Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Политбюро прорыва

Новый доклад «Минченко консалтинг» «Политбюро 2.

0 и антиистеблишментная волна» посвящен изучению ситуации в это наиболее приближенной к президенту неформальной структуре принятия решений.

Отметим наиболее заинтересовавшие нас тезисы, прокомментируем и раскроем их в направлении науки, образования и прорыва.

Кадры, лидеры, идеология

В политическом менеджменте акцент делается не на поощрение политической конкуренции, а на отбор и выращивание новых технократических кадров.

Тем не менее, конкуренция сохраняется, но не между элитными группами (здесь целью скорее является поиск и сохранение консенсуса), но в рамках самого отбора кадров (профессиональные управленческие конкурсы), а также между управляемыми сущностями («соревнования» между ведомствами за реализацию нацпроектов и между регионов за достижение KPI).

В обществе оформился устойчивый запрос на политиков нового типа, который на

данный момент не удовлетворяют в полной мере ни власть, ни оппозиция.

Не менее интересен запрос и общества, и архитекторов политсистемы (вот где удивительное единство) на лидеров нового типа. Их поиск, отбор и поддержка – в центре внимания АНО «Россия – страна возможностей» и Агентства стратегических инициатив. Базовый уровень – низовое лидерство, муниципальное и региональное. В фокусе поиска – лидеры, команды и потенциально готовые к упаковке в коробочный формат проекты.

«Доставка» в верхние эшелоны власти осуществляется на федеральном уровне в рамках «Лидеров России», на региональном – соответствующими местными конкурсами, в рамках отраслей – формирующейся системой специализированных профессионально-управленческих лифтов.

Привычные для власти методы утилизации атиистеблишментных настроений близки к исчерпанию своей эффективности.

Этот фактор послужил одной из причин перехода к мобилизационной модели. Она состоит из двух элементов – прорыв (концентрация ресурсов и стресс-тест управленческой системы) и патриотизм участия (стимулирование граждан к работе в рамках позитивной повестки – волонтеры, НКО, соцлифты).

«Прорывная мобилизация» предусматривает не только проверку в «боевых условиях» (и прорыва, и трансфера), но также – публичную порку и отсечение неэффективных элементов и структур.

Однако (это крайне важно), система приобретает способность двигаться и гибкость – это обеспечивает возможность оперативной и многовариантной реакции на весь спектр внутренних и внешних вызовов.

«Политбюро прорыва»

Научно-образовательная политика закреплена за Ковальчуками, в сфере их влияния – новая энергетика и Арктика. Арктический альянс – Ковальчуки, Тимченко, Михельсон.

Ключевыми компонентами в рамках научно-технологического прорыва являются две атомные твердыни – Росатом и Курчатовский институт, а ядро «группы прорыва» составляют Сергей Кириенко и Михаил Ковальчук.

В силу отраслевого характера своего влияния в докладе не отмечен помощник президента Андрей Фурсенко, однако его роль в науке и образовании переоценить невозможно. Наравне с Михаилом Ковальчуком он формирует ядро «старой гвардии» в этих вопросах. Именно она зачастую принимает многие принципиальные решения. Ярким проявлением стало распределение первой волны научно-образовательных центром мирового уровня (что, впрочем, не отменяет высочайшего уровня готовности всех пяти участников).

В рамках научно-образовательной политики ключевым игроком федеральной исполнительной власти является Михаил Котюков (принадлежит к «группе прорыва»), возглавляющий профильное Министерство науки и высшего образования («министр научно-технологического прорыва»). На него же возложена ответственность по взаимодействию с РАН и контролю за эффективностью ее работы. Координацию выполняет Т. Голикова («вице-премьер прорыва»)

http://minchenko.ru/netcat_files/userfiles/PB_2.0_I_ANTIISTEBLIShMENTNAYa_VOLNA_04.06.19_LAST.pdf

«Фронт прорыва»

Выделение критически важных новых технологий и создание спецпроектов по

их развитию.

