August 2nd, 2020

Сладкий запах гниения

... государство не исчезает в либерализме, как в анархизме: либерализм не требует ликвидации государства, он требует совсем иного

Он требует обеспечить возможность безответственности

А зачем он этого требует..?

Они не отстают. Они говорят – либерализм требует свободы в экономике. Нет, ребята, свободы в экономике требует совсем другая идеология – социализм. Там, да, свобода человека в экономическом выборе, выход из царства необходимости в царство свободы.

Либерализм же требует свободы только для тех, кто может этой свободой воспользоваться. То есть экономическая программа либерализма – ТАВТОЛОГИЯ.

Либерализм утверждает, что в экономике должен быть свободен тот, кто может там быть свободен. У кого свобода есть – у того она и есть. А у кого свободы нет – тех ждет «зарплатное рабство» и прочие прелести бесправной нищеты…

Либерализм (что очевидно экономисту) – не дублирует ни анархизма, ни социализма. И государство, и экономическую несвободу он отрицает только в тех местах, ГДЕ ОНИ НЕВЫГОДНЫ ЕГО НОСИТЕЛЯМ. И этим либерализм отличается от анархизма и социализма, требующих честно, без подлогов и подвохов – один полного отказа от государства, а второй – полной экономической свободы каждого (не только «моей» экономической свободы, но и экономической свободы обиженного мною).

Когда в энциклопедиях пишут, что «Либерализм провозглашает права и свободы каждого человека высшей ценностью и устанавливает их правовой основой общественного и экономического порядка» - это ложь.

Для вышеуказанного есть термин «гуманизм» (как к нему не относись) – он и утверждает человека высшей ценностью (что на мой взгляд, неправильно, но не об этом речь).

Так и называйтесь «гуманистами» - зачем вам тогда термин «либерализм»?

Collapse )

общая открытость невероятно сближает

Психолог Артур Арон 20 лет назад провел эксперимент. Он приглашал в лабораторию незнакомых ранее мужчин и женщин, которым предложил ответить на 36 вопросов. Люди должны были отвечать искренне, а после обсуждения вопросов пара смотрела друг другу в глаза в течение 4 минут. В конце эксперимента эти люди были готовы пожениться.
Секрет опыта в том, что общая открытость невероятно сближает. Позже именно эти вопросы стали повсеместно использовать в терапии отношений. Ничто так не освежает чувства, как доверительная беседа. Вот список этих вопросов:

