Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Category:

Продлить молодость!

Счетная палата выпустила очередной номер бюллетеня, в которым содержится отчет о мерах поддержки молодых ученых.

Почти месяц назад научно-образовательное сообщество бурно обсуждало краткие выводы Счетной палаты. Свою лепту внесли и мы, порассуждав о терминологических, институциональных и системных вопросах. Сейчас можно взглянуть на некоторые вещи подробнее.

Мы не претендуем на истину в последней инстанции и, скорее всего, что-то упустим в своих рассуждениях, а иное – излишне драматизируем. Но чтобы задуматься – нужнее не лакированный лубок, а постановка вопроса.

Начать стоит с того, что вообще непонятно, сколько всего молодых ученых, как и на какую сумму их поддерживают по различным векторам – это не раз отмечается Счетной палатой.

Единых критериев в определении понятия «молодой ученый» нет (о чем она также сообщает нам). Однако, подавляющее большинство подходов учитывает наличие степени. Базовым возрастом для неостепененного молодого специалиста является 30 лет. Так кандидатская «добавляет» к молодости 5 лет (как правило, до 35), а докторская – целых 10 (до 39-40).

Можно приблизительно сказать, что молодость научная (без степени) заканчивается спустя 2 года после того, как мужчина становится непризывным. Ну а по своему условному возрасту кандидат наук перестает быть молодым в тот момент, когда получает право баллотироваться в президенты.

Отметим, что есть категория «вечно молодых» - в ряде случаев к ним относятся аспиранты, докторанты и соискатели. Иначе они рассматриваются отдельной категорией либо как «неостепененные». Хотя очевидно, что разница между тем, кто пишет диссертацию и тем, кто и не собирается этого делать – с научной точки зрения, огромна.

Объединение под одной «вывеской», допустим, неостепененного научного сотрудника 29 лет, кандидата 34 и доктора 39 лет очевидно является нонсенсом. У каждого из них явно различный научный путь за плечами, свои задачи и свои проблемы. Это, быть может, ступени одного «пролета» карьерной лестницы, но различий между ними больше, чем сходства.

А вот общее появляется именно тогда, когда заканчивается действие этих многочисленных (и не всегда выдержанных в одном логическом ключе) программ поддержки «молодых ученых». После этого дописывающий кандидатскую младший научный сотрудник 31 года, кандидат 36 лет от роду и доктор в свои 41 оказываются перед лицом одной и той же ситуации – открытой и жесткой конкуренции с матерыми исследователями и их группами во «взрослых» разрядах.

Одинаково ли они готовы к этому? Является ли «паспортный» возраст квалификационным требованием? Тем более – в области, где вопросы «тела» (физические показатели, как например, в спорте) уступают «уму».

Одним из самых неприятных последствий является «гонка за молодежными грантами». Из-за сложившейся (вышеописанной ситуации) молодой ученый должен приложить все усилия для того, чтобы максимально «нахватать» молодежных грантов, потому что потом – пропасть.

Кстати говоря, об этом же говорят и сами ученые – уже много раз поднимался вопрос о том, что исследователь остается практически «голым», как только вываливается из «молодежки». И это, на самом деле, самая жесткая развилка – там-то как раз очень многие покидают страну и(или) науку.

Причиной тому – постепенно размывание форм поддержки от универсальных к двум полюсам: «молодежному» и «ведущему». Попытка сцепить расходящиеся все дальше друг от друга берега приводит к появлению гибридов наподобие «молодого перспективного исследователя» из нацпроекта «Наука». Допустим, это явный мостик по траектории к «ведущему», но остальным-то «неперспективным» что делать?

У науки два возрастных горба – «золотой фонд» и «молодые». Потому что для остальных жизнь – борьба. Но сейчас ситуацию спасает то, что основной массив как раз распределен между «молодыми» (первый горб) и более-менее заслуженными (ведущими или обычными) (второй).

Но что мы будем делать, когда первая волна выплеснется в то самое пространство, где сейчас и народу мало, и форм поддержки все меньше? Что будут делать те, кто активно «разогнан» молодежными программами, когда окажутся в условиях резкого исчезновения «кормовой грантовой базы»? Уповать на майские указы и 200% зарплаты по региону? Устраивать «голодные научные игры»?

Такое резкое усиление конкуренции начнет сказываться и на более зрелых ученых – их начнет активно теснить молодежь. Мы получим не наполнение сферы исследований и разработок, а борьбу за выживание и соответствующее выбывание достаточно весомого процента исследователей. А ведь молодежь все будет пребывать и пребывать – достаточно вспомнить амбициозные задачи по привлечению молодых исследователей.

Многие проблемы вокруг государственной молодежной научной политики также связаны с тем, что она рассматривается как некая форма политики молодежной. Что это такое – до конца не понятно. Так ли много общего у всей молодежи между собой, чем у ее отдельных отраслевых представителей – школьников, студентов, безработных, фрилансеров.

Молодые ученые представляют собой скорее начальную форму жизни ученого вообще и ведущего ученого в частности, а не просто некую часть единого и монолитного целого социальной группы какого-то возрастного промежутка.

Возьмем «жилищный вопрос», который должен вроде бы служить «якорем» для молодых в науке. Но что нам важнее в перечне – молодой, нуждающийся, ученый? А если ученые – то любой ли или все-таки талантливый? Квартир мало, желающих много. Но ведь самые талантливые, по идее, должны быть богаче – и 200% по региону есть в указах, и большая активность по грантам. Для них и ипотека доступнее. И как вообще могут быть в текущей выстраиваемой системе талантливые, молодые, но при этом бедные?

