September 8th, 2021

ЕСТЕСТВЕННЫЕ ОСНОВЫ НРАВСТВЕННОСТИ ЭФИР И ПРИНЦИП ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

Строя эту философию на основании научных данных, я должен объяснить, что некоторые позднейшие течения науки мною не могут быть положены в основание моего труда. Так я не решаюсь отрицать существование светоносного эфира в духе Гюйгенса, Френеля и других до 1900 года. Новейшие открытия только усилили это моё убеждение.
Если бы даже эфира не было, то, благодаря радиации небесных тел, он всё равно бы образовался и наполнил междузвёздное пространство. Электроны двигаются со скоростью, которая может преодолеть силу тяготения самых могущественных солнц. Они-то, например, исходя из солнц, и наполнили бы небесное пространство материальной средой. Впрочем, думаю, что эфир составлен не из них. Электроны, несмотря на громадную поступательную скорость, проходят в воздухе всего несколько сантиметров.
Если электроны, движущиеся с начальной скоростью в 30 000 километров в секунду, почти моментально останавливаются воздухом и увлекаются его движением, то по всей вероятности, то же должно произойти с эфирной средой, полной световых и других колебаний, т. е. она также должна увлекаться атмосферой, когда её проницают или не проницают волнами света.
Вместе с Герцем мы думаем, что эфир всецело увлекается не только плотными средами, как вода и стекло, но и воздухом при движении его с землёй. Трудно предположить, чтобы эфир не увлекался атмосферами небесных тел, и тем более ими самими. Связь между ним и материей чересчур очевидна из следующих фактов:
1) отражение колебательных движений эфира от твёрдых и жидких тел;
2) изменение плотности или упругости эфира в прозрачных средах и происходящее отсюда изменение скорости его распространения в прозрачных телах (этого изменения, может быть, и нет, но если допустить только излишние скорости, что неизбежно, то и тогда увидим влияние тел на эфир);
3) колебательное движение составных частей молекулы или атома возбуждает эфирные волны и, обратно, — волнообразное движение эфира служит причиною усиления колебательного движения составных частей атома или молекулы, отчего может происходить химическая реакция: эта последняя также возбуждает разного рода эфирные колебания.
Увлечение эфира атмосферою Земли объясняет нам, почему наблюдатели до сих пор находят для скорости света одну и ту же величину, несмотря на изменение в направлении движения Земли. Лоренц и Фитцджеральд, считая увлечение эфира небесными телами невозможным, — на основании постоянной относительной скорости света, ничем, по их мнению, не объяснимой, — вынуждены были допустить, что всякое тело сокращается в размерах по направлению абсолютного его движения по отношению к эфиру. При движении тела со скоростью света (300 000 километров в секунду) тело должно превратиться в поверхность, т.е. исчезнуть.
Как Лоренц и другие учёные сократили размеры тела, так Эйнштейн, считая невозможным сокращение и исчезновение тел, допустил сокращение времени для среды, движущейся с какою-либо скоростью по отношению к другой среде. Отсюда вытекает и сокращение размеров тел по направлению их относительного движения: но сокращение их кажущееся и при том только для одной из сред, наблюдающей эти тела с другой среды, относительно прямолинейно движущейся. При малых относительных скоростях сред, каковы даже скорости движения небесных тел, изменение времени не заметно, и потому явления эти вообще не могут быть обнаружены: но при больших, неизвестных пока людям скоростях видимых тел, сокращение Времени громадно.
Результатом этого искажения времени будет также искажение представления о работе, инерции, массе и т.д. Так что все известные нам законы механики, физики и химии должны претерпеть радикальную, глубокую, коренную ломку. Для практики эта воображаемая ломка не имеет значения, но для философии, для ума, для души она весьма существенна. Почему не допустить иное течение времени на разных несогласно или неодинаково движущихся планетах, — течение тем более отличающееся, чем больше разницы в их скоростях! Хотя и нужно сознаться, что это допущение не только в высшей степени смело, но и несколько туманно.
