January 16th, 2021

Мои твиты

  • Пт, 12:19: https://t.co/HfnoJWvKdW
  • Пт, 12:24: (агитаторам современного секспросвета посвящается) https://t.co/ev6g0qknma
  • Пт, 12:29: - Не лично Я вдвоем в окопе был С Сенгирбаевым https://t.co/FPuz9JZ7C9
  • Пт, 12:32: Хуже современных российских фильмов — только современные российские фильмы про Великую отечественную войну и советскую эпоху Этот кадр — лицо этих новых фильмов. Контузия в губы... https://t.co/eQHduK8ONe
  • Пт, 13:22: "как была дура-дурой, так ею и осталась" = "время над ней не властно"
  • Пт, 15:53: Как далеко можно увидеть с вершины Эвереста? Эдмунд и Тенцинг при взгляде на юг могли бы охватить расстояние в почти 400 км. А в целом, покрутив головами, они бы смогли увидеть целых 5 современных стран Собственно Непал, Китай, Индию, Бангладеш и Бутан https://t.co/CAIw0bxxKR
  • Пт, 19:53: Кочки на болоте https://t.co/qNmJrywhOz
  • Пт, 19:55: The effect of Russian University Excellence Initiative on publications and collaboration patterns - ScienceDirect https://t.co/GBpbp4pyVb
  • Пт, 19:59: Министр науки и высшего образования РФ @minobrnaukiofficial встретился с директором НИИ Антропогенеза (ARI)
  • Пт, 20:00: Принимаются работы на открытый конкурс юных журналистов и блогеров Для участия в конкурсе необходимо прислать видеоролик (2-3 минуты), раскрывающий выбранную тему, на почту: patriot@impulsmol.ru Принимаются как индивидуальные, так и групповые работы https://t.co/TbDyeuX3q8
Collapse )

Умер Максим... (русская похоронная)

Небытие, ничто, ноль - как высшая абстракция

Умер Максим... (русская похоронная)

Философия склонна размышлять об отсутствии, и вводит для этого несколько категорий

Самая мощная - «небытие»
Это несуществование вообще; несуществующая реальность; отсутствие, отрицание бытия

Ясно, что это не определение поскольку даже «бытие» и «существование» невозможно определить, а уж их отсутствие - и подавно
Это, скорее, посыл к интуитивному постижению

У «небытия» отсутствуют какие-либо признаки, которые мы можем проговорить
А представляется оно, чаще всего, как бездонная пустота или мрак
Но это точно не они - так, доступные «заменители»

Вопрос - если вокруг существует мир, видимый, реальный, «бытийствующий», то зачем думать о несуществовании, о полном отсутствии этого мира?

Прежде всего, для того, чтобы размышлять о его начале и конце
Ведь если мир впервые появляется, то до него ничего не было, а если полностью исчезает - ничего не останется после

Вот это отсутствие «всего» и мыслится как абсолютное «небытие»
Чтобы представить абсолютное небытие, надо помыслить мир без мира и без себя самого - это очень сложно

Но можно говорить и об относительном небытии - как об отсутствии чего-либо конкретного
Это попроще - потому что вполне возможно представить нечто, а потом убрать его из сознания - было-не стало

И самым «простым» обыденным аналогом относительного небытия является смерть
Исчезновение чего-либо

Был Максим - больше нет Максима, умер
Правда, и тут мы сталкиваемся с философскими сложностями - трудно убрать что-либо из мира «полностью»

И в материализме предполагается, что Максим, прекратив земное существование, превратился в нечто ещё - труп, перегной, кладбищенскую траву, атомы и т.д.
Хотя Максим как таковой, конечно, умер

А вот в «идеализмах» нужно помнить о вечном «прообразе» Максима, о его душе, которая и есть идеальный «он»
Или о виртуальном образе, который сохраняется, пока сохраняется хотя бы единственное сознание, мыслящее о Максиме
Словом, какая-то «тень» от отстутствуюшей, прекратившей существование вещи, ее «остаток», все же остаётся - мешая представлять полное небытие

