September 15th, 2021

о Дмитрии Донском...

Куликовской битвой был решен давно назревший вопрос - о власти. Произведено общественное разделение труда по отношению к власти.
Создана монархия.
В чем разница - до того на власть претендовал широкий круг лиц, в том числе многие потомки родов давно отошедших от власти и утратившие опыт работы на уровне государства.
При этом они имели опыт управления на уровне общины, и придя на более высокий уровень приносили его, несмотря на неуместность. Монархия этот вопрос решила - была сохранена социальная активность на уровне общины и снижено напряжение на государственном уровне, повышена квалификация чинов. Было сформировано доверие между общиной и государством на протяжении многих поколений. Стабильность в социуме.
Внутреннее противоречие монархии - техническое развитие общества как фактор повышения требований к правящему слою. Сохранение традиций - текущая орг работа - в противовес новым техническим факторам.
Новое в технике требовало обучения, и система обучения противоречила традициям. Возникла интеллигенция, претендующая на роль вечных реформаторов.

Чиновники гражданские, военные, интеллигенция, торговцы - денежная система - вот экониши.

Разрастание империи до масштабов планеты при отсутствии эффективных средств связи привело к тому, что реформы в одной части империи стали противоречить реформам другой части империи, что привело к разрушению её.
Появление множества государств - столкновение интересов, разные внутренние условия.

В худших природных условиях - сохранность традиций, в лучших - их разрушение.

В худших условиях - выше качество универсальных людей, в лучших условиях - лучшая специализация.

Это же относится к интеллигенции. Узкие специалисты - приманка для русских интеллигентов, образец.

Но наивысшая квалификация - у русских универсалов, способных учесть междисциплинарные стыки. Массив же - всегда пятая колонна.

Отбор управленцев на западе - по наибольшей прибыльности, на востоке - по соответствию базовой (эволюционной) идеологии.

Отсюда на западе - подчинение банкирам, на востоке подчинение идеологии.

Роль академии наук - намного выше чем на западе.
Практически два главных планирующих органа - госплан и академия. Госплан - управление народным хозяйством, Академия наук - концептуальное планирование, в первую очередь - сохранение семьи - воспитание детей - обучение - совершенствование НПО, государственное строительство; во вторую очередь - технологии; в третью - техника.

Русский контроль управленцев - на верность идеологии, западный - на верность закону...

Создав идеологию паразитизма они подписали приговор

Народ живет на определенной территории

Территория с народом, общая судьба - это прошлое (история) и будущее.
Будущее зиждется на идеологии.

Идеология основана на связи прошлого с будущим - история - оценка настоящего - планы.

История народа основана на истории человечества.

Планирование будущего подразумевает соотнесение с ходом эволюции и будущего человечества и биосферы, и более широко - планеты.

Соответственно, все идеологии и планирование необходимо формировать только в соответствии с законами жизни на земле.
1) Цефализация -
2) адаптация-развитие -
3) расширение экониши для человечества -
4) освоение приполярья, шельфа -
5) луны.

Для реализации 3-5 пунктов необходимо планирование - развития науки и техники и народного хозяйства.
Война с русскими перешла на другой уровень - борьба с государством.
Под прикрытием этой войны произошло подчинение государства банкирам.
Ликвидация истории, семьи, дискредитация коммуны - результат диктата банкиров в интересах нескольких частных лиц.
Диктат банковской системы необходимо прекратить - это тормоз не только на пути развития человечества, но и на пути сохранности его.

Госплан и Академию наук - на место банкиров.

Банкиры не хозяева планеты, как они себя мнят, а стрелочники денежных потоков.
Создав идеологию паразитизма они подписали приговор.
Себе или человечеству - предстоит выяснить уже нам...

Из четырех «праведных» халифов, своей смертью умер только Абу-Бакар

Из четырех «праведных» халифов, возглавлявших мусульман после пророка Мухаммеда, своей смертью умер только первый – Абу Бакр.

В разгар своего правления он простудился после бани и скончался от скоротечной лихорадки. Заменивший его Омар погиб от руки персидского раба, который случайно повздорил с ним на улице и потом зарезал во время молитвы в мечети. Перед смертью халиф успел собрать приближенных и назначил своим преемником самого благочестивого и бескорыстного из мусульманских лидеров – Османа.

