Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

Законы императора Юстиниана о монахах и монастырях

Юстиниан проявлял большую заботу о монашеской жизни своего времени.

В период его правления и без того большое количество монахов еще более увеличилось.

К 536 г. только в Константинополе и его окрестностях было 67 мужских монастырей. Особенно велико было количество монахов в Сирии, Иерусалиме и Египте. Своей аскетической жизнью монахи оказывали влияние не только на жизнь простого народа, но и на жизнь аристократического общества довольно часто экстремизм монашеских идеалов становился причиной раздоров в Церкви и государстве.

Четвертый Вселенский Собор 4-м и 8-м канонами пытался ограничить этот экстремизм, поставив монастыри под управление епископов. Новый монастырь мог быть основан только с разрешения епископа. Однако монастыри были не только центром ссор и бед, испытываемых Церковью и государством. Они были также центрами учености, внешних и внутренних миссии а также местами оказания помощи нуждающимся. Редкий монастырь не имел при себе какого-либо благотворительного учреждения: приюта для бедных или для путешественников, больницы или сиротского дома. Личные труды монахов и многочисленные дары граждан - от самых бедных до богатейших - приводили к росту благосостояния монастырей. Нередко монастырская собственность становилась предметом злоупотреблений, и дело доходило даже до того, что некоторые люди становились монахами только для того чтобы с большей легкостью пользоваться этими злоупотреблениями.

Свою заботу о монацгестве Юстиниан проявил в новеллах V (543), LXXIX, CXXXIII (539) и CXXIII (546).

Из этих законов мы можем составить представление о том, что думал император о монашестве, его роли в Церкви и государстве, а также обнаружить мотивы, побудившие его издать эти новеллы.

Согласно законодательству Юстиниана, основание нового монастыря должно было предварительно получить одобрение епископа.

Епископ был обязан присутствовать при основании монастыря и прочитать специальную молитву при заложении креста в его основание. Глава монастыря носит звание настоятеля (hegoumenos) или архимандрита. В главе 9 новеллы V (535) Юстиниан указывает, чтобы выборы и назначение настоятеля производились местным епископом. При этом надлежит учитывать прежде всего личные достоинства человека и его способности, а не количество проведенных им в монашестве лет. Однако это указание могло вызывать недовольство монахов, поскольку вмешательство епископов во внутренние дела монашеского сообщества не могло способствовать их духовному возвышению. Епископ мог назначить настоятелем человека, не пользовавшегося уважением среди монахов.

Поэтому в главе 33 новеллы CXXIII объявлялось, что выборы настоятеля осуществляются исключительно монахами монастыря, а утверждаются местным епископом. При этом монахи обязывались выбирать настоятеля не по личной дружбе, но за правую веру, благочестие и административные способности. Избранный таким образом игумен устраивал как каждого отдельного монаха, так и все сообщество в целом. Настоятель отвечал за духовный прогресс, порядок и дисциплину монахов монастыря. Монахи не имели права ничего делать без разрешения настоятеля.

Вступлению человека в монашескую жизнь должна была предшествовать следующая процедура. Настоятель в течение трех лет содержал кандидата в монастыре, чтобы определить, годится ли он для монашеской жизни. Если за это время кандидат проявлял себя послушным, исполнительным, дисциплинированным, он мог стать монахом. Если кандидат был лично знаком настоятелю, тот мог сократить испытательный срок. В противном случае срок должен был быть строго соблюден. Если человек становился монахом, то никто не имел права нарушать его статуса. Если он по какой-либо причине оставлял монастырь, он должен был вернуться к прежнему состоянию.

Довольно часто с уходом одного из членов семьи в монастырь заинтересованные родственники могли растратить часть или всю его долю наследства. Поэтому Юстиниан указывал:

«Мы не разрешаем родителям лишать наследства своих детей, а детям - родителей и в неблагодарности лишать их доли в своем имении, если кто-то из них оставляет мирскую жизнь для жизни монашеской».