А «ничто» - это способ существования «небытия», его фиксация
Можно говорить о «ничто» конкретном, предметном - Платон превратился в ничто
И вот его можно локализовать в конкретных времени и месте - Максима нет сейчас и в земном мире

Но можно говорить и о «ничто» беспредметном, как «воплощении» абсолютного небытия
И вот такое «ничто» никак не выглядит и нигде не помещается, ни в пространстве, ни во времени - потому что они «что-то»
Можно, наверное, говорить о том, что абсолютное, беспредметное «ничто» существует в Вечности, но тогда мы снова сталкиваемся с противоречием, потому что при этом существующей помимо самого «ничто» объявляется Вечность

С нулем проще
Он, будучи не только математической, но и философской категорией, фиксирует отсутствие конкретного здесь и сейчас
И если ваш кот вышел из комнаты, то в небытие он не ушёл, в ничто не превратился, а в темной комнате точно его нет, даже если он чёрный

Однако так просто с нулем дело обстоит только в обыденном сознании - и в высокой математике, и в философии ноль сложнее
А ведь кроме нуля есть ещё и пустое множество - то, что ничего не содержит
И оно является подмножеством всех множеств - тогда получается, что отсутствующее, пустота, содержится в любом присутствующем
И это непросто осознать

Словом, «ничто», «небытие» - это такой онтологический бездонный подвал философии, в который заглянуть некоторым интересно (хотя бы для того, чтобы потренировать своё воображение), а разглядеть там что-то практически невозможно

Но заглядывали многие - а разглядывал каждый что-то своё

И апофатическое богословие, описывающее Бога как нечто неизъяснимое, и восточные практики, стремящиеся к совершенной «пустоте» сознания - оттуда, из этого бездонного онтологического подвала

Наедине с осенью

С течением времени, обычно с приближением зрелого возраста, у большинства писателей развивается резкая взыскательность к слову и неприязнь к многословию
Простота и ясность языка становятся великими законами подлинной прозы

Эти качества прозы в первую очередь определяют влияние прозы на сознание читателя

Этим и объясняется тот короткий, предельно сжатый жанр, который начинает господствовать в поздней прозе писателей, в частности и в моей прозе
В этом легко убедиться, ознакомившись с этой книгой статей и очерков

I

Поэзия прозы

У нас почти нет книг о работе писателей. Эта удивительная область человеческой деятельности никем по существу не изучена.

Сами писатели говорят о своей работе неохотно. Не только потому, что присущее писателю образное мышление плохо уживается с теоретическими выкладками, что трудно «проверить алгеброй гармонию», но еще и потому, что писатели, возможно, боятся попасть в положение сороконожки из старой басни. Сороконожка однажды задумалась над тем, в какой последовательности должна она двигать каждой из сорока ног, ничего не придумала, а бегать разучилась.

Разъять на части, проанализировать процесс своего творчества может и сам писатель, но, конечно, никак не во время творческого процесса, не во время работы.

Творческий процесс похож на кристаллизацию, когда из насыщенного раствора (этот раствор можно сравнить с запасом наблюдений и мыслей, накопленных писателем) образуется прозрачный, сверкающий всеми цветами спектра и крепкий, как сталь, кристалл (в данном случае кристалл – это законченное произведение искусства, будь то проза, поэзия или драма).

Творческий процесс непрерывен и многообразен. Сколько писателей – столько и способов видеть, слышать, отбирать и, наконец, столько же манер работать.

Но все же есть некоторые особенности и черты литературного труда, свойственные всем писателям. Это способность находить типичное, характерное, способность обобщать, делать прозрачными самые сложные движения человеческой души. Способность видеть жизнь всегда как бы вновь, как бы в первый раз, в необыкновенной свежести и значительности каждого явления, каким бы малым оно ни казалось.

Это – зоркость зрения, воспринимающего все краски, умение живописать словами, чтобы создать вещи зримые, чтобы не описывать, а показывать действительность, поступки и состояния людей. Это – знание огромных возможностей слова, умение вскрывать нетронутые языковые богатства. Это–умение почувствовать и передать поэзию, щедро рассеянную вокруг нас.

Писатель должен пристально изучать каждого человека, но любить, конечно, не каждого.

