olegchagin

Categories:

АРХЕОЛОГ ПАВЕЛ ВОЛКОВ О ГИПОТЕТИЧЕСКИХ СЛЕДАХ РЕЛИГИОЗНОСТИ В РАННЕМ ПАЛЕОЛИТЕ


В археологии прямым доказательством религиозности человека обычно принято считать факты погребения умерших. Это убедительно.

Явные следы таких ритуальных действий в период позднего палеолита хорошо известны. Есть захоронения, датированные средним палеолитом. Более древних могил пока не найдено [1]. Людей в палеолите было немного. Земля большая. Мало чего сохранилось до нашего времени [2].

Но прежде чем приступить к поиску косвенных свидетельств, проследим, какие же ещё находки (кроме погребений) позволяют археологам говорить о религиозности человека, жившего в более близкое к нам время, например в эпоху неолита («нового каменного века»).

В первую очередь, к числу таковых можно отнести артефакты, традиционно интерпретируемые как «предметы культа».

В материалах археологических коллекций финала палеолита и неолита находок такого рода обнаруживается немало. Обычно это скульптурные изображения людей или животных, сложные для современного понимания, символические наскальные рисунки, гравировки на роговых или костяных пластинах и т.п.

Кроме перечисленных артефактов, к категории «культовых» можно отнести и так называемые «бесполезные орудия»…

При изучении находок позднего палеолита Дальнего Востока России была отмечена необычайная выразительность форм здешних каменных орудий [3]. 

Практически каждый тип инструмента выделялся своей «внешностью». Причём иногда достаточно разительно. Это значит, например, что древний нож для мяса отличался по своей форме от ножа для обработки рыбы и уж никак не походил на нож для строгания дерева. Как показали эксперименты, форма каждого из типов орудий в то время оптимально подходила для выполнения именно «своей» работы.

Совершенство орудий проявлялось не только в подборе удачных форм − древние мастера с большим вниманием относились и к материалу, из которого они изготавливали свои инструменты [4]. Использовался не просто камень, не просто удобный для расщепления и производства изделия, − во главу угла ставились ещё и такие его свойства, которые должны были проявиться послеизготовления из него орудия. Учитывались особенности будущего взаимодействия инструмента и того сырья, которое им придётся обрабатывать.

Так, например, при производстве скребковых орудий мастер использовал в качестве сырья камни различных пород. Если инструмент требовался, скажем, для обработки шкурки зайца, скребок делали из мелкозернистого липарита. Если для выделки шкуры оленя, то орудие готовили из крупнозернистых, рыхловатых, не очень прочных песчаников. Рабочий край такого скребка постепенно выкрашивался и оставлял на поверхности обрабатываемой шкуры абразивный порошок, необходимый для качественной и эффективной работы. При выделке шкур крупных животных это заметно повышало производительность труда. Скребки, обладающие свойствами такого запланированного саморазрушения, являлись фактически идеальными специализированными инструментами.

Коллекция дальневосточных археологических памятников демонстрирует и удивительно удачные результаты расщепления такого минерала, как халцедон. 

Структура этого камня делает правильный процесс его раскалывания чрезвычайно сложным. Мало того, что в природе халцедон обычно попадается с внутренними трещинами, в нём ещё множество пустот и посторонних включений. Отколоть от такого камня отщеп очень непросто. Тем более трудно сделать орудие из цельного желвака.

И всё же из халцедона орудия делали, и делали внешне очень даже неплохие.

Всё это свидетельствует о высоком уровне развития технологии производства, о большом опыте и мастерстве жителей региона в период позднего палеолита.

В связи с этим особенно странными кажутся отдельные факты изготовления этими же людьми орудий… заведомо малопроизводительных.

Казалось бы, в области производства инструментария всё должно быть подчинено принципу рациональности. Но некоторые из орудий того времени не просто удивительно неэффективны, они ещё и неудобны, ими почти невозможно работать…

Экспериментальные исследования показали, что халцедоновые скребки слишком долго сохраняли чересчур острые «зубцы» на своём рабочем крае, − оттого часто прорезали, рвали, фактически портили обрабатываемую шкуру. Истирания (саморазрушения) таких орудий не происходило, − не вырабатывался необходимый абразив. Для орудий по обработке шкур это − неподходящий материал. Такой камень разумно использовать для изготовления ножей, например, но никак не для скребков.