Выбирая из всех в мире, кого бы вы пригласили в гости на обед?
Хотели бы вы быть знаменитым? В какой области?
Прежде чем сделать телефонный звонок, вы когда-нибудь репетируете, что собираетесь сказать? Почему?
Каким вы представляете идеальный день?
Когда вы в последний раз пели наедине с собой? А для кого-то другого?
Если бы вы могли жить до 90 и сохранить либо разум, либо тело тридцатилетнего в последние 60 лет своей жизни, что бы вы выбрали?
У вас есть тайное предчувствие о том, как вы умрете?
Назовите три общие черты, которые есть у вас и вашего партнера.
За что в вашей жизни вы чувствуете наибольшую благодарность?
Если бы вы могли изменить что-либо в процессе своего воспитания, что бы это было?
За 4 минуты расскажите вашему партнеру историю своей жизни настолько подробно, насколько это возможно.
Если бы вы могли проснуться завтра, приобретя качество или способность, то какое/какую?
Если бы хрустальный шар мог рассказать вам правду о вас, о вашей жизни, о будущем или о чем-нибудь еще, что бы вы хотели узнать?
Есть ли что-то, что вы мечтали делать в течение длительного времени? Почему вы не сделали этого?
Каково наибольшее достижение вашей жизни?
Что вы больше всего цените в друзьях?
Каково ваше самое заветное воспоминание?
Самое страшное воспоминание?
Если бы вы знали, что в течение одного года вы внезапно умрете, вы бы изменили что-нибудь в вашей текущей жизни? Почему?
Что значит дружба для вас?
Какую роль любовь и привязанность играют в вашей жизни?
По очереди назовите положительные характеристики вашего партнера. В общей сложности пять пунктов.
Насколько близки члены вашей семьи? Считаете ли вы, что ваше детство было счастливее, чем у большинства других людей?
Что вы думаете о ваших отношениях с матерью?
Составьте по три правдивых предложения, начинающихся с «мы». Например, «Мы оба в этой комнате чувствуем...».
Продолжите эту фразу: «Мне бы хотелось разделить с кем-нибудь...».
Если бы вы собирались стать близким другом для вашего партнера, пожалуйста, расскажите, что, по вашему мнению, он должен о вас знать.
Расскажите своему партнеру, что вам нравится в нем; будьте предельно честным, говорите то, что вы не могли бы сказать малознакомому человеку.
Поделитесь с вашим партнером неприятным моментом из вашей жизни.
Когда и отчего вы в последний раз плакали?
Расскажите своему партнеру о том, что вам уже нравится в нем.
Что слишком серьезно, о чем шутки неуместны?
Если бы вы должны были умереть в этот вечер, не имея возможности общаться с кем-либо, о чем, не сказанном кому-то, вы больше всего жалели бы? Почему вы еще не сказали им этого?
Ваш дом со всем вашим имуществом загорелся. После спасения близких и домашних животных у вас есть время, чтобы забежать в дом еще раз и спасти какую-то одну вещь. Что бы это могло быть? Почему?
Смерть кого из членов вашей семьи задела бы вас больше всего? Почему?
Поделитесь личной проблемой и посоветуйтесь с вашим партнером о том, как он или она справились бы с этим. Затем попросите партнера рассказать о том, что он думает по поводу вашего выбора проблемы.
Этот список вернула из двадцатилетнего забвения колумнистка The New York TimesМэнди Лен Катрон, которая недавно решилась повторить эксперимент доктора Арона на себе и своем знакомом.

Опыт не удался...

Collapse )

Точность в формулировке и установлении понятий, простота в рассуждениях и сжатость в изложении

Принято считать, что реформу математики семидесятых задумал и провёл академик А.Н. Колмогоров. Это заблуждение. Колмогорова подключили к реформе на последнем этапе её подготовки, за три года до её начала в 1970-м году. И вклад его сильно преувеличен... Он лишь конкретизировал известные реформаторские установки, такие как теоретико-множественное наполнение, аксиоматика, обобщающие понятия, строгость... И ему же предназначалась стать «крайним». Забыто, что всю подготовительную работу в течение более чем двадцати лет вёл неформальный коллектив единомышленников, образовавшийся ещё в тридцатые годы, а в пятидесятые-шестидесятые окрепший и расширившийся. Во главе коллектива в 1950-х гг. был поставлен академик А.И. Маркушевич, добросовестно, настойчиво и эффективно выполнявший программу, намеченную в 1930-х гг. математиками: Л.Г. Шнирельманом, Л.А. Люстерником, Г М. Фихтенгольцем, П.С. Александровым, Н.Ф. Четверухиным, С. Л. Соболевым, А.Я. Хинчиным... Как математики очень способные, они совершенно не знали школы, не имели опыта обучения детей, не знали детской психологии, и поэтому проблема повышения «уровня» математического образования казалась им простой, а методы преподавания, которые они предлагали, не вызывали сомнений. К тому же они были самоуверенны и пренебрежительно относились к предостережениям опытных педагогов.
Лидер реформаторов школьного математического воспитания Алексей Иванович Маркушевич особыми заслугами на ниве научной деятельности не отметился, зано на околонаучном поприще блеснул: упразднил гениальную методику Киселёва и обнаружился как главный скупщик средневековых европейский рукописей, украденных в Центральном государственномо архиве древних актов. Вот какого полёта люди пишут для наших детей учебники, начиная с семидесятых...

Призывы вернуться к Киселёву слышатся вот уже тридцать лет. Возмущение началось ещё в конце семидесятых, сразу как только обнаружились первые результаты реформы. Кое-кто объясняет это «ностальгией»...