То, что сказано выше, – далеко не полный «список» качеств и свойств, связанных с профессией, или, вернее, с призванием писателя.

Довольно давно, еще до войны, я начал работать над книгой о том, как пишутся книги. Война прервала работу примерно на половине.

Я начал писать эту книгу не только на основании своего опыта, но главным образом – опыта многих писателей. Я присматривался к работе своих товарищей, отыскивал высказывания самых разных писателей и поэтов, читал их письма, дневники, воспоминания. Так накопился кое–какой материал.

Конечно, можно было бы привести этот материал в относительный порядок и в таком виде опубликовать его. Тогда получилось бы суховатое исследование, претендующее даже на некоторую научность.

Но я стремился не к этому. Я не хотел только объяснять. Работа писателей заслуживает гораздо большего, чем простое объяснение. Она заслуживает того, чтобы была найдена и вскрыта трудно передаваемая поэзия писательства – его скрытый пафос, его страсть и сила, его своеобразие, наконец удивительнейшее его свойство, заключающееся в том, что писательство, обогащая других, больше всего обогащает, пожалуй, самого писателя, самого мастера.

Нет в мире работы более увлекательной, трудной и прекрасной! Может быть, поэтому мы почти не знаем примеров ухода, бегства от этой профессии. Кто пошел по этому пути, тот почти никогда с него не сворачивает.

©Константин Паустовский

Политический гной

Фигуранты, которые под одобрительные комментарии западных послов три дня пели оды Гайдару, заметили, что в России что-то не так
Спустя 25 лет хозяйствования завсегдатаев всякого рода гайдаровских форумов, Греф, который 7 лет был министром экономики, заявил, что Россия это проигравшая страна

Цитата из "Ведомостей"
Россия проиграла конкуренцию в мировой экономике, причем ее отставание от передовых стран грозит стать больше, чем во времена промышленной революции, заявил сегодня президент Сбербанка Герман Греф на площадке "Будущее невозможного" Гайдаровского форума
По его мнению, наступил конец нефтяного века и единственный шанс страны - триада "наука - образование - бизнес" при смене всех государственных институтов, передал слова Грефа Анатолий Чубайс

Точная фраза - "при коренной смене качества всех государственных институтов", передал Греф "Ведомостям" через представителя
«Мы проиграли конкуренцию, надо честно сказать
И это технологическое порабощение - мы оказались в числе стран, которые проигрывают, в списке стран-дауншифтеров
Страны и люди, которые сумели адаптироваться вовремя и проинвестировать в это, - они победители
Страны, которые не успели адаптироваться к собственной экономике, и всю социальную систему, и все институты, - они будут проигрывать
Разрыв будет больше, чем во время прошлой индустриальной революции», — передало RNS слова Грефа

Чтобы исправить ситуацию, он призвал начинать с глубинной смены модели образования - от детсада до вуза, отказаться от "старой советской системы образования - напихивания детей колоссальным объемом информации"

Тут можно вспомнить оценку советской системы образования от Кеннеди: "Советский Союз выиграл космическую гонку за школьной партой"
Тогда вот СССР почему-то не был проигравшей страной
Теперь что касается "коренной смены качества всех государственных институтов"

В том то и дело, что "коренную смену качества всех государственных институтов" мы уже проходили и завсегдатаи гайдаровского форума этим процессом руководили

16 января 2016 года

Если людоед пользуется вилкой и ножом — это прогресс?

Не у всякой серой массы есть что–то общее с мозгом.

Чем мельче жители, тем более великой кажется им империя.

Иуды тоже научились носить кресты.

Когда кричат: «Да здравствует!» — это значит только, что еще терпят.

Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят ещё узда и кнут.

Не всякая пальма первенства приносит плоды.

Опьянение победой подчас переходит в алкоголизм.

У каждого века — своё средневековье.

Мечта рабов: рынок, где можно было бы покупать себе господ.

Сплетни, старея, превращаются в легенды.

Когда миф сталкивается с мифом, столкновение происходит вполне реальное.

Люди, почитаемые, как боги, со временем утрачивают человеческие черты.

Боюсь ангелов, они добрые, их легко уговорить стать чертями.