Принцип Эйнштейна есть произвольная замена очень понятного явления необоснованным, фактически чудом.
Насколько незначительно основание, послужившее поводом к созданию принципа относительности, настолько грандиозны вытекающие из него теоретические выводы.
Если бы даже эфир не увлекался атмосферою, то и тогда это последнее положение, послужившее основанием всей ломки, путём наблюдения доказать довольно трудно. Надо определить для этого скорость света, приблизительно, с точностью до одной стомиллионной (10^8), т.е. мы не должны ошибиться более, чем на 3 метра в определении скорости света (собственно, тут определяется разность скоростей света в 3 метра, что легче).
Несмотря на все уверения сторонников релятивности, мы сомневаемся, чтобы такая точность могла быть в настоящее время достигнута.
А если это так, то самое основание, послужившее для великого переворота, отсутствует.
Но допустим, что все наблюдения непреложны и принцип относительности построен на камне, а не на песке; можно ли тогда принять его выводы? Один из этих выводов состоит в том, что скорость ни одного тела не может превышать скорости света, или скорости распространения колебательного движения в эфире.
Но скорость эта нечто крайне изменчивое: она зависит от отношения упругости эфира к его плотности. Представим себе, что в другом мире эта упругость очень небольшая и скорость распространения колебательного движения в новой среде равна одному метру.
Тогда выходит, что и скорость всех тел в этом мире не может быть больше метра?!
Наконец, в разных пространствах Вселенной эфир может иметь разную упругость и плотность, значит, и разную скорость колебательного движения. Даже материя весьма сильно изменяет скорость распространения света в прозрачных средах. Следовательно, скорость в эфире нечто изменяемое. Какую же скорость мы должны принять предельной для тел?!
Пространство, время и множество других величин беспредельны. Почему же скорость ограничена!
Если бы я сказал, что пространство кончается на расстоянии 300 000 километров от нас, или что через 15 лет время прекратится, неужели бы вы этому не удивились, неужели бы согласились? Формула не должна быть выше ума. Раз из отрицательного числа нельзя извлечь квадратный корень, то это ещё не повод принимать подобные выводы.
На континенте Европы эти странные идеи, хотя и опровергались, но имели большой успех.
В Англии и Америке их мало признают и почти не замечают. Впрочем, Англия славится своим консерватизмом. Перед нами дилемма: отказаться от эфира и принять закон релятивности, или сохранить существование эфира и отринуть закон относительности. Мы предпочитаем последнее. Что создавалось веками силою гениальнейших умов, что служит для объяснения громадной массы световых явлений, — то не так легко отрезать, как закон относительности, основанный на очень сомнительных измерениях и невозможных для реального подтверждения своего существования.
Кстати, известные астрономы неправильности в кометных движениях объясняли сопротивлением эфира. Может быть, зодиакальный свет указывает на вихри или на тучи небесных камней, приближающихся постепенно по спирали к Солнцу из бездны пространств. Спиральное их движение и падение на Солнце указало бы на сопротивление эфира. Уже одна способность радиации тел указывает, что междупланетное или межзвёздное пространство не может быть пусто. Если бы принцип релятивности была робкая идея, то я бы не стал идти против неё и гасить её, боясь повредить её развитию и выяснению; но идея эта торжествующая, модная, имеющая громадную распространённость. Поэтому я не боюсь своими возражениями хоть сколько-нибудь заглушить её.

