«Между секундой и секундой пролегает граница, которая не во времени — она лишь подразумевается. Это такие ячейки, как на сетях, — слышу я горбуна. — Но сосчитать все ячейки — это еще не время, и все же мы отсчитываем их — одна, другая, третья, четвертая… Но если мы живем на такой границе и забываем и минуты, и секунды и ничего больше не знаем — значит, мы умерли и живем смертью. Вам отпущено пятьдесят лет жизни, школа крадет десять; в итоге — сорок. Сон пожирает двадцать: в итоге — двадцать. На хлопоты уходит десять — в итоге десять. Пять лет идет дождь — остается пять. Из этих пяти лет четыре вас гложет страх перед завтрашним днем; итак, живете вы один год — в лучшем случае! Почему же вы не хотите умереть?! Смерть прекрасна. Там покой, вечный покой. И никаких страхов перед завтрашним днем. Там вечное безмолвное настоящее, которого вы никогда не знали: там нет ни прошлого, ни будущего. Там простерлось вечное безмолвное настоящее, которого вы никогда не знали! Это тайные ячейки между секундой и секундой в сетях времени…». Bal macabre, 1904.