В аду дьявол — образ положительный.

На рогах дьявола нимб держится крепче.

Если бы козла отпущения можно было ещё и доить!

«Выше голову!» — произнёс палач, набрасывая петлю.

Ну, допустим, ты пробил головой стену. Что ты будешь делать в соседней камере?

Техника достигнет такого совершенства, что человек сможет обойтись без самого себя.

Услышав «Да здравствует прогресс!», всегда спрашивай: «Прогресс чего?»

Если людоед пользуется вилкой и ножом — это прогресс?

Многим нулям кажется, что они — орбита, по которой вращается мир.

Признания, что мир прекрасен, больше всего ждут от меня те, кто делает его отвратительным.

Некоторые не видят разницы между онанизмом и "верностью себе".

Люди, как я заметил, любят такие мысли, которые не заставляют их думать.

Гениальное произведение и дурак поймет. Но ведь совершенно иначе!

Сатира никогда не пройдет по конкурсу, — в жюри сидят ее объекты.

Сложнее всего с правдой в те времена, когда все может быть правдой.

Я повторяю столь старые истины, что человечество их не помнит.

Миг познания своей бездарности — это проблеск гения.

Лужа подчас производит глубокое впечатление.

То, что он умер, еще не доказывает, что он жил.

Совесть у него чистая. Не бывшая в употреблении.

Он нес знамя высоко — не хотел его видеть.

Он напоминает мне вошь на лысине.

Вокруг все блестит, — а все же вошь.

В нем ощущается какая–то огромная пустота, до краев наполненная эрудицией.

Обладатель энциклопедического невежества.

Когда смотришь на нее, невозможно примириться с мыслью, что у ее души нет такого пышного бюста.

Они так тесно прижались друг к другу, что для чувств не осталось места.

Верующий ли я? Это одному Богу известно.

А может быть, мы только чье–то воспоминание?

Подумай, прежде чем подумать!

Всё в руках человека. Поэтому их надо чаще мыть.

Не раскрывай людям объятья — не помогай им распять тебя.

Когда прыгаешь от радости, смотри, чтобы у тебя не выбили почву из–под ног.

Чтобы добраться до источника, надо плыть против течения.

Помни, у человека нет выбора: он должен оставаться человеком!

Цени слова! Каждое может оказаться твоим последним.

@Ежи Лец

Умных можно найти даже среди интеллектуалов

Гилберт Кит Честертон — английский писатель, оратор, христианский деятель, биограф и искусствовед конца XIX — начала XX веков, часто называемый «принцем парадокса»

Гилберт Честертон упоминает в эссе несколько ошибок, характерных для интеллектуалов…

«Те, кого мы зовем интеллектуалами, делятся на два класса: одни интеллекту поклоняются, другие им пользуются. Бывают исключения, но чаще всего это разные люди. Те, кто пользуется умом, не станут поклоняться ему - они слишком хорошо его знают, Те, кто поклоняется, - не пользуются, судя но тому, что они о нём говорят.

От этих, вторых, и пошла современная возня вокруг интеллекта, интеллектуализма, интеллектуальной жизни и т.п. На самом деле интеллектуальный мир состоит из кружков и сборищ, где говорят о книгах и картинах, преимущественно новых, и о музыке (наиновейшей). Для начала об этом мире можно сказать то, что Карлейль сказал о человеческом роде: почти все - дураки. Круглых дураков тянет к интеллектуальности, как кошек - к огню.

Я часто бывал в таких кружках, и всегда несколько участников оказывалось гораздо глупее, чем может быть человек. Однако они так и светились оттого, что попали в интеллектуальную атмосферу. Я помню почтенного бородатого человека, который, судя по всему, и спал в салоне. Время от времени он поднимал руку, призывая к молчанию, и предупреждал: «Мысль!», а потом говорил что-нибудь такое, чего постеснялась бы корона. Наконец один тихий, терпеливый гость (кажется, мой друг Эдгар Джипсон) не выдержал и крикнул: «Господа, вот это по-вашему мысль? Нет, вот это?» Надо сказать, такими были почти все мысли, особенно - у свободомыслящих. Конечно, и тут есть исключения.

