и что они, несмотря на всю противоположность между ними, взаимно проникают друг друга. Мы видим далее, что причина и следствие суть представления, которые имеют значение, как таковые, только в применении к данному отдельному случаю; но как только мы будем рассматривать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и переплетаются в представлении универсального взаимодействия, в котором причины и следствия постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот.

(Энгельс Ф. «Анти-Дюринг». 1877)

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author