Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

Демиург Политбюро 2.0

В этом году начало Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) совпало с публикацией доклада «Политбюро 2.0 и антиистиблишментная волна», который тут же дал массу пищи для дебатов в среде политологов и экспертов.

На полях ПМЭФ мы взяли интервью у Евгения Минченко - аналитика, практикующего политтехнолога и лоббиста.

Недавно начался новый этап в его карьере - Евгений Минченко возглавил Центр изучения политических элит Института международных исследований МГИМО.

Готовится ли «трансфер»? Что, кого, куда и как он перемещает?

Трансфер должен не переместить, а сохранить.

Задача правящей элиты, на мой взгляд, - создать слой наследственной аристократии, которая будет управлять страной десятилетиями, если не веками. Это то, что удалось сделать Наполеону Третьему во Франции, который создал симбиоз разнообразных элитных групп – они и сейчас составляет костяк французской элиты.

И вот в настоящий момент идёт тестирование участников этой большой коалиции, в неё входят «наследники» (они же «принцы»), выходцы из «двора» первого лица и отобранные в состав элиты технократы.

Нечто подобное было реализовано нашими китайскими товарищами с идеей нескольких «поколений руководителей», которая, правда, начала пробуксовывать при Си Цзиньпине.

Эта идея плановой ротации элиты при неизменности ее костяка наталкивается на большое количество препятствий. Первое - отказ элит Запада признавать российскую элиту частью элиты мировой. Второе - человеческий фактор, как мы могли убедиться на кейсе с отставкой врио губернатора астраханской области Морозова. Третье - отсутствие формально прописанной стратегии трансфера и рекрутирования элит, что порождает большое количество противоречий.

Какой будет структура управления по итогам трансфера? Кто во главе – Госсовет, Совфед, Премьер, Президент, Национальный лидер?

Мое мнение - от системы неформального управления необходимо переходить к усилению институтов. В России полномочия президента чрезмерны даже по Конституции. В реальности они ещё больше. Важно выстроить более сбалансированную систему. Задача номер один - формирование реально независимой судебной власти.

Результаты нацпроектов должны ознаменовать собой великие свершения путинской эпохи, а если не получится?

Национальные проекты настолько расплывчато сформулированы и их так много, что одинаково трудно, как подвергать их критике (потому что мало кто понимает, что это такое), так и представлять их в виде великих свершений.

Вы выступаете с идеей Политбюро 2.0, но раскритиковали подобный подход в финале «Игры престолов». Почему так?

В финале «Игры престолов» нет никакого Политбюро и нет баланса элит. Это начало распада системы. Один сепаратистский регион мирно выходит из состава федерации при попустительстве короля. Власть фактически захвачена группой авантюристов при крайне невнятном номинальном правителе. Катастрофа неизбежна.

В чем, на ваш взгляд, суть и политическое значение научно-технологического прорыва?

Я думаю, в правильно выбранных приоритетах. Россия не может себе позволить быть лидером во всём. Поэтому важно выбрать несколько критически важных технологий.

Кто входит в Госсовет научно-технологического прорыва?

Мы в докладе обозначили круг этих лиц. Формально в правительстве это Силуанов и Мантуров. Они отвечают за СПИКи, у них административные рычаги. Идеологически это Ковальчуки и Кириенко. Кроме того, стоит выделить связку Собянин-Греф.

Каковы основные измерения политики в области науки и высшего образования?

Про это я читаю в вашем канале. Сам себя не считаю большим специалистом по этой теме.


Сергей Кириенко конструирует весьма интересную политическую Систему – в чем ее достоинства и недостатки? Позволит ли она пройти эпоху Трансфера?

Это система меритократического отбора. Фактически в политику перенесены корпоративистские практики. В условиях новой политической реальности эта система должна подкрепляться системной работой с человеческим материалом. Но мне эта система видится скорее переходной. Впереди неизбежная перестройка и принципов госуправления, и партийно-политической системы.

Наш канал часто говорит о гибкости системы, возможности ошибок и компромиссов – разделяете ли вы нашу точку зрения?

Да, система должна быть гибкой. Является ли она гибкой сейчас? Не уверен. Иначе не приходилось бы так часто президенту в ручном режиме разруливать кризисы регионального и даже муниципального уровня.

Может ли действительно непредвзятый политолог быть практикующим политтехнологом?

Это разные профессии. Но самое важное качество для них обеих - умение выключить эмоции.