На изготовление подобных орудий требовалось много сил и времени.

Зачем они?

Кроме того, выяснилось, что такие уникальные изделия соседствуют в инструментарии с огромным числом обычных орудий, функционально аналогичных, но изготовленных из более простых и более подходящих для реальной работы материалов. Использование простых орудий во много раз эффективнее, чем возня с малопригодными для дела, но сияющими на солнце красавцами.

Чем можно объяснить такие странности?

В качестве ещё одного примера противоестественной для инструментария нерациональности, теперь уже в формах инструментов, можно упомянуть о «лавролистных клинках», широко распространённых в позднем палеолите и неолите Дальнего Востока.

Артефакты представляют собой сравнительно плоские в сечении, бифасиальные (т.е. двусторонне обработанные) изделия различных размеров и пропорций. Орудия, как правило, тщательно отделаны и являют собой очередной образец совершенства в технике расщепления камня.

Установлено, что относительно массивные изделия этого типа использовались, в основном, в качестве разделочных ножей для обработки мяса животных и рыбы. Эти сравнительно прочные и износоустойчивые инструменты были очень удобны. Изготовляли их в большом количестве, и у людей, несомненно, был большой опыт их производства.

Но в археологических коллекциях можно обнаружить и внешне как бы уменьшенные копии упомянутых выше лавролистных клинков. Размер обычно не более мизинца. Отделка их не менее тщательна, а форма скорее напоминает лист ивы, а не лист лавра. Таких находок сравнительно немного.

Трасологический анализ показал, что «иволистные клинки» были «мясными ножами». Но весьма необычными… Их использовали при непосредственном употреблении мяса в пищу. Эти орудия можно условно именовать «столовыми ножами» [5].

Иволистные микроножи − инструмент, в такой работе очень эффективный.

Но некоторые изделия такого рода из дальневосточных коллекций имеют интересную особенность. Они изящно обработаны специальной ретушью, и их форма особенно совершенна. Очевидно, что их изготовление потребовало от мастера больших знаний, навыков, времени и терпения в работе.

Удивительны были результаты экспериментов по определению сравнительной эффективности этих микроножей и ножей, в качестве которых использовались обычные отщепы или пластинки.

Выяснилось, что наши красивые бифасиальные микроножи «в деле» не особенно-то и удобны… Вдобавок, они оказались ещё и недостаточно остры. Простой, обычный отщеп режет мясо лучше [6].

Наверное, поэтому бифасиальные иволистные «столовые микроножи» − сравнительная редкость.

Какова же была цель изготовления столь необычных, геометрически совершенных по форме, но малоэффективных в работе инструментов?

Прямое утилитарное назначение подобных изделий представляется весьма сомнительным. Вероятно, наиболее важной характеристикой орудий этого типа должны были быть красота материала, из которого они изготовлены, и яркая, запоминающаяся форма изделий (рис. 1).

Рис. 1. Обычные и «бесполезные» ножи из археологических коллекций позднего палеолита и раннего неолита Дальнего Востока

Наиболее традиционным объяснением существования в одной коллекции орудий «различного качества и степени обработки» считается тезис о различной классификации людей, их изготовлявших. Работа опытного человека давала якобы высокохудожественные результаты, а продукция ученика резко отличалась по уровню мастерства.

Конечно, такое объяснение возможно. Но результаты сравнительных исследований производственной деятельности людей, живущих «в этнографическое», т.е. в ещё более близкое к нам время, показывают, что доля продукции «учеников» в общей массе применявшихся в обиходе изделий крайне мала. Попросту говоря, продукция с признаками деятельности неумелых работников всегда составляет значительно меньшую часть общего числа используемых изделий. В наших же археологических коллекциях меньшую часть инструментария составляют, напротив, морфологически «совершенные» микроножи.

Существование особо «красивых» изделий в инструментарии можно объяснить и, конечно, всегда присущим человеку стремлением окружать себя по возможности изящными вещами. Но на общем фоне малопонятных стимулов в поведении человека желание изготовить малопроизводительный рабочий инструмент только ради его красоты выглядит уж совсем чрезмерным излишеством.

