Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Category:

Всяк сущий в ней

Можно ли остановить исчезновение языков в России

Прежде всего потому, что школьное образование часто остается единственной мерой языковой политики, массово охватывающей жителей республик.

После отмены обязательного изучения титульных языков возник естественный вопрос: как же еще реализовать поддержку языков среди всех слоев населения?

Если обучение национальному языку обязательно, то это накладываются обязательства на администрации школ принимать на работу соответствующих учителей, которых должны готовить педагогические вузы. Например, одно время обсуждалась реорганизация факультета удмуртской филологии, вызвавшая широкий общественный резонанс.

Поскольку русский язык остался как обязательный предмет, резонно возникает юридическо-политический вопрос о фактическом «неравноправии» государственных языков в республиках.

Наконец, в российском школьном образовании существует тенденция выполнять только обязательные требования. Так, «русский язык» как обязательный предмет для сдачи в рамках ЕГЭ — мощный стимул работы учителей и, следовательно, учеников.

Предметы по выбору занимают более низкий ранг, а факультативные предполагают заведомо более низкую мотивацию со стороны всех участников учебного процесса.

Поэтому языковые активисты часто требуют, чтобы ЕГЭ можно было сдавать и по региональному языку. В Татарстане, Бурятии существует практика сдачи ЕРЭ по титульному языку на добровольной основе.

Интересно сравнить такую ситуацию с унитарной Украиной, где выпускной экзамен можно сдавать, кроме украинского, также на крымскотатарском, молдавском, польском, русском, румынском и венгерском языках.

Получается, что обучение целому ряду малых языков (алеутскому, селькупскому, ижорскому и тому подобным) толком у нас в стране не налажено и в этом случае языковые активисты только мечтают о том, чтобы соответствующие предметы появились в школьной программе.

С другой стороны, многие языки представителей соответствующих народов (нанайский, языки многих республик в городах) в школах преподают, но в результате ученики не овладевают коммуникативными навыками. Другие же меры поддержки языков не комплексны и не обеспечивают функционирования языков в необходимых сферах.

Наконец, образование на языке (когда все или хотя бы некоторые предметы ведутся на языке А, а не просто язык А как отдельный предмет) в России, в принципе, представлено. Но чаще всего это имеет место в сельских районах, и в целом такое образование сокращается.

Между тем это это перспективное направление, которое могло бы развиваться и как полилингвальное при более гибкой системе школьного образования.

Собственно говоря законодательно право на получение образования на любом языке у граждан России есть, но оно ограничено формулировкой «выбор языка обучения и воспитания в пределах возможностей, предоставляемых системой образования». Это значит, что окончательное решение принимает администрация школы.

А для любой администрации многоязычие — несомненно проблема, для решения которой нужны не только почти единогласная поддержка и понимание задач такого образования населением, но и, например, наличие педагогов с соответствующими компетенциями.

Вот почему высшее образование на региональных языках можно получить только в сфере филологии. А, например, физиков в вузах не готовят ни на татарском, ни на якутском языках (что уж говорить про другие языки России).

Что делать?

Читатель, добравшийся до этого раздела, наверное, уже понял, что проблема языковой политики в разных регионах России почти так же многолика, как сами эти регионы, и просто не может быть устранена каким-то одним «самым правильным» решением на федеральном уровне.

Более того, в случае с языками различия носят даже не региональный, а самый что ни на есть местный характер. Например, меры языковой поддержки бурятского языка на Ольхоне или в Усть-Эгите будут сильно отличаться от мер, потребных в столице республики Улан-Удэ.

Но в целом, опираясь на опыт весьма немногочисленных экспертных исследований, необходимо работать над расширением сфер употребления языка параллельно с работой над увеличения количества носителей. И для каждого конкретного языка в каждом конкретном населенном пункте такие меры поддержки могут отличаться.

⦁ Например, национальный язык может быть достаточно широко представлен в своем регионе и даже за его пределами, на нем могут говорить в крупных городах. Такая ситуация характерна для таких языков, как татарский или якутский.

В этом случае следует максимально расширять тематику языкового контента, вводить разные уровни владения языком и развивать школьное образование и курсы для разных возрастов с точки зрения концепции уровней, разговорных навыков, частотной лексики и грамматики.

Кроме того, необходимо развивать диджитальные инструменты: раскладки клавиатуры и спелл-чекеры, словари, обучалки. Наконец, должна быть продумана система поддержки языка в официальной сфере, в том числе среди работников бюджетной сферы, и в городском ландшафте.

⦁ Если же на национальном языке массово говорит молодежь, но преимущественно вне столицы региона (случай таких языков, как марийский, чувашский, бурятский), то для нее необходимо создавать контент, ориентированный в том числе на сельских жителей, чтобы они могли получать актуальную для них информацию на языке, которым владеют.

Необходимо также вводить практику полилингвального образования в школах, а также обеспечить носителям языка данного региона возможность получать на нем образование разных уровней.

Опять-таки, должна быть продумана система поддержки языка в официальной сфере, на работе и в городском ландшафте.

⦁ Бывает и так, что молодежь уже практически не говорит на национальном языке, но сохраняется достаточно много пожилых его носителей (характерные примеры — нанайский и карельский языки). В этом случае необходимо организовывать и поддерживать общественные инициативы с проектами прямой передачи языка (например по методам «Мастер-ученик» или «Языковое гнездо»).

Тут важно наладить совместную работу пожилых носителей языка и молодежи над контентом, в том числе переводным. Обучение языку должно вестись не формально, а с ориентированием на развитие коммуникативных компетенций.

⦁ Наконец, язык могут знать лишь пожилые его носители, причем еще и редко использовать его в быту. Так бывает, если они живут на большом расстоянии друг от друга. Для кого-то речь может идти о другом конце деревни, но, например, для носителей алеутского языка это может быть расстояние от Петропавловска-Камчатского до острова Беринга.

В этом случае ничего не остается, кроме срочного документирования умирающего языка лингвистами. Они должны составить мультимедийные, широко доступные корпуса текстов на этом языке.

Василий Харитонов
В подготовке статьи также участвовали Софья Мамонова, Томаш Калинич, Вячеслав Иванов и другие участники проекта «Страна языков»

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author