Академик РАО Ю.М. Колягин, доктор педагогических наук:

«Имя Андрея Петровича Киселева вызывает у учителей старшего поколения чувства, близкие к ностальгии: тоску о старом добром времени, о делах давно минувших лет, о своих успехах и неудачах на ниве просвещения. Учителя вспоминают то время, когда в школе действовал один учебник математики, действовал долго, и потому они имели возможность изучить все его достоинства и недостатки. Даже из тех, кто знает учебники А.П. Киселева не понаслышке, немногие осведомлены о том, что его учебные книги охватывали практически все школьные математические дисциплины: арифметику, алгебру, геометрию, начала анализа. Андрей Петрович был не только талантливым учителем, автором учебников, но и блестящим лектором».

Л.Н. Аверьянова, заместитель директора Государственной научной педагогической библиотеки имени К. Д. Ушинского:

Андрей Петрович Киселев — это эпоха в педагогике и преподавании математики в средней школе. Его учебники математики установили рекорд долговечности, оставаясь свыше 60 лет самыми стабильными учебниками в отечественной школе, и на многие десятилетия определили уровень математической подготовки нескольких поколений граждан нашей страны.

Академик В.И. Арнольд:

Я бы вернулся к Киселеву...

Формальная дань «уважения», за которой вообще не угадывается, понимает ли автор первого из этих высказываний то, что возвращение «понятного и милого сердцу» учебника, со всеми его «недостатками», является стратегическим вопросом выживания страны... Я не преувеличиваю. Сейчас курс математики усваивают не более двадцати процентов школьников. Пока учились по Киселёву, таких было восемдесят процентов. Взрывной рост и последующий расцвет науки и технологий при Сталине был бы просто невозможен при нынешнем уровне усвоения математики в нашей школе. На какие же прорыва может рассчитывать Россия при таком упадке преподавания математики! А без рывка мы безнадёжно отстанем от конкурентов, и нас просто сожрут.

Неуместность ссылок на «ностальгию» становится очевидной при внимательном сравнении киселёвских учебников с пореформенными. Первым, кто это сделал, был выдающийся русский математик Лев Семёнович Понтрягин. Профессионально проанализировав новые учебники, он убедительно, на примерах доказал, что вернуться к учебникам Киселёва совершенно необходимо. Потому что все новые учебники ориентированы на Науку, точнее, на наукообразие и полностью игнорируют Ученика, психологию его восприятия, которую умели учитывать старые учебники. Именно «высокий теоретический уровень» современных учебников — коренная причина катастрофического падения качества обучения и знаний. Причина эта действует уже более тридцати лет, не позволяя хоть как-то исправить ситуацию.

Сегодня усваивают математику, вцелом, около 20% учащихся. Геометрию — вовсе 1%... В сороковых годах, сразу после войны, полноценно усваивали все разделы математики 80% школьников, учившихся по Киселёву. Это ли не аргумент за его возвращение детям?!

В восьмидесятых годах призыв академика Понтрягина был проигнорирован Министерством образования под предлогом необходимости в совершенствовании учебников. Сегодня мы видим, что сорок лет «совершенствования» плохих учебников так и не породили хороших. И не могли породить. Потому что хороший учебник не «пишется» в один-два года по заказу министерства или для конкурса. Не будет он «написан» и за десять лет. Он вырабатывается талантливым педагогом-практиком вместе с учащимися в течение всей педагогической жизни, а не профессором математики или академиком за письменным столом.

Педагогический талант редок, гораздо реже собственно математического. Хороших математиков — тьма, авторов хороших учебников — единицы. Главное свойство педагогического таланта — способность сочувствия с учеником, которая позволяет правильно понять ход его мысли и причины затруднений. Только при этом субъективном условии могут быть найдены верные методические решения. И они должны быть ещё проверены, скорректированы и доведены до результата долгим практическим опытом: внимательными, педантичными наблюдениями за многочисленными ошибками учащихся, вдумчивым их анализом...

Именно так в течение более сорока лет создавал свои замечательные, уникальные учебники учитель Воронежского реального училища Андрей Петрович Киселёв. Его высшей целью было понимание предмета учащимися. И он знал, как эта цель достигается. Поэтому так легко было учиться по его книгам.