Умных можно найти даже среди интеллектуалов. Иногда умный и способный человек так тщеславен, что ему приятна и лесть дураков. Поэтому он говорит то, что глупые сочтут умным, а не то, что только умные сочтут правдой. Таким был Уайльд. Когда он сказал, что безнравственная женщина не надоест вовек, он ляпнул чистейшую бессмыслицу, в которой даже нет соли. Всякий мужчина, особенно безнравственный, знает, как может осточертеть целое шествие безнравственных женщин. Эта фраза - «Мысль», т.е. то, что надо возвещать, предварительно подняв руку, сборищу не умеющих думать людей. В их бедных, тёмных головах цинизм смутно ассоциируется с остроумием; вот они и восхищаются Уайльдом, когда он, махнув рукой на остроумие, ударяется в цинизм. Однако он же сказал: «Циник знает всему цену, но не знает ценности», Это - безупречный афоризм, в нём есть и смысл, и соль. Но если бы его поняли, Уайльда немедленно бы свергли. Ведь его и возвеличили за цинизм.

Именно в этом, интеллектуальном, мире, где много дураков, немного остроумцев и совсем мало умных, бродит закваска модного мятежа. Из этого мира идёт всякая Новая Разрушительная Критика (которую, конечно, свергает наиновейшая раньше, чем она что-нибудь как следует разрушит). Когда нас торжественно извещают, что мир восстал против веры, или семьи, или патриотизма, надо понимать, что восстал этот мир, а вернее, что этот мир всегда восстает против всего. Восстаёт он не только по глупости и склонности к суете. У него есть причина. Она очень важна; и я прошу всякого, кто намерен думать, тем более - думать свободно, отнестись к ней внимательно хоть на минуту. Вот она: эти люди слишком тесно связаны с искусством и переносят его законы на этику и философию. Это - логическая ошибка. Но, как я уже говорил, интеллектуалы неумны. […]

Что мы имеем в виду, когда называем такую картинку идиотской, пошлой или тошнотворной, и даже конфеты не могут настроить нас на более кроткий лад? Мы чувствуем, что даже хорошее может приесться, как приедаются конфеты. Мы чувствуем, что это - не картина, а копия, точнее - копия с тысячной копии, а не изображение розы, девушки или луны. Художник скопировал другого, тот - третьего и так далее, в глубь годов, вплоть до первых, искренних картин романтической поры. Но розы не копируют роз, лунный свет не копирует лунного света, и даже девушка - копирует девушку только внешне. Настоящие роза, луна и девушка - просто роза, луна и девушка. Представьте, что всё это происходит в жизни; ничего тошнотворного тут нет. Девушка - молодая особа женского пола, впервые явившаяся в мир, а чувства её впервые явились к ней. Если ей вздумалось встать на балконе с розой в руке (что маловероятно в наше время), значит, у неё есть на то причины. Когда речь идет о жизни, оригинальность и приоритет не так уж важны. Но если жизнь для вас - скучный, приевшийся узор, роза покажется вам бумажной, лунный свет - театральным. Вы обрадуетесь любому новшеству и восхититесь тем, кто нарисует розу чёрной, чтобы вы поняли, как темен её пурпур, а лунный свет - зелёным, чтобы вы увидели, насколько его оттенок нежнее и тоньше белого. Вы правы. Однако в жизни роза останется розой, месяц - месяцем, а девушки не перестанут радоваться им или хранить верность кольцу. Переворот в искусстве - одно, в нравственности - другое. Смешивать их нелепо. Из того, что вам опостылели луна и розы на коробках, не следует, что луна больше не вызывает приливов, а розам не полезен чернозём.

