Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

III. ОДНО СОВСЕМ ОСОБОЕ СЛОВЦО О СЛАВЯНАХ, КОТОРОЕ МНЕ ДАВНО ХОТЕЛОСЬ СКАЗАТЬ

Кстати, скажу одно особое словцо о славянах и о славянском вопросе.

И

давно мне хотелось сказать его. Теперь же именно заговорили вдруг у нас все

о скорой возможности мира, то есть, стало быть, о скорой возможности хоть

сколько-нибудь разрешить и славянский вопрос. Дадим же волю нашей фантазии

и представим вдруг, что всё дело кончено, что настояниями и кровью России

славяне уже освобождены, мало того, что турецкой империи уже не существует

и что Балканский полуостров свободен и живет новою жизнью. Разумеется,

трудно предречь, в какой именно форме, до последних подробностей, явится

эта свобода славян хоть на первый раз, - то есть будет ли это какая-нибудь

федерация между освобожденными мелкими племенами (NB. Федерации, кажется,

еще очень, очень долго не будет) или явятся небольшие отдельные владения в

виде маленьких государств, с призванными из разных владетельных домов

государями? Нельзя также представить: расширится ли наконец в границах

своих Сербия или Австрия тому воспрепятствует, в каком объеме явится

Болгария, что станется с Герцеговиной, Боснией, в какие отношения станут с

новоосвобожденными славянскими народцами, например, румыны или греки даже,

- константинопольские греки и те, другие, афинские греки? Будут ли,

наконец, все эти земли и землицы вполне независимы или будут находиться под

покровительством и надзором "европейского концерта держав", в том числе и

России (я думаю, сами эти народики все непременно выпросят себе европейский

концерт, хоть вместе с Россией, но единственно в виде покровительства их от

властолюбия России) - всё это невозможно решить заранее в точности, и я не

берусь разрешать. Но, однако, возможно и теперь - наверно знать две вещи:

1) что скоро или опять не скоро, а все славянские племена Балканского

полуострова непременно в конце концов освободятся от ига турок и заживут

новою, свободною и, может быть, независимою жизнью, и 2) ... Вот это-то

второе, что наверно, вернейшим образом случится и сбудется, мне и хотелось

давно высказать.

Именно, это второе состоит в том, что, по внутреннему убеждению моему,

самому полному и непреодолимому, - не будет у России, и никогда еще не

было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов,

как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа

согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не

оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник

славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому

что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому,

неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в

этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и

происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не

надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться

вперед. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно

с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например,

ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских

держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.

Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят

себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею

благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при

заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа,

так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, "имея в виду

расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении

славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени". Долго, о,

долго еще они не в состоянии будут признать бескорыстия России и великого,

святого, неслыханного в мире поднятия ею знамени величайшей идеи, из тех

идей, которыми жив человек и без которых человечество, если эти идеи

перестанут жить в нем, - коченеет, калечится и умирает в язвах и в

бессилии. Нынешнюю, например, всенародную русскую войну, всего русского

народа, с царем во главе, подъятую против извергов за освобождение

несчастных народностей, - эту войну поняли ли наконец славяне теперь, как

вы думаете? Но о теперешнем моменте я говорить не стану, к тому же мы еще

нужны славянам, мы их освобождаем, но потом, когда освободим и они кое-как

устроятся, - признают они эту войну за великий подвиг, предпринятый для

освобождения их, решите-ка это? Да ни за что на свете не признают!

Напротив, выставят как политическую, а потом и научную истину, что не будь

во все эти сто лет освободительницы-России, так они бы давным-давно сами

сумели освободиться от турок, своею доблестью или помощию Европы, которая,

опять-таки не будь на свете России, не только бы не имела ничего против их

освобождения, но и сама освободила бы их. Это хитрое учение наверно

существует у них уже и теперь, а впоследствии оно неминуемо разовьется у

них в научную и политическую аксиому. Мало того, даже о турках станут

говорить с большим уважением, чем об России. Может быть, целое столетие,

или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться

властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами,

будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее. О,

я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила,

значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю

святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в

человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком

меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже

политическому гонению. Особенно приятно будет для освобожденных славян

высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные

к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия - страна варварская,

мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и

ненавистник европейской цивилизации. У них, конечно, явятся, с самого

начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры,

ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в

упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы,

извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец

министерство в Болгарии и составилось новое из либерального большинства и

что какой-нибудь ихний Иван Чифтлик согласился наконец принять портфель

президента совета министров. России надо серьезно приготовиться к тому, что

все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери

личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными,

и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма

прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в

своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти

землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против

друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все

непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать,

сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви,

но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а

не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда

останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что

стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к

себе, тем сдерживает их целость и единство. Будут даже и такие минуты,

когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться, что не будь

России, великого восточного центра и великой влекущей силы, то единство их

мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так, что самая

национальность их исчезла бы в европейском океане, как исчезают несколько

отдельных капель воды в море. России надолго достанется тоска и забота

мирить их, вразумлять их и даже, может быть, обнажать за них меч при

случае. Разумеется, сейчас же представляется вопрос: в чем же тут выгода

России, из-за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею,

силами, деньгами? Неужто из-за того, чтоб пожать столько маленькой, смешной

ненависти и неблагодарности? О, конечно, Россия всё же всегда будет

сознавать, что центр славянского единства - это она, что если живут славяне

свободною национальною жизнию, то потому, что этого захотела и хочет она,

что совершила и создала всё она. Но какую же выгоду доставит России это

сознание, кроме трудов, досад и вечной заботы?