Свои педагогические принципы, в предисловия к одному из учебников, Андрей Петрович выразил очень кратко: «Автор, прежде всего, ставил себе целью достичь трёх качеств хорошего учебника: точности в формулировке и установлении понятий, простоты в рассуждениях и сжатости в изложении».

Глубокая педагогическая значительность этих слов как-то теряется за их простотой. Но эти простые слова стоят тысяч современных диссертаций. Давайте вдумаемся! Современные авторы, следуя наказу Колмогорова, стремятся «к более строгому, с логической стороны, построению школьного курса математики». Киселёв заботился не о «строгости», а о «точности» формулировок, которая обеспечивает их правильное понимание, адекватное науке. Точность — это соответствие смыслу. Пресловутая формальная «строгость» ведёт к отдалению от смысла и, в конце концов, полностью уничтожает его.

Киселев даже не употребляет слова «логика» и говорит не о «логичных доказательствах», вроде бы, неотъемлемо свойственных математике, а о «простых рассуждениях». В них, в этих «рассуждениях», разумеется, присутствует логика, но она занимает подчиненное положение и служит педагогической цели — понятности и убедительности рассуждений для учащегося, а не для академика. Наконец, сжатость. Обратите внимание, — не краткость, а сжатость! Как тонко чувствовал Андрей Петрович смысл слов! Краткость предполагает сокращение, выбрасывание чего-то, может быть, и существенного. Сжатость — сжимание без потерь. Отсекается только лишнее, отвлекающее, засоряющее, мешающее сосредоточению на смыслах. Цель краткости — уменьшение объёма. Цель сжатости — чистота сути! Этот комплимент в адрес Киселёва прозвучал на конференции «Математика и общество» в Дубне, в 2000-м году: «Какая чистота!»

Насколько важен для ребёнка правильный выбор слов, говорит в одной из своих методических работ и легендарная в музыкальном мире Галина Степановна Турчанинова, первооткрыватель таланта Максима Венгерова. Её ученики никогда не слышали в классе таких, например, выражений, как «прижать струну», что у всякого ассоциируется с некоторым мышечным усилием, или «отпустить струну», что ассоциируется с вялым или, по крайней мере, неторопливым «отпусканием». Она говорила малышам, пальчик «падает» на струну или пальчик «отскакивает» от струны. У ребёнка в его представлении возникал образ некоторого безмускульного процесса: сам пальчик падает на струну, сам — отскакивает. Падение — отскок, падение — отскок... В результате все ученики Галины Степановны показывали удивительную свободу и лёгкость любых движений по грифу уже на ранней стадии обучения.

Вот где ещё одна тайна чудесной педагогический силы Киселёва! Он не только психологически правильно подаёт каждую тему, но строит свои учебники и выбирает способы объяснения соответственно возрастным формам мышления и возможностям понимания детей, неторопливо и основательно развивая их. Высший уровень педагогического мышления, недоступный современным дипломированным методистам и коммерчески преуспевающим авторам учебников.

А теперь хочу поделиться одним личным впечатлением. Преподавая во втузе теорию вероятностей, я всегда испытывал дискомфорт при разъяснении студентам понятий и формул комбинаторики. Студенты не понимали выводов, путались в выборе формул сочетаний, размещений, перестановок. Долго не удавалось внести ясность, пока не осенила мысль обратиться за помощью к Киселеву, — я помнил, что в школе эти вопросы не вызывали никаких затруднений и даже были интересны. Сейчас этот раздел выброшен из программы средней школы, — таким путем Минпрос пытался решить созданную им самим проблему перегрузки. Так вот, прочитав изложение Киселева, я был изумлен, когда нашел у него решение конкретной методической проблемы, которая долго не удавалась мне. Возникла волнующая связь времен и душ, — оказалось, что А. П. Киселев знал о моей проблеме, думал над ней и решил ее давным-давно! Решение состояло в умеренной конкретизации и психологически правильном построении фраз, когда они не только верно отражают суть, а учитывают ход мысли ученика и направляют ее. И надо было изрядно помучиться в многолетнем решении методической задачи, чтобы оценить искусство А. П. Киселева. Очень незаметное, очень тонкое и редкостное педагогическое искусство. Редкостное! Современным учёным педагогам и авторам коммерческих учебников следовало бы заняться исследованиями учебников учителя гимназии Андрея Петровича Киселёва.