Вы очень много и часто проводите аналогии с единоборствами. На какое из них больше всего похожа российская политика? Нам кажется, что на рестлинг – яркие костюмы, громкие крики, но глубокая прорежиссированность действия. Как вы относитесь к такой позиции?

Даже в рестлинге один из участников может выйти из-под контроля и начать играть не по сценарию. Такие ситуации будут происходить всё чаще.

На ваш семинар заходят Путин, Кириенко и Медведев. Какой именно семинар с ними вы проведете или какую лекцию прочитаете?

С одной стороны, их учить - только портить. А с другой - я бы предложил расширить состав участников и сделать деловую игру с представителями других политических сил. Самые лучшие семинары у «Минченко консалтинг» были те, на которых соревновались люди из разных политических лагерей.

Каково политическое кредо современной России?

С нами не связывайся - дороже выйдет.

А каким оно должно быть?

С нами выгодно иметь дело.

Если вам предложат стать замминистра науки и высшего образования с собственным выбором функций – согласитесь?

Нет, конечно. Не люблю административную работу. Мне много раз предлагали пойти на госслужбу, и я каждый раз отказывался.

Как вы оцениваете политическое позиционирование министра Котюкова и всего Минобрнауки?

Пока достаточно расплывчатое. Нет дела - "визитной карточки".

Сегодня стартует ПМЭФ. Поделитесь соображениями по актуальным трендам? Что будут обсуждать в кулуарах?

Надеюсь, что наш доклад «Политбюро 2.0 и антиистеблишментная волна». Мне, кстати, один из героев доклада сегодня позвонил и поблагодарил за то, что его перевели в ЦК из кандидатов в члены Политбюро 2.0.

---

Читайте «Политбюро прорыва» от «Научно-образовательной политики« с комментариями и развитием идей доклада «Минченко консалтинг» здесь, а далее продолжение и финал.

Политбюро прорыва

Новый доклад «Минченко консалтинг» «Политбюро 2.0 и антиистеблишментная волна» посвящен изучению ситуации в это наиболее приближенной к президенту неформальной структуре принятия решений.

Отметим наиболее заинтересовавшие нас тезисы, прокомментируем и раскроем их в направлении науки, образования и прорыва.

Кадры, лидеры, идеология

В политическом менеджменте акцент делается не на поощрение политической конкуренции, а на отбор и выращивание новых технократических кадров.
Тем не менее, конкуренция сохраняется, но не между элитными группами (здесь целью скорее является поиск и сохранение консенсуса), но в рамках самого отбора кадров (профессиональные управленческие конкурсы), а также между управляемыми сущностями («соревнования» между ведомствами за реализацию нацпроектов и между регионов за достижение KPI).

В обществе оформился устойчивый запрос на политиков нового типа, который на
данный момент не удовлетворяют в полной мере ни власть, ни оппозиция.
Не менее интересен запрос и общества, и архитекторов политсистемы (вот где удивительное единство) на лидеров нового типа. Их поиск, отбор и поддержка – в центре внимания АНО «Россия – страна возможностей» и Агентства стратегических инициатив. Базовый уровень – низовое лидерство, муниципальное и региональное. В фокусе поиска – лидеры, команды и потенциально готовые к упаковке в коробочный формат проекты.

«Доставка» в верхние эшелоны власти осуществляется на федеральном уровне в рамках «Лидеров России», на региональном – соответствующими местными конкурсами, в рамках отраслей – формирующейся системой специализированных профессионально-управленческих лифтов.

Привычные для власти методы утилизации атиистеблишментных настроений близки к исчерпанию своей эффективности.
Этот фактор послужил одной из причин перехода к мобилизационной модели. Она состоит из двух элементов – прорыв (концентрация ресурсов и стресс-тест управленческой системы) и патриотизм участия (стимулирование граждан к работе в рамках позитивной повестки – волонтеры, НКО, соцлифты).

«Прорывная мобилизация» предусматривает не только проверку в «боевых условиях» (и прорыва, и трансфера), но также – публичную порку и отсечение неэффективных элементов и структур.

Однако (это крайне важно), система приобретает способность двигаться и гибкость – это обеспечивает возможность оперативной и многовариантной реакции на весь спектр внутренних и внешних вызовов.

«Политбюро прорыва»

Научно-образовательная политика закреплена за Ковальчуками, в сфере их влияния – новая энергетика и Арктика. Арктический альянс – Ковальчуки, Тимченко, Михельсон.