Осман пришел к власти в благоприятное для арабов время. Волна завоеваний продолжала расходиться от Аравии во все стороны. В Палестине были взяты державшаяся еще Кесария, Бейрут и Аскалон. В приморской Акке наместник Муавия создал арабский флот и завоевал Кипр, жители которого были застигнуты врасплох. В битве у Фойника арабы наголову разгромили знаменитый византийский флот и стали фактически полными хозяевами восточного Средиземноморья. На севере раздробленная Армения, которой византийский император упорно пытался навязать православный вариант христианства, не имела сил сопротивляться и заключила с арабами кабальный договор, результатом которого стала гражданская смута и разорение страны. Соседняя Грузия также покорилась власти мусульман и обещала платить дань. На востоке арабы окончательно добили все еще сопротивлявшихся персов, захватив их последнюю провинцию Хорасан.

Но внутри мусульманского мира нарастало недовольство. Некогда бедные бедуины неимоверно разбогатели за счет награбленных сокровищ. Война за ислам была для них еще одним гигантским набегом за добычей, только в несравнимо больших масштабах. В арабских хрониках дележу и описанию трофеев уделялось едва ли не больше места, чем всем остальным событиям, вместе взятым. В Аравию шел непрерывный поток денег и рабов. Кочевники пустыни погрязли в роскоши и сибаритстве. Хуже всего было то, что богатства распределялись неравномерно: больше всего доставалось правящей верхушке Омейядов, состоявшей из родственников Османа. Наместники провинций, которых прежний халиф Омар держал железной рукой, теперь осмелели и бесконтрольно грабили население. Благочестивые мусульмане начали роптать, что вера падает и нарушаются заветы Мухаммеда.

Многих Осман настроил против себя тем, что отстранил от власти старых сподвижников Пророка и приблизил к себе своих родственников – дядю аль-Хакама и его сыновей Марвана и аль-Хариса. Аль-Хакам до этого находился в ссылке, куда его отправил сам Мухаммед, считавший его своим политическим врагом. И вот такого человека, бывшего гонителя Пророка, Осман поставил рядом с собой только потому, что тот был его близким родственником. К ним присоединилась и другая родня халифа, которой он раздавал щедрые подарки и поручал самые ответственные должности.

В это время Осману пришло анонимное письмо, в котором говорилось: «Заклинаем тебя Аллахом подумать об общине Мухаммеда, ведь мы боимся, что расстроится ее дело твоими руками, потому что ты посадил на шеи людям своих собратьев». В вину Осману ставили и то, что он разрушил старую мечеть Мухаммеда и вместо нее поставил другую, более просторную и красивую: это расценивали как знак неуважения к Пророку. Его обвиняли в том, что он добавил к двум призывам на молитву третий, а также увеличил длительность самой молитвы.

В Дамаске некий Абу Зарр во всеуслышание обличал нечестие и порочный образ жизни дяди халифа аль-Хакама. Он же подал мысль, что халифом должен быть не Осман, а более достойный человек – Али, зять Пророка. В Египте Абдулла ибн Саб, иудей из Южной Аравии, начал проповедовать учение о том, что Мухаммед вернется на землю перед концом света, а пока миром должны править его помощники из самых приближенных – имелся в виду тот же Али. Наконец, один из учеников Абдуллы, Малик аль-Аштар, устроил переворот в Куфе и отказался подчиняться халифу.

Осман, которому было уже больше 80 лет, даже не попытался восстановить свою власть. Увидев его слабость, противники Османа набросились на него со всех сторон. К Медине двинулись вооруженные толпы с запада и востока: из Египта под предводительством Мухаммеда ибн Абу Бакра, а из Куфы и Басры – во главе с Маликом. Они потребовали отречения Османа от власти. Халиф нашел в себе силы отказаться. В эти последние дни он проявил мужество и твердость, которых ему недоставало раньше. На требование Али отречься он ответил: не сниму одежд, которые возложил на меня Аллах. Он каждый день молился у всех на глазах в мечети, несмотря на оскорбления бунтовщиков, доходившие порой до рукоприкладства.