А.М. Абрамов, один из реформаторов — он участвовал в написании «Геометрии» Колмогорова, — честно признаёт, что только после многолетнего изучения и анализа учебников Киселёва стал немного понимать скрытые педагогические тайны этих книг и глубочайшую педагогическую культуру их автора, учебники которого — национальное достояние России.

Термин «устарел» — всего лишь лукавый прием, характерный для модернизаторов всех времен. Прием, воздействующий на подсознание. Ничто подлинно ценное не устаревает, — оно вечно. И его не удастся «сбросить с парохода современности», как не удалось сбросить «устаревшего» Пушкина РАППовским модернизаторам русской культуры в двадцатые годы. Никогда не устареет, не будет забыт и Киселев.

Другой аргумент: возвращение невозможно из-за изменения программы и слияния тригонометрии с геометрией. Довод не убедительный — программу можно еще раз изменить, а тригонометрию разъединить с геометрией и, главное, с алгеброй. Более того, указанное «соединение» (как и соединение алгебры с анализом) является еще одной грубой ошибкой реформаторов-70, оно нарушает фундаментальное методическое правило — трудности разъединять, а не соединять.

Классическое обучение «по Киселеву» предполагало изучение тригонометрических функций и аппарата их преобразований в виде отдельной дисциплины в X классе, а в конце — приложение усвоенного к решению треугольников и к решению стереометрических задач. Последние темы были замечательно методически проработаны с помощью последовательности типовых задач. Стереометрическая задача «по геометрии с применением тригонометрии» была обязательным элементом выпускных экзаменов на аттестат зрелости. Учащиеся хорошо справлялись с этими задачами. А сегодня? Абитуриенты МГУ не могут решить простую планиметрическую задачу!

Модернизаторы семидесятых заменили этот принцип антипедагогическим псевдонаучным принципом «строгого» изложения. Именно он уничтожил методику, породил непонимание и отвращение учащихся к математике. Приведу пример педагогических уродств, к которым ведет этот принцип.

Как вспоминает старый новочеркасский учитель В.К. Совайленко, 25-го августа 1977-го года проходило заседание УМСа МП СССР, на котором академик А.Н. Колмогоров анализировал учебники математики с 4-го по 10-й классы. Заканчивая рассмотрение очередного учебника академик обращался к присутствующим с фразой: «После некоторой корректировки это будет прекрасный учебник, и если вы правильно понимаете этот вопрос, то вы одобрите этот учебник». Присутствовавший на заседании учитель из Казани с сожалением сказал рядом сидящим: «Это же надо, гений в математике — профан в педагогике. Он не понимает, что это не учебники, а уроды, и он их хвалит».

В прениях выступил московский учитель Вайцман: «Я прочитаю из действующего учебника геометрии определение многогранника». Колмогоров, выслушав определение, сказал: «Верно, все верно!». Учитель ему ответил: «В научном отношении все верно, а в педагогическом — вопиющая безграмотность. Это определение напечатано жирным шрифтом, значит, для обязательного заучивания, и занимает полстраницы. Так разве суть школьной математики в том, чтобы миллионы школьников зубрили определения в полстраницы учебника? В то время, как у Киселева это определение дано для выпуклого многогранника и занимает менее двух строк. Это и научно, и педагогически грамотно».

О том же говорили в своих выступлениях и другие учителя. Подводя итоги, A.Н. Колмогоров сказал: «К сожалению, как и прежде, продолжалось ненужное критиканство, вместо делового разговора. Вы меня не поддержали. Но это не имеет значения, так как я договорился с министром Прокофьевым, и он меня полностью поддерживает». Данный факт изложен B.К. Совайленко в официальном письме в адрес ФЭС от 25.09.1994 г.

