Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Categories:

Научно-образовательный манифест РАНХиГС

Наука

Данный раздел (6.

3) в ежегоднике «Российская экономика в 2018 году. Тенденции и перспективы» писала Ирина Дежина (ИЭП, Сколтех). Он получился значительно более взвешенным и содержательным, чем по образованию.

Пересказывать содержание анализа такого высококлассного эксперта – дело неблагодарное. Выделенные проблемы очевидны (о них много говорили, например, на недавнем Общем собрании РАН): недофинансированность и низкий интерес бизнеса, двугорбая возрастная структура (провал на месте ученых среднего возраста), вопрос оптимальной загрузки оборудования, а не только закупки нового, преобладание количественных показателей результативности.

Отметим некоторые интересные моменты:

Публикации в «хищнических» журналах – уже далеко не самая распространенная стратегия для вузов (добавим – для всей науки). Этот вывод всерьез подрывает базу аргументации многих критиков текущей госполитики, которые любят рассуждать о все большем распространении этой практики.

Целый блок по вопросам научно-методического руководства со стороны Академии наук:

1. Перед РАН поставлены сложные задачи, не соответствующие имеющимся у нее возможностям.

2. Сроки анализа и вынесения решений [со стороны РАН] могут сильно затянуться, а процессы потребуют дополнительной координации внутри Академии.

3. Формы для оценки позволяют проводить достаточно формальную экспертизу.

4. РАН не несет ответственности за свои решения.

5. Для научных организаций и вузов нововведения превращаются в дополнительную нагрузку.

6. Нет гараннтий, что члены РАН смогут давать оценку любых тематик. Проверку их «научной результативности», а также временных затрат на проведение всех задач научно-методического руководства никто не проводил.

7. Г-жа Дежина еще раз обратила внимание на привилегию членов РАН публиковаться в «Докладах Академии наук» без рецензирования, при этом отчитываться данными публикациями по грантам и госзаданиям.

Вывод автора созвучен с нашими мыслями – вопрос о возможностей реализацией Академией функций главной экспертной организации страны остается открытым.

Отдельно отмечено очевидное противостояние между РАН и ведущими университетами. Последние не желают избыточного вмешательства Академии в их дела. Точно так же, добавим от себя, не нашла понимания в вузовском сообществе вся процедура научно-методического руководства. Более динамичная университетская наука опасается, что попадет в зыбучие пески академической неповоротливости.

Критика нацпроекта «Наука» со стороны г-жи Дежиной строится преимущественно вокруг оценки адекватности критериев, а также связанных с этим потенциальных рисков: возможного возрастного дисбаланса, формального «набивания» показателей, неполного освоения приобретаемого оборудования и т.п.

Подвергнуто обоснованному сомнению возможности широкого привлечения соотечественников. И сами ученые не готовы на долгосрочные визиты, тем более – реэмиграцию, а также политика, например, США предполагает сворачивание этих возможностей в рамках закрытия каналов оттока чувствительной научно-технической информации.

Выводы:

1. Наука остается, по мнению г-жи Дежиной, вещью в себе и имеет характер самоценности для правительства.

2. Связи науки с реальным сектором экономики предусмотрены только в нескольких форматах.

3. Позитивный сдвиг наблюдается в сфере фундаментальных и поисковых прикладных исследований, растет публикационная активность, а ведущие вузы переходят к стимулированию ее качественных, а не только количественных характеритстик.

4. Научно-методическое руководство со стороны РАН вызывает ряд проблем: человеческие ресурсы Академии не соответствуют объемы необходимой экспертизы, она имеет право выносить решения и не нести за них ответственности, а все процессы увеличивают и так высокую бюрократическую нагрузку на научные организации и вузы.

Государственные меры поддержки вузов

Особые подразделы (6.4.3 – 6.4.4) в новом выпуске ежегодника РАНХиГС «Российская экономика в 2018 году. Тенденции и перспективы» посвящены мерам господдержки вузов. Авторы исходили из рассмотрения процессов с точки зрения реализации модели предпринимательского университета (3.0).

Постараемся дать несколько ярких мазков:

Взаимодействие промышленных компаний и вузов находится на невысоком, но стабильном уровне, а для кооперации промышленности с научными организациями характерна отрицательная динамика.

Преобладающая часть мер находится на стыке научной и образовательной миссий университета.

Ощутимо мало внимания уделяется поддержке третей – инновационной миссии. Её, кстати, серьезно переиначили в сторону социально-регионального развития авторы рейтинга «Три миссии университета» во главе с МГУ.

Основную массу поддержки (по количеству видов мер и объемам средств) получает крайне ограниченный круг вузов. Почти 2/3 университетов вообще не получают ни одной формы поддержки, а 5% - 10 и более. Лидеры – это крупные региональные вузы: ТГУ, ТПУ, НГТУ, СГАУ, УрФУ.

Более половины средств за 2005-2017 гг. пришлось на 3% вузов, среди которых ВШЭ, МГУ, СПбГУ, МФТИ. Например, по Постановлению 218 примерно пятая часть средств досталась 6 вузам – МГУ, МФТИ, МИСиС, МГТУ, ИТМО, УрФУ. По мегагарантам – четверть четырем: МГУ, НГУ, МФТИ, СПбГУ.

Ярко проявляется «эффект Матфея» - получение форм поддержки приводит к облегчению получения новых. Привилегированная когорта получает все больше средств по всё большему числу каналов, а остальные вузы оказываются объективно обделенными.

Среди мер господдержки можно выделить два направления:

Горизонтальное – направлено на широкий круг участников, при этом объем одного проекта (программы) невелик.