Вполне вероятно, что среди артефактов, именуемых археологами инструментарием, существовали орудия, предназначенные для периодического выполнения поистине необычных операций. Это могла быть особая иррациональная деятельность, к каковой можно отнести действия культовые, т.е. стимулированные не утилитарным, а особым, религиозным, чувством. Исходя из такого предположения, можно объяснить и желание человека изготовить для неординарной цели и специальный, не похожий на другие, инструмент.

Красота орудия в таких случаях, вероятно, компенсировала его не столь высокие «рабочие» характеристики. Отсюда вполне объяснимо и обращение к ярким, внешне эффектным сырьевым материалам.

Представьте себе нож из прозрачного, кровавого цвета сарда или полосатого желто-туманного агата… Впечатляет.

Если за обычным завтраком человек мог с успехом пользоваться «столовым ножом» из отщепа, то для совершения аналогичного, но уже ритуального действия требовался, конечно, неординарный по красоте инструмент. Иволистный нож вполне мог быть тем самым ритуальным орудием, которое требовалось человеку в сакральных трапезах. Ведь в данном случае для инструмента существенна уже не его производительность, а именно яркий, запоминающийся, отличительный внешний вид.

Для периода позднего палеолита всё сказанное выше звучит более-менее естественно. И если к уже известному набору «традиционно культовых артефактов» добавятся ещё и «культовые орудия», то в археологии сенсации это не вызовет, а в нашем представлении о жизни человека в финале древнекаменного века ничего радикально не изменит.

Но есть ли что-нибудь подобное среди материалов раннего палеолита? Не был ли человек религиозен изначально?

Нет ли культовых орудий среди древнейших находок?

Если так, то − какими же свойствами должно обладать каменное орудие раннего палеолита, чтобы его можно было охарактеризовать как культовое?

Как показывает опыт исследования поздних (верхнепалеолитических) коллекций, искомое орудие должно:

− иметь яркую, легко отличимую от обычного утилитарного инструмента форму или быть изготовленным из неординарного материала;

− быть монофункциональным, т.е. не использоваться в других, более повседневных работах;

− нести на себе следы использования в действиях, которые могут быть интерпретированы как культовые.

Есть ли артефакты, соответствующие перечисленным требованиям, в коллекциях древнейших археологических памятников?

Не вызывающими сомнений и наиболее ранними в истории орудиями человека считаются изделия ашельской культуры [7].

Исследования материалов этого периода показывают, что люди использовали в это время функционально очень разнообразный каменный инструментарий. 

Абсолютное большинство орудий в это время было полифункциональным. Это означает, что, например, один и тот же нож мог применяться и для резания овощей, и для работы по дереву, и, при необходимости, для скобления кости.

Все эти разнообразные по функциям ашельские инструменты не имели ярких специализированных форм. То есть в качестве орудий в основном употреблялись слабообработанные или вовсе неподправленные отщепы или сколы с камня.

И в это же время, наряду с орудиями для различных функций и для непродолжительной работы, систематически изготавливались орудия, совершенно не похожие на другие.

Неординарны все три основных показателя:

− технология производства;

− форма;

− назначение.

Эти орудия не были полифункциональны, как все прочие.

Эти орудия не изготавливались из случайных осколков.

Говоря об этих необычных для всего прочего ашельского инструментария изделиях, один из крупнейших специалистов в функциональном и технологическом анализе В. Е. Щелинский отмечает, что производство такого рода изделий происходило по несомненно неординарной, особенно сложной, не имеющей в то время аналогов технологии.

Итак, мы видим, что в ашельских археологических коллекциях присутствуют явно неординарные изделия. Эти орудия обладают двумя важными для наших исследований качествами: монофункциональностью и признаками изготовления по специальной, особой технологии.

Исследования В. Е. Щелинского привели к очень важному экспертному заключению: все интересующиеся нас орудия оказались «мясными разделочными ножами для длительного пользования». Роль этих тщательно отделанных, морфологически ярко выделяющихся из общего набора более примитивных орудий ещё и «как бы оттенена тем, что на стоянках, начиная с олдувайской эпохи, они встречаются с массой простых, недифференцированных в функциональном отношении орудий» [8].