Кроме того, родители не могли силой заставить своих детей покинуть монастырь. Обручение и брак могли быть расторгнуты, если один из супругов вступал в монастырь. Они были свободны распорядиться своим имуществом в пределах, предусмотренных государственными законами. Если монах обладал собственностью до вступления в монастырь или получал ее уже находясь в монастыре, эта собственность оставалась за монастырем. Вступив в монастырь и став его монахом, человек не имел права покинуть свой монастырь и перейти в другой. Смена монастырей была плохим примером монашеской дисциплины и твердости и «доброты нрава». Она рассматривалась как проявление духовной слабости. Настоятелям и епископам вменялось не допускать таких переходов. Монахи должны были постоянно жить в одном монастыре. Путешествия по провинции и городу были им запрещены. Если монастырю приходилось вести какие-то дела, он должен был делать это через своих представителей, но не через монахов.

Юстиниан считал, что все монастыри должны быть или мужскими, или женскими. Совместная жизнь монахов и монахинь не только запрещалась, но и даже простые визиты одних к другим не служили укреплению монашеской репутации. Сожительства и свидания нередко становились причиной скандалов, принижавших идеал монашеской жизни в глазах мирян. Женские монастыри могли иметь при себе двух или трех пресвитеров для выполнения необходимых обязанностей: литургий, погребений и ведения некоторых других дел с разрешения местного епископа. Ни при каких обстоятельствах эти пресвитеры не могли жить в монастыре. Если монастырь был окружен стенами, их вход и выход в него контролировался привратниками.

Привратниками назначались монахи безупречного поведения, так что обо всех подозрительных делах немедленно должно было ставить в известность настоятеля. Управление монастырским хозяйством было делом настоятеля монастыря или назначаемого с этой целью монаха, эконома. Когда в монастыре предстояла покупка или продажа зданий или земли, требовалось не только согласие монахов, но и одобрение епископа. Таким образом предотвращалась возможность злоупотребления монастырской собственностью.

Юстиниан рассматривал монашество как весьма важный христианский идеал. «монашеская жизнь, — писал он, — столь почетна и делает вступившего в нее столь угодным Богу, что может освободить его от человеческих слабостей, от покорности естественным нуждам, обогатить его знания, очистить и возвысить его помыслы». В другом месте он подчеркивает:

«Уединенная жизнь и размышления суть священные занятия, возводящие разум к Богу, и приносят огромную пользу не только тем, кто сам ведет такую жизнь, но и всем остальным благодаря своей чистоте и молитвам, которые эти люди обращают к Богу».

Всякий желавший стать монахом, чтобы достичь внутреннего преображения и освободиться от страстей, должен был подчиняться монашеским канонам и жить деиствительно монашескои жизнью. В монастыре монахи стремились усовершенствоваться, участвуя во всех службах, изучая Священное Писание, — всегда в присутствии настоятеля или монахов, известных своими добродетелями:

«Если в монастыре нет церкви, то, поскольку монахам не позволяется совершать прогулки и общаться с другими людьми, мы приказываем, чтобы они присутствовали в церкви только во время службы, в сопровождении настоятеля, диакона и старших монахов, и чтобы после окончания службы они возвращались в монастырь и оставались там, славя Всемогущего Бога, и посвящали себя изучению Библии. Поэтому в монастырях всегда должно быть достаточное количество этих книг, чтобы каждый мог очистить свою душу и омыть ее водою Священного Писания, ибо частое и внимательное его изучение освобождает от искушения, обмана и всех человеческих забот».

Обязанности настоятеля касательно служб, порядка и дисциплины могли выполняться четырьмя или пятью опытными и хорошо образованными монахами, которые являлись пресвитерами или диаконами. Другой обязанностью монахов был труд. Изучение Священного Писания и труд должны были всегда занимать их воображение, охраняя от всех опасностей, проистекающих от лени. Об этом император говорит следующее: «Монахи должны не только изучать Священное Писание, но также и укреплять себя телесно физическим трудом (а именно ручной работой), таким образом, постоянно трудясь и размышляя, ибо ленивый ум не приносит ничего доброго». Такие добродетельные результаты могла дать только система киновии (κοινόβιον), в которой монахи жили, ели и посещали церковь вместе. Монахи, преуспевшие в добродетели, могли оказывать помощь более слабым. Юстиниан приказал поэтому, чтобы общежительная система была принята всеми монастырями. Если количество монахов монастыря было велико, а количество общих спален недостаточно, надлежало построить новые спальни. Конечно, опытные, известные своими добродетелями монахи могли с одобрения настоятеля жить в отдельных кельях.