Ключевыми компонентами в рамках научно-технологического прорыва являются две атомные твердыни – Росатом и Курчатовский институт, а ядро «группы прорыва» составляют Сергей Кириенко и Михаил Ковальчук.

В силу отраслевого характера своего влияния в докладе не отмечен помощник президента Андрей Фурсенко, однако его роль в науке и образовании переоценить невозможно. Наравне с Михаилом Ковальчуком он формирует ядро «старой гвардии» в этих вопросах. Именно она зачастую принимает многие принципиальные решения. Ярким проявлением стало распределение первой волны научно-образовательных центром мирового уровня (что, впрочем, не отменяет высочайшего уровня готовности всех пяти участников).

В рамках научно-образовательной политики ключевым игроком федеральной исполнительной власти является Михаил Котюков (принадлежит к «группе прорыва»), возглавляющий профильное Министерство науки и высшего образования («министр научно-технологического прорыва»). На него же возложена ответственность по взаимодействию с РАН и контролю за эффективностью ее работы. Координацию выполняет Т. Голикова («вице-премьер прорыва»).


«Фронт прорыва»

Выделение критически важных новых технологий и создание спецпроектов по
их развитию.
Определено в докладе как 1 из 8 методов значимого увеличения ресурсного потенциала страна в сжатые срок. Персонально по этому вектор работают - Силуанов, Мантуров, Ковальчук, Кириенко, Греф.

Отметим, что перечислены почти все участники «фронта прорыва» - атомное ядро науки и технологий (Ковальчуки и Кириенко), технологический блок (Чемезов и Мантуров), цифра и банковское сопровождение (Греф). Присутствие Силуанова именно с точки зрения научно-технологического прорыва неочевидно – здесь логичнее бы смотрелся Кудрин (цифровая нацпроектная инквизиция).

С. Чемезов и С. Шойгу курируют сферу обороны и ВПК.
Важным элементом интеграции этих отраслей в научно-технологический прорыв (и требуемой президентом диверсификации и конверсии) является включение Михаила Ковальчука к научно-исследовательским векторам работы через военный технополис ЭРА.

Это придает большей жесткости конструкции «военного» локомотива, который наравне с атомным является одним из двух основных движителей прорыва.

Дополнительные направления - к этим вопросам стыкуются генетика, меганаука с мегаустановками (генетические, синхротронные и нейтронные исследования курирует Курчатовский институт), а также цифровая экономика (Росатом-Ростех-Ростелеком-Сбербнак) и искусственный интеллект.

С. Чемезов, по оценкам экспертов, обладает наиболее высоким среди членов Политбюро 2.0 влиянием на силовые структуры и АП (в частности, за счет кооперации с главой АП А. Вайно).
Именно научно-образовательно-технологические вопросы позволяют интегрировать этот контур со вторым: Ковальчуки – Кириенко. А указанные направления работы становятся дополнительной стяжкой и пространством консенсуса. Это нивелирует (хотя бы частично) трения как внутри АП, так и между Ковальчука и Чемезовым.

Москва становится центром обкатки новых технологий (в частности, заявленная программа цифровизации).
Однако, это не позволяет С. Собянину полноценно интегрироваться во «фронт прорыва». Функционал Москвы остается ограниченным – преимущественно технологическим (технопарки, научно-технологическая долина «Воробьевы горы») или цифровым (госуслуги, МФЦ). Непосредственно научные компоненты выведены за скобки – это результат частично непонятности данных вопросов для Собянинка как управленца, а в некоторой степени – «проклятия столиц» (что столичное – то федеральное и общее).

Орбиты власти «Политбюро прорыва».
На схеме в докладе «Минченко консалтинг» отсутствует самостоятельный научно-технологических блок. Он распадается на науку (и образование) в рамках «Финансов и социальной политики», а также частично присутствует по вектору «Оборона, ВПК» в меньшей степени – «Цифровая экономика, IT».

Тем не менее нарисовать сектор все же можно (в его научно-образовательном измерении) – он проходит во многом по Ковальчуку (в нашем случае - Михаилу), Кириенко, немного захватывает Набиуллину (особенно в свете супруга – ректора ВШЭ Кузьминова), Грефа (цифра), Матвиенко (в последнее время уделяет значительно внимание этим вопросам), по касательной через Голодец (следовое влияние на образование) и почти целиком – через Голикову.