«Ашельские рубила» («бифасы», иногда − «handaxes») это, пожалуй, наиболее знаменитые и уже знакомые нам изделия раннего палеолита (рис. 2).

Технология их производства действительно очень сложна. В период «развитого ашеля» эти изделия были уже столь совершенны, что дальнейшая история, пожалуй, не знает примеров достижения столь выдающихся успехов в обработке камня.

Итак, мы видим, что в эпоху раннего палеолита:

  1. Тщательная отделка орудий из камня производилась лишь при изготовлении только одного типа инструмента. Материал для него подбирался особо качественный. Эти листовидные, бифасиально обработанные артефакты имеют необычайно выразительную и законченно-красивую форму, разительно отличающую их от всех других изделий инструментария того времени.
  2. Только это орудие в ашельский период истории было монофункциональным, т.е. узкоспециализированным, и не использовалось в каких-либо других, повседневных работах.
  3. Отношение людей к этим инструментам было явно необычным. Но, пожалуй, наиболее важным для нас является их функциональная специализация − «разделка туш животных».

Рис. 2. Бифасиальные орудия (ашельские рубила). Палестина. Пещера Табун [9]

Нетрудно заметить, что «ашельские бифасиальные орудия» обладают практически всеми признаками, которые можно считать обязательными для характеристики культовых изделий. Орудия подчеркнуто неординарны в инструментарии эпохи. Если предположить, что для совершения первых в истории жертвоприношений человеку реально необходим только один инструмент − жертвенный нож, то этим орудием вполне могли быть древнейшие бифасы, явно находящиеся вне ряда обычных, бытовых, повседневно используемых предметов.

Примечания

[1] Хоронить, вообще-то, могли не только в земле. Из недавних обычаев многих народов известны погребения и на поверхности. Умерших укладывали и на голые скалы, оставляя на съедение диким зверям и птицам, прятали среди веток или в дупла деревьев, опускали тела умерших в реки или − довольно часто − сжигали… Что только не делали… Обнаружить следы подобных захоронений археологам почти невозможно.

[2] Пока книга готовилась к печати, в Испании нашли массовое погребение людей, датированное в 350 тыс. лет назад. А это уж совсем ранний палеолит (см. майский выпуск L'Antropologie за 2003 год или Le Figaro от 21 мая 2003 <…>) <…> В настоящем издании дополнен текст, но не количество сносок на новые археологические исследования. В этом занятии должен быть разумный предел. Однако, сделать одну добавочную ссылку, именно на принятый в науке вариант некоторых последних авторских публикаций по затронутым в тексте проблемам, наверное, будет простительно: Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып. 3: Парадоксы археологии. − Новосибирск, 2004.

[3] Окладников А. П., Деревянко А. П. Громатухинская культура. Новосибирск: Наука, 1977; Деревянко А. П., Волков П. В., Ли Хонджон. Селемджинская позднепалеолитическая культура. Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 1998.

[4] Волков П. В. Трасологические исследования в археологии Северной Азии. − Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 1999. С. 41-63.

[5] По правилам «хорошего тона» палеолитического времени, культурный человек просто так мясо с костей не отрывал. А полагалось зацепить зубами небольшой кусочек, оттянуть его от большого шмата и аккуратно отрезать только то, что способны проглотить. Нечто подобное известно по этнографическим наблюдениям. Сейчас такие ножи в приличном обществе не употребляют.

[6] У микроножа есть только одно преимущество − его можно периодически «оживлять», то есть подтачивать по особой технологии.

[7] По разным оценкам, появление памятников этой культуры относят ко времени около 1 млн. лет назад.

[8] Щелинский В. Е. Каменные орудия труда из пещеры Азых // Экспериментально трасологические исследования в археологии. − СПб., 1994. С. 35.

[9] Палеолит Ближнего и Среднего Востока. − Л.: Наука. ЛО, 1978. С. 48 (Палеолит мира).

Волков П. В. Феномен Адама. Экспериментальная археология о человеке до Потопа. − Новосибирск: Издательский дом «Сова», 2008. − С. 197-208.

Comments for this post were locked by the author