Вертикальное – масштабная адресная поддержка достаточного узкого круга «избранных» университетов.

На данный момент отсутствует не только аналитика по оценке результативности отдельных мер господдержки, но и возможности для этого. Здесь редакция НОП полностью согласна с авторами – по очень многим форматам практически отсутствуют в свободном доступе отчетные материалы. Можно отыскать, как правило, только обобщенные и «красивые» данные.

В вопросах рейтингового продвижения есть положительная динамика, однако, невозможно оценить эффективность, например, программы «5-100» в отрыве от остальных мер поддержки и положительных макропроцессов во всем образовательном пространстве. При этом, несмотря на заслуги ряда вузов и все большее представительство отечественных университетов в различных ранжированиях, часть образовательных организаций несмотря на высокие объемы целевой поддержки так и не вошли (вероятно, пока) ни в один из мировых рейтингах.

Выводы и рекомендации авторов:

1. Обеспечить баланс и равномерность развития всех трех миссий университетов (научной, образовательной, предпринимательской). Отметим, что не меньшее внимание в госполитике уделяется роли вуза в развитии региональных систем – не только экономической, но и социальной.

2. Поддержка национальных лидеров должна сочетаться с активизаций «широких слоев» вузовского сектора. «Эффект Матфея», продолжим мы, позволяет «чемпионам» всё быстрее набирать обороты, но рано или поздно он приводит к чрезмерно большим разрывам, напряжению внутри сообщества, а также снижению эффективности поддержки лидеров.

3. Реально к модели предпринимательского университета (совмещают или способны совмещать все три миссии) могут относиться 20-40 российских вузов, для остальных доминирующей является образовательная деятельность (даже далеко не всегда в сочетании с исследовательской)

https://t.me/scienpolicy/3740

Образование

Опубликован очередной ежегодник РАНХиГС (вместе с Институтом экономической политики им. Е.Т. Гайдара) по всем ключевым направлениям социально-экономического развития – «Российская экономика в 2018 г. Тенденции и перспективы».

Научно-образовательная сфера представлена четырьмя ключевыми блоками, содержание которых характеризует стратегию РАНХиГСа: образование; контрольно-регуляторная деятельность (вузовская аккредитация, лицензирование и ФГОСы); наука; развитие университетов. Важной нитью проходит тема регионального развития и соответствующей политики (что на местном, что на федеральном уровнях).

Образование

Особый акцент делается на региональный уровень. Именно здесь г-н Мау и его команда хотят добрать влияния через методическую и экспертно-аналитическую работу.

В рамках рассмотрения нацпроекта «Образование» высказываются преимущественно критические замечания, основное из которых – у регионов после реализации мероприятий не будет средств на поддержку их результатов. Частично это, видимо, является следствием того, что автора раздела – директора Центра экономики непрерывного образования (ЦЭНО) РАНХиГС Татьяну Клячко – недостаточно, по ее мнению, привлекали к разработке нацпроекта «Образование». Частично – теми же соображениями, но уже в масштабах всего РАНХиГСа.

Отметим внутреннюю конкуренцию между ЦЭНО Т. Клячко (вектор ИПЭИ РАНХиГС – ИЭП им. Гайдара) и институтом развития образования РАНХиГС (директор – М. Дулинов).

Классическое экономическое дерби РАНХиГС – ВШЭ наиболее ярко видно в рамках о(б)суждения г-жой Клячко федпроекта «Новые возможности для каждого». Она сразу выносит вердикт – «эффективность будет достаточно низкой». Однако, надо помнить, что оба университета конкурируют в вопросах дополнительного профессионального (непрерывного) образования – особенно, по линии (пере)подготовки чиновников.

Критика федпроекта является следствием того, что именно ВШЭ внесла наибольший смысловой вклад в содержание федерального проекта. Тем не менее, обоим университетам приходится договариваться – они активно задействованы в федпроекте, а ректоры (господа Кузьминов и Мау) являются соруководителями профильной экспертной группы, первое заседание которой состоялось 25 апреля. Минобрнауки, Правительство (в первую очередь – в лице вице-премьера Т. Голиковой) и АП явно реализуют модель баланса сил. Это позволит оградить образовательную сферу от излишнего доминирования одного из ключевых акторов.

Аккредитация

РАНХиГС претендует на приоритетное мнение при разработке и реализации ФГОС нового поколения (4-го). Ключевая пояснительная модель – для изменения подхода к аккредитации вузов необходимо сначала поменять подход к ФГОС. Менять подходы к ФГОСам, по мнению Т. Клячко, необходимо как можно скорее, а основываться они должны да консенсусном ядре по каждой из дисциплины.

Кто-то может заметить, что это своего рода возврат к дисциплинарной модели, и будет прав. «Предметное ядро компетентностной модели» - это некий концептуальный кентавр, который, видимо, должен компенсировать недостаток выработки смыслов со стороны Президентской академии.

С другой стороны, предлагаемое сокращение в бакалавриате числа направлений до 20-25 выглядит не столь проблематичным – в рамках профилизации возможно углубление изучения каких-то аспектов.

Регионы

По этим вопросам за право определять госполитику идет серьезное противостояние между ВШЭ и РАНХиГС. Это столкновение двух империй с региональными экосистемами – выстраиваемой цифровой (онлайн-образовательной) и существующей классической (филиальной).

В итоге - очевидны претензии Татьяны Клячко - ЦЭНО (ИПЭИ-ИЭП) - ФИРО - РАНХиГС (в сложных комбинациях) на одну из ведущих позиций при трансформации системы лицензирования-аккредитации, формирования новой системы ФГОСов, а также на перехват этой повестки у ВШЭ.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author