Это уединение должно было рассматриваться как награда за достигнутые ими добродетели.

Они должны были служить примером для более молодых и менее опытных монахов. В системе киновии вся собственность была общей.

Поскольку монахи должны были всегда жить в монастыре, проводя время в чтении, труде и молитве, они не могли быть ничьими опекунами и попечителями. Им запрещалось посещать театр, участвовать и наблюдать за азартными играми.

Конечно, монах мог стать диаконом, священником или епископом и оставить свой монастырь, но, живя в обществе, он должен был строго следовать правилам своей прежней монашеской жизни.

Никто не безгрешен в этом мире. Совершали грехи и монахи. Раз согрешив, монах должен был прилагать усилия к тому, чтобы грех не повторился. Если же и после того, как были приняты меры, монах продолжал нарушать каноны монашеской жизни, он мог быть изгнан из монастыря. Однако это было лишь самое крайнее средство. Обвиняемые монах или монахиня подлежали не государственному суду, а суду местного епископа. Мирянам было запрещено вмешиваться в дела монашеской общины. Закон требовал от них абсолютного уважения и преклонения перед монашеским порядком. Нарушители наказывались штрафами и ссылкой. Закон требовал смертной казни для всякого, пытавшегося похитить или изнасиловать монахиню, диакониссу или любую женщину, благочестиво живущую в миру или в монастыре. Собственность обвиненного в таком преступлении конфисковывалась и передавалась «благотворительным институтам по месту жительства жертвы».

Из сказанного выше о монашестве очевидно, что своим законодательством Юстиниан стремился как-то упорядочить монашескую жизнь, ставшую в период его правления источником ссор и беспорядков в Церкви и государстве. Он стремился сурово пресечь злоупотребления монашеской собственностью или использования уважения и почтения к монашеской одежде в своих корыстных целях. Более того, он стремился сделать монастыри местами поклонения и благотворительности, где бы души могли обрести убежище, уединение и покой. Превращение монастырей в центры изучения Священного Писания и практического осуществления христианской любви, несомненно, должно было принести пользу как Церкви, так и государству.

Юстиниан верил, что благодать и благословение Божие сойдут на народ, государство и все его начинания, если монахи будут вести благочестивую жизнь, постоянно молясь Богу:

«Если эти святые люди с чистыми руками и душами, свободными от порока, будут молить Бога о благосостоянии государства, нет сомнения в том, что наши армии будут одерживать победы, а города — хорошо управляться. Ибо если Господь будет ублажен и расположен к нам, то почему бы нам не насладиться всеобщим миром и преданностью наших подданных? Земля дарует свои плоды, море — свое богатство, а молитвы нашего народа должны низвести благословение Божие на всю империю».

Придерживаясь таких убеждений относительно монашеских идеалов, Юстиниан построил или обновил многочисленные монастыри в различных местах империи: в Армении, Малой Азии, Палестине, Финикии, на Синае, в Константинополе. Примером его почтительного отношения к монашеству может служить радушный прием, оказанный им в Константинополе знаменитому св. Савве.

Из сказанного выше ясно, что Юстиниан активно вмешивался в дела монашеских общин и всегда возможными способами стремился оказывать им помощь и поддержку. Причина этого заключалась в его религиозных убеждениях, в его вере в высокий идеал монашеской жизни. Своими законами он пытался исправить пороки монашества, чтобы оно более полно могло осуществить свою святую миссию. Законы Юстиниана не только легли в основу жизни византийского монашества, но и сегодня составляют важнейшие принципы организации православной монашеской жизни.

Отрывок взят из книги Астериоса Геростергиоса «Юстиниан Великий — император и святой»

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author