Наконец, молящихся разогнали камнями, и Осман укрылся в своем доме вместе с кучкой верных сторонников. Халиф обращался с крыши к осаждавшим и просил Али защитить его от насилия. Али молчал. Разнесся слух, что наместник Муавия послал на помощь халифу войска из Дамаска и они уже подходят к Медине. Медлить было нельзя: бунтовщики пошли на штурм дома. Перебираясь по крышам соседних зданий, они проникли во двор, перебили защитников и ворвались в комнату Османа, который спокойно сидел на циновке и читал Коран. Жена халифа Наила бросилась на его защиту, но ударом сабли ей отрубили пальцы. «И топтали они нас жестоко, – вспоминала она позже, – и заголили нас и срам повелителя верующих». Еще через минуту Осман упал, заливая своей кровью Коран.

На следующий день сторонники в спешке похоронили халифа, кое-как закопав его за городом.

https://vl-sokolov.livejournal.com/2898.html

Мои твиты

Collapse )

https://olegchagin.livejournal.com/3816069.html

evargal:
Скажите, а зачем Вам понадобилось эту грязь Яковлева помещать в свой журнал.
Ну тот-то "старался" в советское время, зарабатывая непосильным трудом, свой "капитал", выполняя "поручения" КГБ.
А Вам то это зачем?
Я учился на одном курсе с Алексеем Семёновым и в одной группе с Елизаветой Алексеевой, которая отнюдь не была образцом для подражания.
Алексей женился на втором курсе, а на третьем в его жизни оказалась Лиза.
Говорить о каком-то сильном чувстве к брошенной молодой жене в его возрасте глупо. Это для Яковлева Н.Н. было "золотое дно": он же золотарь.
А Вам то это для чего?
Настоящую правду Вы все равно не знаете.
Не знаете Вы и о том, что Боннэр - участница войны, причём не фиктивная.

olegchagin:
Добрый день!
Так напишите настоящую правду, если вы ее знаете
Я публикую много всего, и не все статьи, это мое мнение или знания
И вас я не знаю
Напишите правду, по вашему мнению, я опубликую вместе со статьей Яковлева
Но... Яковлев опубликовал это в своей книге И это пропаганда, а не история Я публикую в своей ленте, под своим именем и с ссылкой на книгу, а вы evargal, не поздоровались и не представились, поэтому, пока, ничем не отличаетесь от множества ананимусов
То что я вам ответил, это уважение к возрасту и, может быть, действительно, к правде, которую вы знаете
Всего доброго!