(Циолковский К.Э. «Этика или естественные основы нравственности»; 1902-1904, 1914, 1928 гг.)

История науки: человек, заглянувший под крышку черепа

Ученые пытались узнать, что находится внутри черепной коробки, еще во времена Древнего Египта, но достичь каких-либо значимых результатов им удалось гораздо позже. В XVIII веке в Западной Европе начала развиваться френология. Последователи этого направления полагали, что форма черепа дает представление о личности и психических особенностях его владельца. Френологи пытались делать вывод об интеллекте человека, изучая неровности на внешней поверхности черепа. К 1840 году френологию развенчали как лженауку. Исследователи перешли к изучению историй болезни реальных пациентов с нарушенными мозговыми функциями. Углубившись, ученые начали подозревать, что различные отделы головного мозга отвечают за разные функции. Одним из таких исследователей и был наш сегодняшний герой.

Хирург, анатом и антрополог

Поль Брока родился в 1824 году в семье военного врача на юго-западе Франции. Сын с детства восхищался профессией отца, поэтому с выбором жизненного пути определился рано. В 20 лет наш герой окончил Медицинскую школу в Париже. Свои первые шаги на научном поприще Брока совмещал с врачебной практикой. Получив высшее образование, он стажировался у ведущих французских врачей, в числе которых известный хирург Пьер Жерди.

В 23 года Брока начал публиковать работы по хирургии, анатомии и физиологии. Тогда же он основал «Общество вольнодумцев». Члены этого общества симпатизировали теории Чарльза Дарвина. Сам Брока был буквально очарован концепцией эволюции и однажды заметил: «Я предпочел бы быть превращенной обезьяной, чем вырожденным сыном Адама». В те времена католическая церковь резко критиковала подобные заявления. Неудивительно, что священники прозвали Брока материалистом и растлителем молодежи. Церковь враждебно относилось к нашему герою на протяжении всей его жизни.

Брока очень интересовался проблемами здравоохранения и общественного образования. Он стремился сделать здравоохранение доступным для бедных. Ученый также выступал за внедрение светского образования для женщин, успешно оппонировал епископу Орлеана Феликсу-Антуану Дюпанлу, который противился введению светского и обязательного начального обучения.

Значимые научные работы нашего героя были посвящены патологии рака. Например, именно Брока выявил наследственную предрасположенность к раку молочной железы. Ученый описал десять случаев этого вида рака, произошедших с членами семьи его жены на протяжении четырех поколений. В 1990 году доктор Мэри Клэр Кинг подтвердила выводы Брока, обнаружив связь между мутациями двух генов и риском рака молочной железы и яичников. Она хотела назвать гены в честь Брока, но поскольку в названии гена можно использовать лишь четыре буквы, то Кинг оставила сокращенную версию — гены получили названия BRCA1 и BRCA2.

Странная история месье Леборна и месье Лелонга

Пожалуй, свое самое главное открытие Брока сделал во время исследований головного мозга: ученому удалось обнаружить центр речи, так называемую «извилину Брока». А совершить открытие нашему герою помогли месье Леборн и месье Лелонг.

В 1861 году Брока услышал о 51-летнем сапожнике Леборне, пациенте больницы Бисетр в окрестностях Парижа. В возрасте 30 лет у него случился инсульт, после которого Леборн не мог больше говорить. Пациент понимал речь, но в ответ мог произносить лишь слог «тан», из-за чего знакомые часто называли его Тан. С возрастом состояние Леборна ухудшалось. В 40 лет у пациента развился паралич сначала правой руки, затем правой ноги, ухудшилось зрение, снизились и умственные способности. Последние семь лет жизни он не покидал постели. В 1861 году у Тана началась гангрена, и тогда же его впервые осмотрел Брока.

Случай оказался очень любопытным. Ученый задавал Леборну вопросы, а тот, жестикулируя одной рукой, пытался на них ответить. При этом пациент понимал вопросы, на пальцах показал, сколько лет находится в больнице. К сожалению, спустя неделю после осмотра Леборн умер. Исследовав его мозг, Брока обратил внимание, что левые лобные доли пациента сильно поражены. Ученый продемонстрировал мозг на собрании Парижского Антропологического общества. Поскольку мозг не был рассечен, Брока описал его, полагаясь лишь на внешний осмотр. Затем антрополог заспиртовал мозг Леборна и отдал его в музей Дюпюитрена в Париже. В дальнейшем, уже во второй половине XX века, ученые обследовали мозг с помощью томографии и подтвердили основные данные, зафиксированные Брока.

В том же году Брока узнал о другом пациенте — 84-летнем садовнике Лелонге. В 1860 году 83-летний садовник упал и потерял сознание. Когда больной пришел в себя, он мог произнести только несколько слов: «да», «нет», «три», «всегда» и «лело» (так он выговаривал собственную фамилию). При этом он почти полностью понимал устную речь. Почему Лелонг перестал говорить, врачи не понимали и, как и в других подобных случаях, даже не пытались его лечить, поэтому поставили Лелонгу диагноз «старческая деменция».

