Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Диалог и консенсус: о настоящем и будущем президента РАН Сергеева и самой Академии

Президент РАН Александр Сергеев дал программное интервью газете «Поиск».

В нем примерно в равных пропорциях речь шла и о научных достижениях, и о политике.

На фоне насыщенного 2018 года и грядущего богатого на события 2019-го попытаемся через слова г-на Сергеева (произнесенные и в интервью, и в других обстоятельствах) оценить ту политику, которой он собирается придерживаться, и те политические процессы, в которых вольно или невольно участвует.

Президент Сергеев считает, что диалог с властью получается, причем заинтересованность в нем есть с обеих сторон. Он вспоминает как на следующий день после избрания главой Академии, президент Путин пригласил его в Кремль, утвердил в должности и попросил координировать Стратегию НТР.

С тех пор, кстати, началось некоторое «штабное» безумие, когда при каждом удобном случае г-н Сергеев упоминал о важной и ответственной роли, порученной ему. Итога этого процесса оказалось два. Первый – создание координационного совета по советам по приоритетным направлениям в рамках Совета по науке (то, что мы в НОП называем «совет Совета по советам»). Президент Сергеев возглавил его, но Академия там представлена лишь персонами отдельных своих членов.

Второе изменение – это президентские поправки, ключевая из которых – научно-методическое руководство всеми научными и образовательными организациями, которые проводят научные исследования за бюджетный счет.

Г-н Сергеев придерживается двойственной позиции. С одной стороны, он понимает, что никто (кроме членов самой РАН) не рад новым полномочиям. Именно поэтому он постоянно делает оговорки: «не распределять деньги, а дать рекомендации», «присмотреть [за распределением средств]», «не должно выглядеть, что Академия наук во что-то вмешивается или кому-то мешает». Хотя, понятно, что с точки зрения любой организации не из числа академических институтов – это будет именно вмешательство и диктат, конец самостоятельности в выборе научных тем для отраслевиков и в то же время – выгодных схем «на науке». Поэтому президенту Сергееву приходится с грустью заявить: «Есть закон. Согласны они его выполнять? Я думаю, да». Конечно, у РАН нет ни сил, ни административных рычагов заставить все ФОИВы и отдельные организации оперативно заключить договоры о научном и научно-методическом руководстве их подведами или ими самими и начать по ним работать. А продвигать с необходимой эффективностью эти решения можно лишь на уровне Правительства или Администрации Президента. Есть ли там охотники включиться в этот процесс - вопрос открытый.

Президент Сергеев говорил о том, что после провала выборов в марте 2017 года многие члены академии не понимали, нужна ли РАН вообще или нет. Теперь, по его мнению, государство дает все больше заданий, выделяет все больше средств – следовательно, Академия нужна. Увы, это не совсем так. Многие продолжают недоумевать, зачем нужна еще одна «прокладка» между учредителем (Минобрнауки) или органом принятия решения (например, совет по приоритетному направлению или комплексной научно-технической программе) и непосредственно организацией-исполнителем (вузом или научным институтом).

Г-н Сергеев утверждает, что у РАН есть уникальные научно-методический потенциал – 2000 академиков и членкоров, а еще 500 молодых профессоров. И вся эта «экспертная армия» работает очень в различных организациях – впрочем, как правило, в научных или образовательных. Откровенно говоря, база в 2500 экспертов есть в базе данных любой организации, которая мало-мальски грамотно и масштабно занималась организацией экспертизы. Да, многие там представляют РАН, но откровенно говоря, значительная часть академиков и членкоров безнадежно отстала от современных научных течений. Выпускать их в качестве экспертов будет возможно лишь введя дополнительные квалификационные требования – например, те же публикации за последние 5 лет в более-менее солидных изданиях. И тут «шарик научно-методического потенциала РАН» сдуется.

Консенсус – это главное слово в отношениях Минобрнауки и РАН. И формально Котюков и Сергеев – два союзника и единомышленника. Вероятно, у них двоих и есть консенсус. Но министр Котюков – из «группы прорыва» Кириенко и Ковальчуков, а сам Сергеев из Академии наук.

В интервью не спросили (про такое не принято спрашивать и писать в традиционных СМИ) о положении самого Сергеева внутри Академии. У него есть определенная поддержка внутри РАН, но не настолько мощная. Он пытается быть политиком и дипломатом, нравиться всем, но в кабинетных играх он не столь силен, а приближенность к власти отталкивает от него членов Академии. Он не вернул институты, но, судя по всему, принес с собой тысячи экспертиз, которые похоронят всех сотрудников под своим валом.

Позиция "за сильную РАН, но в русле государственной политики" – это миф, поскольку власти нужна эффективная Академия. И здесь есть серьезное противоречие между тем, чтобы качественно (даже временами технократически) выполнять возложенные функции и тем, чтобы везде и всюду звучало мнение то того, то другого академика с нелицеприятными характеристиками высших управленцев страны.

Академия должна быть либо эффективной – чтобы стать действующим элементом системы государственной научно-технологической политики. Но тогда она будет лишена значительной части политической субъектности. Мнение высказывать можно будет изредка и в заданный формах.

Либо Академия должна стать клубом мудрецов, мозговым центром, который просто продуцирует свои мнения и применяет знания для прогнозирования или общей оценке некоторых государственных инициатив.

"Группу прорыва", в принципе, устроит любой вариант. Вот эта дилемма стоит сейчас перед г-ном Сергеевым, но увы, он не всегда ее видит.

У президента Сергеева есть критики. Чаще всего из числа "РАНдикалов" – это, в первую очередь, Роберт Нигматулин и значительный состав «Клуба 1 июля». Конечно, особой властью радикалы не обладают – да и сам Сергеев входит в состав клуба. Однако, постепенно из союза противников реформы РАН «1 июля» превращается в прибежище самых ярых радикалов, если не сказать экстремистов, конечно, лишь в высказываниях и формально в рамках свободного академического диалога. Вопрос в том – насколько нужна в нынешней политической системе такая неконтролируемая площадка, на которой временами высказываются крайне одиозные мнения о власти, а их подхватывают СМИ. Причем, во многих изданиях сложилось устойчивое словосочетание «авторитетный академический клуб».

Однако, для президента Сергеева есть и более разумные альтернативы. Например, вице-президент Хохлов с идеей мощного союза МГУ-РАН-РАО. Да, и Академия в лице Сергеева, и МГУ в лице Садовничего подверглись открытой критике со стороны президента Путина, но все же этот альянс обладает большим потенциалом. Более того, Алексей Хохлов отвечает за многие ключевые направления работы, а для лучшего понимания и его позиции, и конкретных проблем, связанных с новыми полномочиями, стоит ознакомиться с интервью и нашими комментариями.

Не исчезла и альтернатива в лице г-на Панченко как кандидата на выборах. Траектория на объединение РНФ и РФФИ даже с возможным формальным подчинением объединенной структуры Академии может сделать именно фигуру г-на Панченко идеальной на роль Президента.

Текущий расклад сил в Академии наук – это сложная мозаика прагматиков, идеалистов, радикалов и пофигистов. Лавировать между этими группами не так и просто для президента Сергеева. Ведь все новые полномочия неизбежно вызывают необходимость структурной трансформации самой Академии и ментальной перестройки для системной работы совсем другого масштаба и типа.

Полномочия действительно обязывают, но хватит ли у президента Сергеева мочи вытянуть все обязательства? Первый год научно-технологического прорыва даст ответ на этот и многие вопросы, связанные с РАН и лично Сергеевым

http://www.poisknews.ru/theme/ran/41116/

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author