Еще один интересный пример профанации педагогики специалистами-математиками. Пример, неожиданно приоткрывший одну поистине «тайну» Киселевских книг. Лет десять назад присутствовал я на лекции крупного нашего математика. Лекция посвящалась школьной математике. В конце задал лектору вопрос, — как он относится к учебникам Киселева? Ответ: «Учебники хорошие, но они устарели». Ответ банален, но интересно было продолжение, — в качестве примера лектор нарисовал Киселевский чертеж к признаку параллельности двух плоскостей. На этом чертеже плоскости резко изгибались для того, чтобы пересечься. И я подумал: «Действительно, какой нелепый чертеж! Нарисовано то, чего быть не может!» И вдруг отчетливо вспомнил подлинный чертеж и даже его положение на странице (внизу-слева) в учебнике, по которому учился почти сорок лет назад. И почувствовал связанное с чертежем ощущение мускульного напряжения, — будто пытаюсь насильственно соединить две непересекающиеся плоскости. Сама-собой возникла из памяти четкая формулировка: «Если две пересекающиеся прямые одной плоскости параллельны — ...», а вслед за ней и все короткое доказательство «от противного». Я был потрясен. Оказывается, Киселев запечатлел в моем сознании этот осмысленный математический факт навечно.

Наконец, пример непревзойденного искусства Киселева сравнительно с современными авторами. Держу в руках учебник для 9-го класса «Алгебра-9», изданный в 1990 году. Автор — Ю.Н. Макарычев и К°, и между прочим, именно учебники Макарычева, а также Виленкина, приводил в качестве примера «недоброкачественных, безграмотно выполненных» Л.С. Понтрягин. Первые страницы: §1. «Функция. Область определения и область значений функции». В заголовке указана цель — разъяснить ученику три взаимосвязанных математических понятия. Как же решается эта педагогическая задача? Вначале даются формальные определения, потом множество разношерстных абстрактных примеров, затем множество хаотичных упражнений, не имеющих рациональной педагогической цели. Налицо перегрузка и абстрактность. Изложение занимает семь страниц. Форма изложения, когда начинают с невесть откуда взявшихся «строгих» определений и затем «иллюстрируют» их примерами, трафаретна для современных научных монографий и статей.

Сравним изложение той же темы А.П. Киселевым (Алгебра, ч. 2. М.: Учпедгиз. 1957). Методика обратная. Начинается тема с двух примеров — бытового и геометрического, эти примеры хорошо знакомы ученику. Примеры подаются так, что естественно приводят к понятиям переменной величины, аргумента и функции. После этого даются определения и еще 4 примера с очень краткими пояснениями, их цель — проверить понимание ученика, придать ему уверенности. Последние примеры тоже близки ученику, они взяты из геометрии и школьной физики. Изложение занимает две страницы. Ни перегрузки, ни абстрактности! Пример «психологического изложения», по выражению Ф. Клейна. Показательно сравнение объемов книг. Учебник Макарычева для 9 класса содержит 223 страницы (без учета исторических сведений и ответов). Учебник Киселева содержит 224 страницы, но рассчитан на три года обучения — для 8-10 классов. Объем увеличился в три раза!

Сегодня очередные реформаторы стремятся уменьшить перегрузку и «гуманизировать» обучение, якобы заботясь о здоровье школьников. Слова, слова... На самом же деле, вместо того, чтобы сделать математику понятной, они уничтожают ее основное содержание. Сначала, в семидесятых, «подняли теоретический уровень», подорвав психику детей, а теперь «опускают» этот уровень примитивным методом выбрасывания «ненужных» разделов (логарифмы, геометрия...) и сокращением учебных часов.

«Я счастлив, что дожил до дней, когда математика стала достоянием широчайших масс. Разве можно сравнить мизерные тиражи дореволюционного времени с нынешними. Да и не удивительно. Ведь сейчас учится вся страна. Я рад, что и на старости лет могу быть полезным своей великой Родине», — А.П. Киселёв

Collapse )