Отраслевые измерения прорыва
Работа в рамках одной из отраслей требует выстраивания более сложных механизмов координации и управления. Примером является АПК – в нем реализуется Федеральная научно-техническая программа развития сельского хозяйства. Программой управляет совет, чьими сопредседателями являются А. Фурсенко и Т. Голикова, а непосредственная работа ведется между Минобрнауки (М. Котюков) и Мисельхозом (Дм. Патрушев).

Использование подобных схем сдержек и противовесов вполне эффективно в областях, где необходима реализация прорывных инициатив, при этом существует много групп влияния с выходом на других членов Политбюро 2.0.


В обновленном после президентских выборов Правительстве РФ влияние
полноправных членов Политбюро 2.0 на министров остается определяющим. В этих условиях важную роль противовеса влиянию членов Политбюро 2.0 играют вице-премьеры правительства Д.Медведева.
Интересно отметить, что у премьер-министра Медведева по инерции сохраняются амбиции если не в научно-технологическом, то точно в инновационном секторе. Ранее все эти вопросы курировал А. Дворкович, ныне перемещенный в «Сколково».

Дмитрий Медведев при удобном случае активизирует свои премьерские полномочия по научно-технологическим вопросам – в частности, продолжается «бодание» с Росатомом относительного атомного национального (позиция госкорпорации и «группы прорыва») или федерального в рамках «Науки» (мнение Медведева) проекта.

Вместо системы сдержек и противовесов в области науки и высшего образования создана эффективна работающая связка Т. Голикова – М. Котюков. Ментально оба чиновника очень близки (контрольное и финансовое мировоззрение), а в прямом контакте с ядром «группы прорыва» получается запустить ритмичное и динамичное администрирование процессов.

Проблемы возникают либо на уровне выше (атомный нацпроект), либо ситуативно – некоторая традиционная критика Минобрнауки и министра Котюкова со стороны парламента (Матвиенко, Никонов).

Каждый член Политбюро 2.0 претендует на то, чтобы курировать очень большую структуру, которая распоряжается большим объемом ресурсов. В теории тяжесть подобной конструкции должна исключить возможность ее безболезненного расформирования (too big to fall), а иногда и простого реформирования, то есть передачи другому влиятельному члену правящей коалиции. При этом члены Политбюро 2.0 постоянно проводят экспансию в своей и смежных сферах, поглощая более мелких игроков.
Эта логика (в принципе) соответствует особенностям позиционирования ядра «группы прорыва» (Ковальчуки и Кириенко). Однако, в вопросах науки и технологий часто складывается ситуация уникальных компетенций, а следовательно – объективного монополизма. Так атомные вопросы практически целиком развиваются связкой Росатом –Курчатовский институт – МИФИ.

В этой связи прямое поглощение мелких игроков не столь рационально. Сама идея научно-технологического прорыва больше не про «естественный отбор», но «арбитраж и координацию усилий».

Именно поэтому противостояния в области науки и высшего образования (критические полномочия в этих вопросах сосредоточены в руках «группы прорыва») не носят столь жестокий характер. В частности, соблюдаются «конвенционные методы» в конфликте «группы прорыва» и «четверного союза» (Российская академия наук – МГУ – Российская академия образования – Рособрнадзор).

Интеграция дополнительных участников в прорыв осуществляется в рамках более широкого «фронта» - так включены в повестку Чемезов и Шойгу (вектор военной и двойного назначения науки и технологий), Греф (цифра), Кудрин (контрольно-надзорная деятельность).

Одна из гранд-дам образования Е. Шмелева (Сириус, Ротенберги) полностью интегрирована в идеологию и риторику прорыва; то же можно сказать и о замминистра просвещения М. Раковой (Кванториумы и проектный офис нацпроекта «Образование»).

Министр просвещения О. Васильева придерживается более консервативно-гуманитарной позиции и ищет способы повышения политического веса внутри всего прорыва без открытого примыкания к ключевым структурам. В этом заключается основа ее тесного сотрудничества с РАН по вопросу «опорных школ». Связь с «фронтом прорыва» также идет по цифровой и идеологической линиям.

Российская академия наук не обладает собственной постоянной политической субъектностью на уровне Политбюро 2.0, кандидатов или ЦК. Ее со временем неизбежно теряемый вес – производный от взаимодействия с Минобрнауки (или иными участниками этого сектора орбит влияния) либо впрямую делегируемый (например, лично президентом). Впрочем, в «Политбюро прорыва» президент РАН Александр Сергеев все же входит, но далеко не на первых ролях.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author