Ответ теперь труден и не может быть ясен.

Во-первых, у России, как нам всем известно, и мысли не будет, и быть

не должно никогда, чтобы расширить насчет славян свою территорию,

присоединить их к себе политически, наделать из их земель губерний и проч.

Все славяне подозревают Россию в этом стремлении даже теперь, равно как и

вся Европа, и будут подозревать еще сто лет вперед. Но да сохранит бог

Россию от этих стремлений, и чем более она выкажет самого полного

политического бескорыстия относительно славян, тем вернее достигнет

объединения их около себя впоследствии, в веках, сто лет спустя. Доставив,

напротив, славянам, с самого начала, как можно более политической свободы и

устранив себя даже от всякого опекунства и надзора над ними и объявив им

только, что она всегда обнажит меч на тех, которые посягнут на их свободу и

национальность, Россия тем самым избавит себя от страшных забот и хлопот

поддерживать силою это опекунство и политическое влияние свое на славян,

им, конечно, ненавистное, а Европе всегда подозрительное. Но выказав

полнейшее бескорыстие, тем самым Россия и победит, и привлечет, наконец, к

себе славян; сначала в беде будут прибегать к ней, а потом, когда-нибудь,

воротятся к ней и прильнут к ней все, уже с полной, с детской

доверенностью. Все воротятся в родное гнездо. О, конечно, есть разные

ученые и поэтические даже воззрения и теперь в среде многих русских. Эти

русские ждут, что новые, освобожденные и воскресшие в новую жизнь

славянские народности с того и начнут, что прильнут к России, как к родной

матери и освободительнице, и что несомненно и в самом скором времени

привнесут много новых и еще не слыханных элементов в русскую жизнь,

расширят славянство России, душу России, повлияют даже на русский язык,

литературу, творчество, обогатят Россию духовно и укажут ей новые

горизонты. Признаюсь, мне всегда казалось это у нас лишь учеными

увлечениями; правда же в том, что, конечно, что-нибудь произойдет в этом

роде несомненно, но не ранее ста, например, лет, а пока, и, может быть, еще

целый век, России вовсе нечего будет брать у славян ни из идей их, ни из

литературы, и чтоб учить нас, все они страшно не доросли. Напротив, весь

этот век, может быть, придется России бороться с ограниченностью и

упорством славян, с их дурными привычками, с их несомненной и близкой

изменой славянству ради европейских форм политического и социального

устройства, на которые они жадно накинутся. После разрешения Славянского

вопроса России, очевидно, предстоит окончательное разрешение Восточного

вопроса. Долго еще не поймут теперешние славяне, что такое Восточный

вопрос! Да и славянского единения в братстве и согласии они не поймут тоже

очень долго. Объяснять им это беспрерывно, делом и великим примером будет

всегдашней задачей России впредь. Опять-таки скажут: для чего это всё,

наконец, и зачем брать России на себя такую заботу? Для чего: для того,

чтоб жить высшею жизнью, великою жизнью, светить миру великой, бескорыстной

и чистой идеей, воплотить и создать в конце концов великий и мощный

организм братского союза племен, создать этот организм не политическим

насилием, не мечом, а убеждением, примером, любовью, бескорыстием, светом;

вознести наконец всех малых сих до себя и до понятия ими материнского ее

призвания - вот цель России, вот и выгоды ее, если хотите. Если нации не

будут жить высшими, бескорыстными идеями и высшими целями служения

человечеству, а только будут служить одним своим "интересам", то погибнут

эти нации несомненно, окоченеют, обессилеют и умрут. А выше целей нет, как

те, которые поставит перед собой Россия, служа славянам бескорыстно и не

требуя от них благодарности, служа их нравственному (а не политическому

лишь) воссоединению в великое целое. Тогда только скажет всеславянство свое

новое целительное слово человечеству... Выше таких целей не бывает никаких

на свете. Стало быть, и "выгоднее" ничего не может быть для России, как

иметь всегда перед собой эти цели, всё более и более уяснять их себе самой

и всё более и более возвышаться духом в этой вечной, неустанной и

доблестной работе своей для человечества.

Будь окончание нынешней войны благополучно - и Россия несомненно

войдет в новый и высший фазис своего бытия...

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author