evargal:
Здравствуйте.
Всей правды я знать не могу.
Я только могу точно судить о правде в отношении Алексея Семёнова, когда между строк говориться о том, что якобы он был неприличным человеком и бездарно учился.
Он был отличником, в зачётке которого не было, по-моему, даже четвёрок (точно я знать не могу, поскольку учился в параллельной группе).
Он окончил знаменитую 2-ю московскую школу. В МГУ, очевидно, не был принят как сын еврейки (я не знаю, что у него было в 5-й графе).
На матфаке МГПИ таких людей было много: дочь академика Виленкина Н.Я. - Лариса, сын зав.кафедрой высшей математики МИСИ Хавинсона - Александр Хавинсон (недавно он получил очень престижную математическую премию в очень большом финансовом эквиваленте), Вадим Мирный, который на третьем курсе выиграл олимпиаду Москвы среди физиков, опередив студентов всех вузов, включая Физтех и МИФИ (После окончания института его забрал в свою лабораторию Михаил Ботвинник (многократный чемпион мира по шахматам, доктор тех.наук) Сергей Табачников, один из редакторов журнала Квант, работающий в США, Сергей Львовский, ныне доцент математического ф-та Высшей школы экономики и много много других.
После окончания школы (это передавал "Голос Америки") его приглашал учиться Оксфорд, но было ясное понимание, что, если он выедет за границу, то вернуться ему не дадут (это к вопросу о том, как он с семьей, якобы, "мечтал" оказаться на Западе).
Первая попытка придраться к нему была со стороны кафедры педагогики, но эту попытку пресёк декан факультета Мишин Василий Иванович, заставив преподавателя принять на следующий день пересдачу экзамена по истории педагогики (до сих пор для нас всех загадка: как он вообще оказался в аудитории на том экзамене, до этого не было у него такой привычки, присутствовать на экзаменах не по своему к тому же предмету).
Вторая попытка, более успешная была предпринята военной кафедрой: Алексей, как дважды сдавший экзамен по военной кафедре на отлично, был командиром взвода на военных сборах.
Он дважды удирал во время сборов в Москву, был пойман, ему на экзамене поставили неуд. Этим воспользовались ректорат и партком (неизвестно, кто из них в первую очередь:)): на доске приказов деканата не более суток висел приказ об его отчислении из института, который моментально исчез (самое интересное, что преподаватели военной кафедры не собирались отчислять Алексея из-за этой двойки: как они нам сказали, неуд был поставлен в исключительно педагогических целях, дабы другим не повадно было удирать со сборов в самоволку).
И только после этого Алексей вынужден был уехать из Союза (я так понимаю, что ему с радостью оформили выезд. В 1978-79 свободно выехать из СССР было невозможно).
Что касается его взаимоотношений с Лизой Алексеевой, то их история началась в инструктивном лагере по подготовке к работе в пионерском лагере, после третьего курса.
До этого, по общему мнению они вообще не были знакомы.
Лиза Алексеева поступила в институт в 1972 году, на год раньше нас.
Восстановившись после академ.отпуска, она оказалась в моей группе.
Девушка с гуманитарным складом ума, математика её явно не прельщала.
Мы (профбюро курса) предлагали деканату отчислить её после второго курса (но в стране уже вовсю шла борьба "за ни одного успевающего рядом"), в результате деканат успешно дотянул её до 5-го курса.
И если бы она сама не выкинула "фортель", не явившись на государственную практику в школе (хотя её уговаривали деканат и кафедра методики всеми правдами и неправдами), то её бы допустили до госэкзаменов.
А так вынуждены были отчислить.
Но эта история не имела никакого отношения к их роману с Алексеем.
Алексею я благодарен за то, что он мне дал прочесть роман "Мастер и Маргарита" в издании западногерманского изд-ва Посев (естественно, запрещенного тогда в СССР).
До этого я прочёл роман в журнальном варианте (журнал "Москва") с купюрами. Особенно мне понравилось читать те места, которые в журнальном варианте цензура вырезала, а Посев выделил их курсором (создавалось ощущение, что цензор удалил совсем не то:), у меня было ощущение, что на месте цензора я бы считал антисоветскими совсем другие бы предложения:)).
Ровно через год (и мне кажется, что подпись была не Н. Н. Яковлева) в газете Известия был опубликован не менее грязный по содержанию очерк о академике и его семье.
Самого академика я видел только на экране при его выступлениях на Съезде депутатов СССР.
И, естественно, прочёл его мемуары.
На фоне его мемуаров и выступлений на съезде, зная, как его насильно кормили кгбшники во время голодовки в Горьком, представить, что Елена Боннэр могла его избивать, могла уговорить подписать его, что-то помимо его воли, мог только человек, не представляющий характер А,Д. Сахарова. (Потом есть же мемуары о нём других людей, его знавших лично).


Вениамин Бидерман
к.ф.-м.н, почётный работник высшего профессионального образования РФ

https://evargal.livejournal.com

Я брад, что и на старости лет могу быть полезным своей великой Родине

Точность в формулировке и установлении понятий, простота в рассуждениях и сжатость в изложении
Принято считать, что реформу математики семидесятых задумал и провёл академик А.Н. Колмогоров. Это заблуждение. Колмогорова подключили к реформе на последнем этапе её подготовки, за три года до её начала в 1970-м году. И вклад его сильно преувеличен... Он лишь конкретизировал известные реформаторские установки, такие как теоретико-множественное наполнение, аксиоматика, обобщающие понятия, строгость... И ему же предназначалась стать «крайним». Забыто, что всю подготовительную работу в течение более чем двадцати лет вёл неформальный коллектив единомышленников, образовавшийся ещё в тридцатые годы, а в пятидесятые-шестидесятые окрепший и расширившийся. Во главе коллектива в 1950-х гг. был поставлен академик А.И. Маркушевич, добросовестно, настойчиво и эффективно выполнявший программу, намеченную в 1930-х гг. математиками: Л.Г. Шнирельманом, Л.А. Люстерником, Г М. Фихтенгольцем, П.С. Александровым, Н.Ф. Четверухиным, С. Л. Соболевым, А.Я. Хинчиным... Как математики очень способные, они совершенно не знали школы, не имели опыта обучения детей, не знали детской психологии, и поэтому проблема повышения «уровня» математического образования казалась им простой, а методы преподавания, которые они предлагали, не вызывали сомнений. К тому же они были самоуверенны и пренебрежительно относились к предостережениям опытных педагогов.
Лидер реформаторов школьного математического воспитания Алексей Иванович Маркушевич особыми заслугами на ниве научной деятельности не отметился, зано на околонаучном поприще блеснул: упразднил гениальную методику Киселёва и обнаружился как главный скупщик средневековых европейский рукописей, украденных в Центральном государственномо архиве древних актов. Вот какого полёта люди пишут для наших детей учебники, начиная с семидесятых...