Короче говоря, то, что критики зовут романтизмом, вполне реально, более того - вполне рационально. Чем удачней человек пользуется разумом, тем ему яснее, что реальность не меняется от того, что её иначе изобразили. Повторяется же, приедается только изображение; чувства остаются чувствами, люди - людьми. Если в жизни, а не в книге девушка ждёт мужчину, чувства её - весьма древние - только что явились в мир. Если она сорвала розу, у неё в руке - древнейший символ, но совсем свежий цветок. Мы видим всю непреходящую ценность девушки или розы, если голова у нас не забита модными изысканиями; если же забита - мы увидим, что они похожи на картинку с коробки, а не на полотно с последней выставки. Если мы думаем только о стихах, картинах и стилях, романтика для нас - надуманна и старомодна. Если мы думаем о людях, мы знаем, что они - романтичны. Розы прекрасны и таинственны, хотя всем нам надоели стихи о них. Тот, кто это понимает, живёт в мире фактов. Тот, кто думает только о безвкусице аляповатых стишков или обоев, живёт в мире мнимостей.

В этом мире и родился современный скептический протест. Его отцы, интеллектуалы, вечно толковали о книгах, пьесах, картинах, а не о живых людях. Они упорно тащили жизнь на сцену - но так и не увидели жизни на улице; клялись, что в их книгах реализма всё больше - но в их беседах его было всё меньше. Они ставили опыты, беспокойно искали угол зрения, и это было очень полезно для дела, но никак не годилось для суждения о законах и связях бытия. Когда они добирались до этики и философии, получался какой-то набор бессвязных, безумных картин. Художник всегда видит мир с определённой точки, в определённом свете; и порой этот свет внезапен и краток, как молния. Но когда наши анархисты принялись освещать этими вспышками человеческую жизнь, получился не реализм, а просто-напросто бред. Определённый художник в определённых целях может писать розу чёрной, но пессимисты вывели из этого, что красная роза любви и бытия так черна, как её малюют. Определённый поэт в определённых целях может назвать луну зеленой, а философ торжественно заявляет, что луна кишит червями, как зелёный сыр.

Да, что-то есть в старом добром призыве: «искусство для искусства». Правда, понять его надо чуть иначе: пусть люди искусства занимаются искусством, а не чем другим. Когда они занимаются моралью и религией, они вносят туда власть настроения, дух эксперимента, дух тревоги, столь уместные в их прямом деле. Каковы бы ни были законы и связи человеческой жизни, вряд ли они действительно меняются с каждой модой на рифмы или на брюки. Эти законы объективны, как чернозем или прилив, а вы не освободитесь от приливов и чернозема, объявив старомодными розу и луну.

Я не меняю взглядов на эти законы, потому что так и не понял, с чего бы мне их менять. Всякий, кто слушается разума, а не толпы, может догадаться, что жизнь и теперь, как и во все времена, - бесценный дар Божий; доказать это можно, приставив револьвер к голове пессимиста. И здравый смысл, и жизненный опыт говорят нам, что романтическая влюблённость - естественна для молодости, а в более зрелые годы ей соответствуют, её продолжают супружеская и родительская любовь. Тех, кого заботит правда, а не мода, не собьёт с толку чушь, которой окутывают теперь всякое проявление раздражительности или распущенности. Те же, кто видит не правду и ложь, а модное и немодное, - несчастные жертвы слов и пустой формы. Их раздражают бумажные розы, и они не верят, что у живой розы есть корни; не верят они и в шипы, пока не вскрикнут от боли. А всё дело в том, что современный мир пережил не столько нравственный, сколько умственный кризис. Смелые Современные Люди смотрят на гравюру, где кавалер ухаживает за дамой в кринолине, с той же бессмысленной ухмылкой, с какой деревенский простак смотрит на чужеземца в невиданной шляпе. У них хватает ума только на то, чтобы подметить: теперь девушки современно стригутся и ходят в коротких юбках, а их глупые прабабки носили букли и кринолины. Кажется, это вполне удовлетворяет их неприхотливый юмор. Снобы - простые души, вроде дикарей. Вернее, они похожи на лондонского зеваку, который лопается от хохота, услышав, что у французских солдат синие куртки и красные рейтузы, а не красные куртки и синие рейтузы, как у нормальных англичан. Я не меняю ради них своих взглядов. Стоит ли?».

Гилберт Честертон, Упорствующий в правоверии, в Сб.: Самосознание европейской культуры ХХ века: мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе / Сост.: Р.А. Гальцева, М., «Политиздат», 1991 г., с. 215-218.