Определено в докладе как 1 из 8 методов значимого увеличения ресурсного потенциала страна в сжатые срок. Персонально по этому вектор работают - Силуанов, Мантуров, Ковальчук, Кириенко, Греф.

Отметим, что перечислены почти все участники «фронта прорыва» - атомное ядро науки и технологий (Ковальчуки и Кириенко), технологический блок (Чемезов и Мантуров), цифра и банковское сопровождение (Греф). Присутствие Силуанова именно с точки зрения научно-технологического прорыва неочевидно – здесь логичнее бы смотрелся Кудрин (цифровая нацпроектная инквизиция).

С. Чемезов и С. Шойгу курируют сферу обороны и ВПК.

Важным элементом интеграции этих отраслей в научно-технологический прорыв (и требуемой президентом диверсификации и конверсии) является включение Михаила Ковальчука к научно-исследовательским векторам работы через военный технополис ЭРА.

Это придает большей жесткости конструкции «военного» локомотива, который наравне с атомным является одним из двух основных движителей прорыва.

Дополнительные направления - к этим вопросам стыкуются генетика, меганаука с мегаустановками (генетические, синхротронные и нейтронные исследования курирует Курчатовский институт), а также цифровая экономика (Росатом-Ростех-Ростелеком-Сбербнак) и искусственный интеллект.

С. Чемезов, по оценкам экспертов, обладает наиболее высоким среди членов Политбюро 2.0 влиянием на силовые структуры и АП (в частности, за счет кооперации с главой АП А. Вайно).

Именно научно-образовательно-технологические вопросы позволяют интегрировать этот контур со вторым: Ковальчуки – Кириенко. А указанные направления работы становятся дополнительной стяжкой и пространством консенсуса. Это нивелирует (хотя бы частично) трения как внутри АП, так и между Ковальчука и Чемезовым.

Москва становится центром обкатки новых технологий (в частности, заявленная программа цифровизации).

Однако, это не позволяет С. Собянину полноценно интегрироваться во «фронт прорыва». Функционал Москвы остается ограниченным – преимущественно технологическим (технопарки, научно-технологическая долина «Воробьевы горы») или цифровым (госуслуги, МФЦ). Непосредственно научные компоненты выведены за скобки – это результат частично непонятности данных вопросов для Собянинка как управленца, а в некоторой степени – «проклятия столиц» (что столичное – то федеральное и общее).

Орбиты власти «Политбюро прорыва».

На схеме в докладе «Минченко консалтинг» отсутствует самостоятельный научно-технологических блок. Он распадается на науку (и образование) в рамках «Финансов и социальной политики», а также частично присутствует по вектору «Оборона, ВПК» в меньшей степени – «Цифровая экономика, IT».

Тем не менее нарисовать сектор все же можно (в его научно-образовательном измерении) – он проходит во многом по Ковальчуку (в нашем случае - Михаилу), Кириенко, немного захватывает Набиуллину (особенно в свете супруга – ректора ВШЭ Кузьминова), Грефа (цифра), Матвиенко (в последнее время уделяет значительно внимание этим вопросам), по касательной через Голодец (следовое влияние на образование) и почти целиком – через Голикову.

Отраслевые измерения прорыва

Работа в рамках одной из отраслей требует выстраивания более сложных механизмов координации и управления. Примером является АПК – в нем реализуется Федеральная научно-техническая программа развития сельского хозяйства. Программой управляет совет, чьими сопредседателями являются А. Фурсенко и Т. Голикова, а непосредственная работа ведется между Минобрнауки (М. Котюков) и Мисельхозом (Дм. Патрушев).

Использование подобных схем сдержек и противовесов вполне эффективно в областях, где необходима реализация прорывных инициатив, при этом существует много групп влияния с выходом на других членов Политбюро 2.0

В обновленном после президентских выборов Правительстве РФ влияние

полноправных членов Политбюро 2.0 на министров остается определяющим. В этих условиях важную роль противовеса влиянию членов Политбюро 2.0 играют вице-премьеры правительства Д.Медведева.