Призывы вернуться к Киселёву слышатся вот уже тридцать лет. Возмущение началось ещё в конце семидесятых, сразу как только обнаружились первые результаты реформы. Кое-кто объясняет это «ностальгией»...

Академик РАО Ю.М. Колягин, доктор педагогических наук:

«Имя Андрея Петровича Киселева вызывает у учителей старшего поколения чувства, близкие к ностальгии: тоску о старом добром времени, о делах давно минувших лет, о своих успехах и неудачах на ниве просвещения. Учителя вспоминают то время, когда в школе действовал один учебник математики, действовал долго, и потому они имели возможность изучить все его достоинства и недостатки. Даже из тех, кто знает учебники А.П. Киселева не понаслышке, немногие осведомлены о том, что его учебные книги охватывали практически все школьные математические дисциплины: арифметику, алгебру, геометрию, начала анализа. Андрей Петрович был не только талантливым учителем, автором учебников, но и блестящим лектором».

Л.Н. Аверьянова, заместитель директора Государственной научной педагогической библиотеки имени К. Д. Ушинского:

Андрей Петрович Киселев — это эпоха в педагогике и преподавании математики в средней школе. Его учебники математики установили рекорд долговечности, оставаясь свыше 60 лет самыми стабильными учебниками в отечественной школе, и на многие десятилетия определили уровень математической подготовки нескольких поколений граждан нашей страны.

Академик В.И. Арнольд:

Я бы вернулся к Киселеву...

Формальная дань «уважения», за которой вообще не угадывается, понимает ли автор первого из этих высказываний то, что возвращение «понятного и милого сердцу» учебника, со всеми его «недостатками», является стратегическим вопросом выживания страны... Я не преувеличиваю. Сейчас курс математики усваивают не более двадцати процентов школьников. Пока учились по Киселёву, таких было восемдесят процентов. Взрывной рост и последующий расцвет науки и технологий при Сталине был бы просто невозможен при нынешнем уровне усвоения математики в нашей школе. На какие же прорыва может рассчитывать Россия при таком упадке преподавания математики! А без рывка мы безнадёжно отстанем от конкурентов, и нас просто сожрут.

Неуместность ссылок на «ностальгию» становится очевидной при внимательном сравнении киселёвских учебников с пореформенными. Первым, кто это сделал, был выдающийся русский математик Лев Семёнович Понтрягин. Профессионально проанализировав новые учебники, он убедительно, на примерах доказал, что вернуться к учебникам Киселёва совершенно необходимо. Потому что все новые учебники ориентированы на Науку, точнее, на наукообразие и полностью игнорируют Ученика, психологию его восприятия, которую умели учитывать старые учебники. Именно «высокий теоретический уровень» современных учебников — коренная причина катастрофического падения качества обучения и знаний. Причина эта действует уже более тридцати лет, не позволяя хоть как-то исправить ситуацию.

Сегодня усваивают математику, вцелом, около 20% учащихся. Геометрию — вовсе 1%... В сороковых годах, сразу после войны, полноценно усваивали все разделы математики 80% школьников, учившихся по Киселёву. Это ли не аргумент за его возвращение детям?!

В восьмидесятых годах призыв академика Понтрягина был проигнорирован Министерством образования под предлогом необходимости в совершенствовании учебников. Сегодня мы видим, что сорок лет «совершенствования» плохих учебников так и не породили хороших. И не могли породить. Потому что хороший учебник не «пишется» в один-два года по заказу министерства или для конкурса. Не будет он «написан» и за десять лет. Он вырабатывается талантливым педагогом-практиком вместе с учащимися в течение всей педагогической жизни, а не профессором математики или академиком за письменным столом.