Моли́тва свято́му проро́ку Бо́жію Иліи́ во вре́мя бездо́ждія

О, вели́кій и пресла́вный проро́че Бо́жій Иліе́, ре́вности ра́ди твоея́ по сла́вѣ Го́спода Бо́га Вседержи́теля не терпѣ́вый зрѣ́ти идолослуже́нія и нече́стія сыно́въ Изра́илевыхъ, облича́вый законопресту́пнаго царя́ Ахаа́ва, и въ наказа́ніе тѣ́хъ трилѣ́тній гла́дъ на зе́млю Изра́илеву моли́твою твое́ю отъ Го́спода испроси́вый, да, отве́ргше ме́рзкія и́долы и отсту́пльше отъ непра́вдъ и беззако́ній, обратя́тся ко Еди́ному Истинному Бо́гу и исполне́нію святы́хъ Его́ за́повѣдій, вдови́цу Саре́птскую въ гла́дѣ пречу́дно препита́вый и сы́на ея́ уме́рша моли́твою твое́ю воскреси́вый, по проше́ствіи же пронарече́ннаго вре́мене гла́да, собра́нный на го́ру Карми́льскую наро́дъ Изра́ильскій въ богоотсту́пствѣ и нече́стіи укори́вый, та́же о́гнь моли́твою на же́ртву твою́ съ небесе́ испроси́вый, и чу́домъ са́мъ Изра́иля ко Го́споду обрати́вый, сту́дныя же проро́ки Ваа́ловы посрами́вый и умертви́вый, по си́хъ же моли́твою па́ки не́бо разрѣши́вый и оби́льный до́ждь на зе́млю испроси́вый, и лю́ди Изра́илевы возвесели́вый! Къ тебѣ́, преди́вный уго́дниче Бо́жій, усе́рдно прибѣга́емъ, грѣ́шніи и смире́нніи, томи́міи бездо́ждіемъ и зно́емъ. Исповѣ́дуемъ, я́ко недосто́йни есмы́ ми́лости и благодѣя́ній Бо́жіихъ, досто́йни же па́че лю́тыхъ преще́ній гнѣ́ва Его́, ско́рби же и ну́жды, и вся́кихъ зо́лъ и болѣ́зней. Не бо́ ходи́хомъ въ стра́сѣ Бо́жіи и въ путе́хъ за́повѣдій Его́, но въ по́хотехъ развраще́нныхъ серде́цъ на́шихъ и вся́кій ви́дъ грѣха́ безчи́сленно сотвори́хомъ. Беззако́нія на́ша превзыдо́ша главу́ на́шу, и нѣ́смы досто́йни яви́тися предъ лице́ Бо́жіе и зрѣ́ти на не́бо. Исповѣ́дуемъ, я́ко и мы́, я́коже дре́вній Изра́иль, отступи́хомъ отъ Го́спода Бо́га на́шего, а́ще не вѣ́рою, то беззако́ньми на́шими, и а́ще не покланя́емся Ваа́лу и други́мъ ме́рзкимъ и́доломъ, то раболѣ́пствуемъ страсте́мъ и по́хотемъ на́шимъ, служа́ще и́долу чревоуго́дія и сластолю́бія, и́долу корыстолю́бія и честолю́бія, и́долу го́рдости и тщесла́вія, и вслѣ́дъ хо́димъ богопроти́внымъ иноплеме́ннымъ обы́чаемъ и поги́бельному ду́ху вре́мене. Исповѣ́дуемъ, я́ко сего́ ра́ди заключи́ся не́бо и сотвори́ся а́ки мѣ́дяно, я́ко заключи́ся се́рдце на́ше отъ милосе́рдія и и́стинныя любве́ ко бли́жнему; сего́ ра́ди отвердѣ́ земля́ и содѣ́лася безпло́дна, я́ко не прино́симъ Го́споду на́шему плодо́въ до́брыхъ дѣ́лъ; сего́ ра́ди нѣ́сть дождя́ и росы́, я́ко не и́мамы сле́зъ умиле́нія и животво́рныя росы́ богомы́слія; сего́ ра́ди увяде́ вся́къ зла́къ и трава́ се́льная, я́ко и́зсше въ на́съ вся́кое благо́е чу́вство; сего́ ра́ди омрачи́ся