Интересно отметить, что у премьер-министра Медведева по инерции сохраняются амбиции если не в научно-технологическом, то точно в инновационном секторе. Ранее все эти вопросы курировал А. Дворкович, ныне перемещенный в «Сколково».

Дмитрий Медведев при удобном случае активизирует свои премьерские полномочия по научно-технологическим вопросам – в частности, продолжается «бодание» с Росатомом относительного атомного национального (позиция госкорпорации и «группы прорыва») или федерального в рамках «Науки» (мнение Медведева) проекта.

Вместо системы сдержек и противовесов в области науки и высшего образования создана эффективна работающая связка Т. Голикова – М. Котюков. Ментально оба чиновника очень близки (контрольное и финансовое мировоззрение), а в прямом контакте с ядром «группы прорыва» получается запустить ритмичное и динамичное администрирование процессов.

Проблемы возникают либо на уровне выше (атомный нацпроект), либо ситуативно – некоторая традиционная критика Минобрнауки и министра Котюкова со стороны парламента (Матвиенко, Никонов).

Каждый член Политбюро 2.0 претендует на то, чтобы курировать очень большую структуру, которая распоряжается большим объемом ресурсов. В теории тяжесть подобной конструкции должна исключить возможность ее безболезненного расформирования (too big to fall), а иногда и простого реформирования, то есть передачи другому влиятельному члену правящей коалиции. При этом члены Политбюро 2.0 постоянно проводят экспансию в своей и смежных сферах, поглощая более мелких игроков.

Эта логика (в принципе) соответствует особенностям позиционирования ядра «группы прорыва» (Ковальчуки и Кириенко). Однако, в вопросах науки и технологий часто складывается ситуация уникальных компетенций, а следовательно – объективного монополизма. Так атомные вопросы практически целиком развиваются связкой Росатом –Курчатовский институт – МИФИ.

В этой связи прямое поглощение мелких игроков не столь рационально. Сама идея научно-технологического прорыва больше не про «естественный отбор», но «арбитраж и координацию усилий».

Именно поэтому противостояния в области науки и высшего образования (критические полномочия в этих вопросах сосредоточены в руках «группы прорыва») не носят столь жестокий характер. В частности, соблюдаются «конвенционные методы» в конфликте «группы прорыва» и «четверного союза» (Российская академия наук – МГУ – Российская академия образования – Рособрнадзор).

Интеграция дополнительных участников в прорыв осуществляется в рамках более широкого «фронта» - так включены в повестку Чемезов и Шойгу (вектор военной и двойного назначения науки и технологий), Греф (цифра), Кудрин (контрольно-надзорная деятельность).

Одна из гранд-дам образования Е. Шмелева (Сириус, Ротенберги) полностью интегрирована в идеологию и риторику прорыва; то же можно сказать и о замминистра просвещения М. Раковой (Кванториумы и проектный офис нацпроекта «Образование»).

Министр просвещения О. Васильева придерживается более консервативно-гуманитарной позиции и ищет способы повышения политического веса внутри всего прорыва без открытого примыкания к ключевым структурам. В этом заключается основа ее тесного сотрудничества с РАН по вопросу «опорных школ». Связь с «фронтом прорыва» также идет по цифровой и идеологической линиям.

Российская академия наук не обладает собственной постоянной политической субъектностью на уровне Политбюро 2.0, кандидатов или ЦК. Ее со временем неизбежно теряемый вес – производный от взаимодействия с Минобрнауки (или иными участниками этого сектора орбит влияния) либо впрямую делегируемый (например, лично президентом). Впрочем, в «Политбюро прорыва» президент РАН Александр Сергеев все же входит, но далеко не на первых ролях.

https://t.me/scienpolicy/4112

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author