Еще есть вопрос равноправия – да, мужчины и женщины у нас равны, но есть два обстоятельства, прерывающие научную карьеру – это армия и дети. Мужчины (не все, но многие) пока что могут потерять год (в плане активной исследовательской деятельности). И научные роты тут не являются универсальным решением.

Женщины же (пусть многие, хотя и не все) рожают детей именно в возрасте поддержки молодых ученых. И часто получают прерывание в своей научной деятельности в полтора года (а то и в три).

В итоге – проблемы. Кто-то не успел защититься, кто-то начал свою карьеру чуть позднее. Менее ли они важны для науки, чем те, кто непрерывно и поступательно двигался по всем молодежным ступеням карьеры?

В принципе, все подходы к определению «молодости» ученого выстроены вокруг понимания того, что это не физический (паспортный) возраст сам по себе, а некоторая стадия (или ряд стадий) в становлении ученого. Речь идет о начальных этапах научной карьеры, а не просто квалификационных требованиях (как например, на спортивных чемпионатах юниоров или кадетов).

Это понимание проявляется в том, что для разных категорий – молодость «продляется». И, как ни странно, даже понимая это – все равно практически все продолжают твердить как заклинание слова о необходимости расширения и углубления поддержки «молодежной» науки, используя явно неадекватные возрастные критерии.

Пересмотр и систематизация подходов к поддержке молодых ученых не должны быть оторванными от глубокого анализа и перестройки всей системы поддержки исследований и разработок.

Иначе мы получим прекрасно выстроенную и логичную систему массовой поддержки начинающих исследователей, которых затем бросят на произвол судьбы после окончания «молодости» и до наступления (вообще не гарантированной и не возможной в масштабах близким даже к 50%) стадии «ведущего ученого».

Счетная палата в своих выводах призывает к тому, чтобы закрепить единые подходы к понятию «молодой ученый» и критерии присвоения этого статуса. Требование, конечно, логичное. Но увы, не решающее проблему. Молодость в этом случае – это все же стадия развития как специалиста, а не возраст.

Это, уже не говоря о том, что в различных науках – своя ширина каждой из ступеней. Где-то можно лететь через мелкие скачками, в других (например, гуманитарных) скорее действует «выслуга лет».

Не возраст должен определять начинающего ученого или, если угодно, «исследователя в стадии становления как специалиста», а его способности и заслуги.

Можно привести простую аналогию. Без массового детско-юношеского спорта не будет сильной и стабильной сборной, не будет сильного чемпионата. А в науке как раз с молодежкой все нормально – но «взрослый» чемпионат намного беднее и слабее.

Как и в нашем спорте, в науке четко вырисована одна траектория – для звезд. От молодого и перспективного – до своего коллектива, затем – молодой доктор наук (с захватом на 5 лет этого статуса) – далее ведущий ученый. Любая неправильно пройденная развилка – ты выпадаешь из системы.

Другая аналогия – музыка. Сколько талантов сломались на пути к сольной карьере? Юные музыканты просто замучены конкурсами, ведь без успеха на них – нет особых шансов на продолжение карьеры. А «осесть в оркестре» — это не путь к масштабным свершениям или очень высокой зарплате.

В науке мы сознательно продуцируем странную смесь «инфантилизма» (стремления оставаться в привилегированном молодежном статусе как можно дольше) с наплевательством к дальнейшим судьбам тех, кто перешагнул возрастные рамки этого статуса.

Как решить проблему?

1. Отказаться от логики монолитных возрастных социальных групп. Уже давным-давно нет комсомола, но тем не менее, многие предприимчивые политики и практики пытаются за бюджетный счет как-то оперировать чрезвычайно сложносоставной молодежной средой. Все универсальные рецепты - это средняя температура по больнице. Нужен более диверсифицированный подход, а не попытка получить комсомольца 2.0.

2. Отказаться от понятия «молодой» в пользу «начинающий». В этой логике и должна быть выстроена система поддержки молодых ученых – она должна служить привлечению в научно-исследовательскую отрасль, а не просто выступать инструментом поддержки тех, кто моложе определенного возраста.

3. Введение некой достаточно сложной система присвоения грейдов (разрядов) по нескольким категориям (степени, управленческие позиции, стаж, научно-публикационная активность), по которой можно было бы более системно выстраивать целые цепочки форм поддержки для различных траекторий.

Кандидат наук в 34 года, который хочет стать заведующим лабораторией и доктор наук в те же годы, который не имеет управленческих амбиций – это кардинально различные траектории развития карьеры. И для научно-технологического прорыва (а также вообще развития) нужны оба этих героя и оба вектора, следовательно – свои формы поддержки.

Единая «гребенка» «молодого ученого» здесь скорее вредит. Система должна быть сквозной и целостной – от студента до научного наставника пенсионного возраста.

4. Широкий набор форм поддержки «рабочих лошадок» - основной массы «немолодых» и «неведущих» ученых, которые, собственно говоря, и творят науку.

Итог. Отчет Счетной палаты – это лишний повод задуматься над тем, что любые недоработки (точно так же, как и перекосы) чреваты далекоидущими последствиями. Нельзя поддерживать молодых ученых в ущерб другим категориям, но также нельзя все больше накачивать систему деньгами, не до конца понимая, кто их получает и с какой отдачей.

https://t.me/scienpolicy/3796

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author