Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

ОБРАЗ КОРАБЛЯ В ГЕРМАНО-СКАНДИНАВСКОЙ МИФОЛОГИИ

...Корабль играл… видную роль среди религиозных представлений… населения Скандинавии... Вслед за древними египтянами скандинавы верили в то, что после своей смерти человек продолжает вести тот же образ жизни, что и прежде, и, следовательно, ему необходимо все накопленное за годы земного существования богатство, включая корабль, у древнескандинавских племен выполнявший функцию погребальной урны, в которую останки умершего помещали вместе со всем ценным имуществом, имевшимся при жизни. Так, к примеру, в Усебергском судне было обнаружено множество «разнообразных вещей: сани, телега, остовы кроватей, сундуки, ведра, кости лошадей и быков и др.» [1, с. 61] — при этом не только предметы внутри корабля, но и его форштевень и ахтерштевень были украшены причудливой резьбой, которая впоследствии и помогла установить приблизительную дату постройки судна (ок. 820 г.). В случае если умирал прославленный воин, корабль или поджигали и спускали на воду, или же размещали в земле особым образом. Так, А. Я. Гуревич отмечает, что все три обнаруженных в норвежских погребальных курганах корабля обращены к югу, то есть к морю, будто бы готовые отправиться в новое плавание по загробному царству. Даже с приходом христианства, в эпоху средневековья, корабль не утратил своего значения: ремесленники создавали миниатюрные модели кораблей («символизировавшие жизнь, смерть и тот путь, который их соединяет» [9, с. 91]) для использования в религиозных процессиях...

С эпохой завоеваний новых земель племенами викингов связано и освоение Исландии, которое сыграло значимую роль в формировании древнескандинавской культуры, во многом сопоставимую с тем значением, которое приобрела Ирландия в судьбе кельтской цивилизации. Как пишет А. Я. Гуревич в книге «История и сага», «Исландия на протяжении нескольких поколений поставляла Норвегии скальдов и историков. Народ, внутренняя история которого небогата крупными событиями, сумел создать могучую историческую традицию, независимую от европейской католической историографии» [3, с. 13]. Древнескандинавская мифология в том виде, в котором она дошла до наших дней, в некоторой степени сохранилась именно благодаря тому, что в Исландии, в отличие от стран континентальной Европы, в состав которой постепенно входили скандинавские народы, христианизация общества происходила постепенно и сравнительно безболезненно. Долгое время здесь процветало двоеверие, и традиционные языческие божества естественным образом превращались в поэтические метафоры, уступая место новым христианским святым: «Язычество сохранялось не как система взглядов и идеология, а как суеверие и комплекс ритуалов» [2, с. 169]. На почве подобного мирного замещения одних культурных концептов другими происходило консервирование древних мифов и легенд севера в поэтическом творчестве, которым славились жители Исландии. В сравнительно простой по форме, но богатой по мифопоэтическому содержанию эддической поэзии, в более поздней поэзии скальдов, создававших причудливые по стилю произведения, в прозаических сагах, созданных викингами, в которых рассказывалось об исторических событиях и биографиях прославленных героев, нашла свое отражение германоскандинавская мифология, включающая немалое количество космогонических и эсхатологических сюжетов, в которых мифопоэтический образ корабля играл одну из ключевых ролей.
Обратимся для начала к дошедшим до наших дней образчикам скальдической поэзии. Как пишет О. А. Смирницкая в статье, посвященной поэзии скальдов в «Круге Земном» Снорри Стурлусона, «неисчислимое… множество поэтических синонимов («хейти»)… служило для обозначения всего двух-трех десятков… понятий, таких, как мужчина, женщина, корабль (полужирный курсив мой. — И. М.), море, битва, меч» [8, с. 606]. К числу наиболее упоминаемых кеннингов (затейливых метафор, используемых для обозначения вполне обычных явлений и состоящих из двух, трех и более слов) Е. В. Мелетинский причисляет те, что обозначают воина, князя, героя, битву, кровь, меч, золото и, конечно же, корабль, высказывая предположение, согласно которому «развитие кеннингов в основном связано с эпохой викингов» [5, с. 126]. Скальды, поэты-певцы, создали немало синонимов к слову «корабль», среди которых наиболее примечательными являются: «медведь морских струй», «морской конь», «конь корабельных сараев», «лыжижижи», «зверь моря», «конь мачты»,
«олень моря», «бык штевня» и т. д.
Значимая роль, которую корабль играл в жизни древних скандинавских племен, получила свое отражение и в мифологии народов северной Европы. Справочник, посвященный миру северных богов с подробным объяснением древних мифов, созданный на рубеже XIII века Снорри Стурлусоном, позволяет составить некоторое представление как о германо-скандинавском пантеоне, так и о тех сюжетах, что были с ним связаны. Стурлусон объединил саги, созданные в эпоху викингов, то есть приблизительно между 750 и 1050 гг.,
«когда сформировалась мощная традиция, связанная с подвигами Одина, Тора и Фрейра» [4, с. 175]. Среди персонажей, действующих в древних легендах, немало и тех, кто напрямую связан с морской стихией.
Одним из них является Ран — богиня моря, которая, как и переменчивая стихия, олицетворяемая ею, порой помогала людям, а порой наносила им вред. В распоряжении Ран была волшебная сеть, которую она набрасывала на моряков, дабы увлечь в свои владения на морском дне, где вместе с супругом Эгиром забавлялась с жертвами в коралловых пещерах, освещенных блеском морского золота. Золото, которое северяне именовали «морским огнем», было главной страстью Ран, а потому, желая заручиться ее поддержкой и стремясь избегнуть смерти в морской пучине, моряки, отправляясь в плавание, брали с собой золотую дань для богини.
Северный бог моря Эгир, воплощавший дикую морскую стихию, по всей видимости, принадлежал к более древнему поколению богов, нежели асы или ванны. Седовласый старец с крючковатым носом, каким его традиционно изображали в легендах, поднимался из сверкающего чертога на дне морской бездны лишь за тем, чтобы потопить корабли и сгубить как можно больше моряков, — по этой причине штормовые северные моря нередко именовали «кипящим котлом Эгира». С целью обеспечить себе благополучное возвращение домой викинги приносили Эгиру в жертву своих пленников. Эгир — отец девяти волн, дев морских валов, помогающих ему управлять стихией, каждая из них наделена собственным именем: Бара (волна), Химинглёва (волна, отражающая небо), Дуфа (мчащаяся волна), Блудухадда (с кровавыми волосами), Хефринг (пульсирующая волна), Унн (волна), Хрон (цепкая волна), Бюльгья (морской вал) и Кулга (ужасная волна).
Другим северным богом моря был Ньёрд — представитель божественной расы ванов. В его власти — успокаивать бури или вызывать дождь. Обладая мягким и добродушным складом характера, он любил залитые солнцем бухты и заливы, привлекавшие стаи чаек и лебедей.

@Макарова

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author