Педагогический талант редок, гораздо реже собственно математического. Хороших математиков — тьма, авторов хороших учебников — единицы. Главное свойство педагогического таланта — способность сочувствия с учеником, которая позволяет правильно понять ход его мысли и причины затруднений. Только при этом субъективном условии могут быть найдены верные методические решения. И они должны быть ещё проверены, скорректированы и доведены до результата долгим практическим опытом: внимательными, педантичными наблюдениями за многочисленными ошибками учащихся, вдумчивым их анализом...

Именно так в течение более сорока лет создавал свои замечательные, уникальные учебники учитель Воронежского реального училища Андрей Петрович Киселёв. Его высшей целью было понимание предмета учащимися. И он знал, как эта цель достигается. Поэтому так легко было учиться по его книгам.

Свои педагогические принципы, в предисловия к одному из учебников, Андрей Петрович выразил очень кратко: «Автор, прежде всего, ставил себе целью достичь трёх качеств хорошего учебника: точности в формулировке и установлении понятий, простоты в рассуждениях и сжатости в изложении».

Глубокая педагогическая значительность этих слов как-то теряется за их простотой. Но эти простые слова стоят тысяч современных диссертаций. Давайте вдумаемся! Современные авторы, следуя наказу Колмогорова, стремятся «к более строгому, с логической стороны, построению школьного курса математики». Киселёв заботился не о «строгости», а о «точности» формулировок, которая обеспечивает их правильное понимание, адекватное науке. Точность — это соответствие смыслу. Пресловутая формальная «строгость» ведёт к отдалению от смысла и, в конце концов, полностью уничтожает его.

Киселев даже не употребляет слова «логика» и говорит не о «логичных доказательствах», вроде бы, неотъемлемо свойственных математике, а о «простых рассуждениях». В них, в этих «рассуждениях», разумеется, присутствует логика, но она занимает подчиненное положение и служит педагогической цели — понятности и убедительности рассуждений для учащегося, а не для академика. Наконец, сжатость. Обратите внимание, — не краткость, а сжатость! Как тонко чувствовал Андрей Петрович смысл слов! Краткость предполагает сокращение, выбрасывание чего-то, может быть, и существенного. Сжатость — сжимание без потерь. Отсекается только лишнее, отвлекающее, засоряющее, мешающее сосредоточению на смыслах. Цель краткости — уменьшение объёма. Цель сжатости — чистота сути! Этот комплимент в адрес Киселёва прозвучал на конференции «Математика и общество» в Дубне, в 2000-м году: «Какая чистота!»

Насколько важен для ребёнка правильный выбор слов, говорит в одной из своих методических работ и легендарная в музыкальном мире Галина Степановна Турчанинова, первооткрыватель таланта Максима Венгерова. Её ученики никогда не слышали в классе таких, например, выражений, как «прижать струну», что у всякого ассоциируется с некоторым мышечным усилием, или «отпустить струну», что ассоциируется с вялым или, по крайней мере, неторопливым «отпусканием». Она говорила малышам, пальчик «падает» на струну или пальчик «отскакивает» от струны. У ребёнка в его представлении возникал образ некоторого безмускульного процесса: сам пальчик падает на струну, сам — отскакивает. Падение — отскок, падение — отскок... В результате все ученики Галины Степановны показывали удивительную свободу и лёгкость любых движений по грифу уже на ранней стадии обучения.

Вот где ещё одна тайна чудесной педагогический силы Киселёва! Он не только психологически правильно подаёт каждую тему, но строит свои учебники и выбирает способы объяснения соответственно возрастным формам мышления и возможностям понимания детей, неторопливо и основательно развивая их. Высший уровень педагогического мышления, недоступный современным дипломированным методистам и коммерчески преуспевающим авторам учебников.