Скоро Лелонг сломал бедро и скончался. Обследовав мозг умершего пациента, Брока обнаружил, что в нем поражен тот же участок, что и у Леборна. Тогда-то ученый и пришел к выводу, что способность к связной речи связана с задней частью нижней лобной извилины, и даже воскликнул: «Мы говорим левым полушарием!».

Брока сумел на примере пациентов продемонстрировать, что даже если язык и другие мышцы ротовой области сохраняют способность двигаться, то человек не может говорить членораздельно, когда работа этих участков мозга нарушена. Так что если бы персонажу «Игры престолов» Ходору, отвечавшему на любой вопрос словом «Ходор», довелось жить в нашем мире во второй половине XIX века, то ему удалось бы избежать репутации дурачка. Врачи поставили бы бедняге гораздо более «солидный» диагноз — афазию Брока.

Корни научного расизма

Самые спорные открытия Брока сделал, «определив», какие соотношения в анатомии человека характеризуют различие рас. Ученый предположил, например, что чем меньше отношение длин предплечья и плеча, тем выше уровень интеллекта. Наш герой обмерил негроидов и европеоидов и выяснил, что руки у последних немного короче. Однако, когда Брока не сумел доказать интеллектуальное превосходство белой расы, основываясь только на длине руки, он начал измерять череп и лицо, чтобы определить объем мозга человека.

Как и другие исследователи того времени, Брока полагал, что размеры мозга, о которых можно судить по объему черепной коробки, могут рассказать об умственных способностях его обладателя. Для занятий черепной антропометрией Брока создал специализированный инструмент — краниометр.

Согласно краниометрии, чем крупнее кости черепа, тем больше сам череп и расположенный в нем мозг, а следовательно, и выше интеллект. Из своих исследований Брока утверждал, что у «высших рас» объем мозга больше, чем у «низших». Например, средняя емкость черепа европеоидов равна, по вычислениям Брока, 1532 см³, а у негроидов — 1347 см³. Впоследствии современные ученые критиковали исследователя за распространение научного расизма.

Миф об обонянии

Ученый внес вклад в распространения еще одного заблуждения — о том, что обоняние у человека не очень чувствительно. Брока первым «нашел» обонятельные луковицы — части обонятельного мозга, расположенные на нижней поверхности лобной доли, и отметил, что они достаточно невелики. У других млекопитающих эти луковицы значительно больше. Учитывая то, что поведение человека также в меньшей степени зависит от запахов, Брока решил, что в процессе эволюции обонятельные луковицы уменьшились, уступая место крупным лобным долям, в результате чего человеческое обоняние существенно ослабилось.


На основании свой теории ученый разделил всех млекопитающих на «обонятельных», для которых запахи играют главную роль, и «необонятельных». Брока не остановился на этом и разделил последних еще на две категории: водных млекопитающих, у которых обонятельные структуры практически отсутствуют, и приматов (включая людей), обладающих массивными лобными долями и меньше полагающихся на обоняние.

Работы Брока развили миф о слабом обонянии человека, и на протяжении ХХ века популярность этого мифа не переставала расти. Свою роль сыграл и знакомый с работами Брока знаменитый психолог Зигмунд Фрейд. Он считал, что обоняние лежит в основе инстинктивного полового поведения у животных, а бедность человеческого обоняния подавляет сексуальность, поэтому человеку и свойственны душевные болезни. Лишь в 2017 году американский нейробиолог Джон Мак-Ганн смог окончательно развенчать миф, доказав, что способность распознавать запахи никак не связана с размером рецепторов.

В 1880 году Брока был избран во французский Сенат и награжден Орденом почетного легиона. Сам ученый считал себя достигшим вершин во всех областях, что отразилось в его речи в честь избрания сенатором: «Я слишком счастлив! Самые смелые честолюбивые мечты, какие только может иметь человек науки, о чем только мог мечтать любой смертный, осуществлены; если бы я был так же суеверен, как древние, я считал бы свое настоящее избрание предвестником большой катастрофы, быть может, самой смерти». И, действительно, в том же 1880 году в возрасте 56 лет Брока скончался. Брока считал, что своими способностями он обязаны крупному мозгу, поэтому ученый завещал его и все свое тело науке. Мозг Брока является одним из экспонатов «Музея Человека» в Париже.

Мои твиты