возду́хъ, я́ко у́мъ на́шъ омрачи́ся сту́дными помышле́ньми и се́рдце на́ше оскверни́ся беззако́нными похотѣ́ньми. Исповѣ́дуемъ, я́ко и тебе́, проро́че Бо́жій, проси́ти мы́ недосто́йни есмы́. Ты́ бо, подобостра́стенъ бы́въ на́мъ человѣ́къ, а́нгеломъ въ житіи́ твое́мъ уподо́бился еси́ и, а́ки безпло́тный, на не́бо восхище́нъ еси́; мы́ же сту́дными по́мыслы и дѣя́ньми на́шими безслове́снымъ ското́мъ уподо́бихомся, и ду́шу на́шу я́ко пло́ть сотвори́хомъ. Ты́ посто́мъ и бдѣ́ніемъ удиви́лъ еси́ а́нгеловъ и человѣ́ковъ, мы́ же, предаю́щеся невоздержа́нію и сластолю́бію, ското́мъ несмы́сленнымъ уподобля́емся. Ты презѣ́льною ре́вностію о сла́вѣ Бо́жіей вы́ну горѣ́лъ еси́, мы́ же небреже́мъ о сла́вѣ на́шего Творца́ и Го́спода, и стыди́мся исповѣ́дывати достопокланя́емое и́мя Его́. Ты́ нече́стіе и злы́я обы́чаи искореня́лъ еси́, мы́ же ра́бствуемъ ду́ху вѣ́ка сего́, поставля́юще богопроти́вныя обы́чаи мíра па́че за́повѣдій Бо́жіихъ и уста́вовъ святы́я Це́ркве. И кíй грѣ́хъ и непра́вду не сотвори́хомъ мы́ окая́нніи! Истощи́хомъ беззако́ньми на́шими долготерпѣ́ніе Бо́жіе. Тѣ́мже правосу́дный Госпо́дь прогнѣ́вася на на́съ, и во гнѣ́вѣ Свое́мъ наказа́ на́съ. Оба́че вѣ́дуще ве́ліе дерзнове́ніе твое́ предъ Го́сподемъ и надѣ́ющеся на любо́вь твою́ къ ро́ду человѣ́ческому, дерза́емъ моли́ти тя́, прехва́льне проро́че: ми́лостивъ бу́ди къ на́мъ, недосто́йнымъ и непотре́бнымъ, умоли́ великодарови́таго и всеще́драго Бо́га, да не до конца́ прогнѣ́вается на ны́ и не погуби́тъ на́съ со беззако́ньми на́шими, но да ниспо́слетъ на жа́ждущую и изсо́хшую зе́млю до́ждь оби́льный и ми́рный, да да́руетъ е́й плодоно́сіе и благорастворе́ніе возду́ха. Преклони́ дѣ́йственнымъ твои́мъ хода́тайствомъ на ми́лость Царя́ Небе́снаго, а́ще не ра́ди на́съ, грѣ́шныхъ и скве́рныхъ, но ра́ди избра́нныхъ рабо́въ Его́, не преклони́вшихъ колѣ́на своя́ предъ Ваа́ломъ мíра сего́, ра́ди незло́бивыхъ и несмы́сленныхъ младе́нцевъ, ра́ди безслове́сныхъ ското́въ и пти́цъ небе́сныхъ, стра́ждущихъ за на́ша беззако́нія и истаева́ющихъ отъ гла́да, зно́я и жа́жды. Испроси́ на́мъ твои́ми благопрія́тными моли́твами отъ Го́спода ду́хъ покая́нія и серде́чнаго умиле́нія, ду́хъ кро́тости и воздержа́нія, ду́хъ любве́ и терпѣ́нія, ду́хъ стра́ха Бо́жія и благоче́стія, да та́ко, возврати́вшеся отъ стезе́й нече́стія на пра́вый пу́ть добродѣ́тели, хо́димъ во свѣ́тѣ за́повѣдій Бо́жіихъ и дости́гнемъ обѣтова́нныхъ на́мъ благи́хъ, благоволе́ніемъ Безнача́льного Бо́га Отца́, человѣколю́біемъ Единоро́днаго Сы́на Его́ и благода́тію Всесвята́го Ду́ха, ны́нѣ и при́сно, и во вѣ́ки вѣко́въ. Ами́нь.

Collapse )

Мои твиты

Collapse )