А теперь хочу поделиться одним личным впечатлением. Преподавая во втузе теорию вероятностей, я всегда испытывал дискомфорт при разъяснении студентам понятий и формул комбинаторики. Студенты не понимали выводов, путались в выборе формул сочетаний, размещений, перестановок. Долго не удавалось внести ясность, пока не осенила мысль обратиться за помощью к Киселеву, — я помнил, что в школе эти вопросы не вызывали никаких затруднений и даже были интересны. Сейчас этот раздел выброшен из программы средней школы, — таким путем Минпрос пытался решить созданную им самим проблему перегрузки. Так вот, прочитав изложение Киселева, я был изумлен, когда нашел у него решение конкретной методической проблемы, которая долго не удавалась мне. Возникла волнующая связь времен и душ, — оказалось, что А. П. Киселев знал о моей проблеме, думал над ней и решил ее давным-давно! Решение состояло в умеренной конкретизации и психологически правильном построении фраз, когда они не только верно отражают суть, а учитывают ход мысли ученика и направляют ее. И надо было изрядно помучиться в многолетнем решении методической задачи, чтобы оценить искусство А. П. Киселева. Очень незаметное, очень тонкое и редкостное педагогическое искусство. Редкостное! Современным учёным педагогам и авторам коммерческих учебников следовало бы заняться исследованиями учебников учителя гимназии Андрея Петровича Киселёва.

А.М. Абрамов, один из реформаторов — он участвовал в написании «Геометрии» Колмогорова, — честно признаёт, что только после многолетнего изучения и анализа учебников Киселёва стал немного понимать скрытые педагогические тайны этих книг и глубочайшую педагогическую культуру их автора, учебники которого — национальное достояние России.

Термин «устарел» — всего лишь лукавый прием, характерный для модернизаторов всех времен. Прием, воздействующий на подсознание. Ничто подлинно ценное не устаревает, — оно вечно. И его не удастся «сбросить с парохода современности», как не удалось сбросить «устаревшего» Пушкина РАППовским модернизаторам русской культуры в двадцатые годы. Никогда не устареет, не будет забыт и Киселев.

Другой аргумент: возвращение невозможно из-за изменения программы и слияния тригонометрии с геометрией. Довод не убедительный — программу можно еще раз изменить, а тригонометрию разъединить с геометрией и, главное, с алгеброй. Более того, указанное «соединение» (как и соединение алгебры с анализом) является еще одной грубой ошибкой реформаторов-70, оно нарушает фундаментальное методическое правило — трудности разъединять, а не соединять.

Классическое обучение «по Киселеву» предполагало изучение тригонометрических функций и аппарата их преобразований в виде отдельной дисциплины в X классе, а в конце — приложение усвоенного к решению треугольников и к решению стереометрических задач. Последние темы были замечательно методически проработаны с помощью последовательности типовых задач. Стереометрическая задача «по геометрии с применением тригонометрии» была обязательным элементом выпускных экзаменов на аттестат зрелости. Учащиеся хорошо справлялись с этими задачами. А сегодня? Абитуриенты МГУ не могут решить простую планиметрическую задачу!

Модернизаторы семидесятых заменили этот принцип антипедагогическим псевдонаучным принципом «строгого» изложения. Именно он уничтожил методику, породил непонимание и отвращение учащихся к математике. Приведу пример педагогических уродств, к которым ведет этот принцип.

Как вспоминает старый новочеркасский учитель В.К. Совайленко, 25-го августа 1977-го года проходило заседание УМСа МП СССР, на котором академик А.Н. Колмогоров анализировал учебники математики с 4-го по 10-й классы. Заканчивая рассмотрение очередного учебника академик обращался к присутствующим с фразой: «После некоторой корректировки это будет прекрасный учебник, и если вы правильно понимаете этот вопрос, то вы одобрите этот учебник». Присутствовавший на заседании учитель из Казани с сожалением сказал рядом сидящим: «Это же надо, гений в математике — профан в педагогике. Он не понимает, что это не учебники, а уроды, и он их хвалит».

В прениях выступил московский учитель Вайцман: «Я прочитаю из действующего учебника геометрии определение многогранника». Колмогоров, выслушав определение, сказал: «Верно, все верно!». Учитель ему ответил: «В научном отношении все верно, а в педагогическом — вопиющая безграмотность. Это определение напечатано жирным шрифтом, значит, для обязательного заучивания, и занимает полстраницы. Так разве суть школьной математики в том, чтобы миллионы школьников зубрили определения в полстраницы учебника? В то время, как у Киселева это определение дано для выпуклого многогранника и занимает менее двух строк. Это и научно, и педагогически грамотно».

О том же говорили в своих выступлениях и другие учителя. Подводя итоги, A.Н. Колмогоров сказал: «К сожалению, как и прежде, продолжалось ненужное критиканство, вместо делового разговора. Вы меня не поддержали. Но это не имеет значения, так как я договорился с министром Прокофьевым, и он меня полностью поддерживает». Данный факт изложен B.К. Совайленко в официальном письме в адрес ФЭС от 25.09.1994 г.

Еще один интересный пример профанации педагогики специалистами-математиками. Пример, неожиданно приоткрывший одну поистине «тайну» Киселевских книг. Лет десять назад присутствовал я на лекции крупного нашего математика. Лекция посвящалась школьной математике. В конце задал лектору вопрос, — как он относится к учебникам Киселева? Ответ: «Учебники хорошие, но они устарели». Ответ банален, но интересно было продолжение, — в качестве примера лектор нарисовал Киселевский чертеж к признаку параллельности двух плоскостей. На этом чертеже плоскости резко изгибались для того, чтобы пересечься. И я подумал: «Действительно, какой нелепый чертеж! Нарисовано то, чего быть не может!» И вдруг отчетливо вспомнил подлинный чертеж и даже его положение на странице (внизу-слева) в учебнике, по которому учился почти сорок лет назад. И почувствовал связанное с чертежем ощущение мускульного напряжения, — будто пытаюсь насильственно соединить две непересекающиеся плоскости. Сама-собой возникла из памяти четкая формулировка: «Если две пересекающиеся прямые одной плоскости параллельны — ...», а вслед за ней и все короткое доказательство «от противного». Я был потрясен. Оказывается, Киселев запечатлел в моем сознании этот осмысленный математический факт навечно.

Наконец, пример непревзойденного искусства Киселева сравнительно с современными авторами. Держу в руках учебник для 9-го класса «Алгебра-9», изданный в 1990 году. Автор — Ю.Н. Макарычев и К°, и между прочим, именно учебники Макарычева, а также Виленкина, приводил в качестве примера «недоброкачественных, безграмотно выполненных» Л.С. Понтрягин. Первые страницы: §1. «Функция. Область определения и область значений функции». В заголовке указана цель — разъяснить ученику три взаимосвязанных математических понятия. Как же решается эта педагогическая задача? Вначале даются формальные определения, потом множество разношерстных абстрактных примеров, затем множество хаотичных упражнений, не имеющих рациональной педагогической цели. Налицо перегрузка и абстрактность. Изложение занимает семь страниц. Форма изложения, когда начинают с невесть откуда взявшихся «строгих» определений и затем «иллюстрируют» их примерами, трафаретна для современных научных монографий и статей.

Сравним изложение той же темы А.П. Киселевым (Алгебра, ч. 2. М.: Учпедгиз. 1957). Методика обратная. Начинается тема с двух примеров — бытового и геометрического, эти примеры хорошо знакомы ученику. Примеры подаются так, что естественно приводят к понятиям переменной величины, аргумента и функции. После этого даются определения и еще 4 примера с очень краткими пояснениями, их цель — проверить понимание ученика, придать ему уверенности. Последние примеры тоже близки ученику, они взяты из геометрии и школьной физики. Изложение занимает две страницы. Ни перегрузки, ни абстрактности! Пример «психологического изложения», по выражению Ф. Клейна. Показательно сравнение объемов книг. Учебник Макарычева для 9 класса содержит 223 страницы (без учета исторических сведений и ответов). Учебник Киселева содержит 224 страницы, но рассчитан на три года обучения — для 8-10 классов. Объем увеличился в три раза!

Сегодня очередные реформаторы стремятся уменьшить перегрузку и «гуманизировать» обучение, якобы заботясь о здоровье школьников. Слова, слова... На самом же деле, вместо того, чтобы сделать математику понятной, они уничтожают ее основное содержание. Сначала, в семидесятых, «подняли теоретический уровень», подорвав психику детей, а теперь «опускают» этот уровень примитивным методом выбрасывания «ненужных» разделов (логарифмы, геометрия...) и сокращением учебных часов.

«Я счастлив, что дожил до дней, когда математика стала достоянием широчайших масс. Разве можно сравнить мизерные тиражи дореволюционного времени с нынешними. Да и не удивительно. Ведь сейчас учится вся страна. Я брад, что и на старости лет могу быть полезным своей великой Родине», — А.П. Киселёв