April 16th, 2019

«Каждый важен» в российских школах?

В начале апреля стало известно, что российским школам предложат внедрить в свой образовательный процесс программу «Каждый важен», направленную на повышение квалификации педагога и предотвращение агрессивного поведения учащихся.

Collapse )

Социокультурные предпосылки немецкой классической философии

Развитие и становление немецкой классической философии являлось одним из наиболее важных выражений знаменательного подъема духовного воспитания и культуры, который начался в германских государствах приблизительно с середины XVIII века.

Collapse )

Мои твиты

Collapse )

По страницам развития журналов

Проблемы научных журналов и публикаций находятся в центре внимания профессионального сообщества уже достаточно давно. На фоне споров о роли и допустимых масштабах применения наукометрии прошел кризис издательства «Наука»; обсуждение планов нацпроекта «Наука» по увеличению количества отечественных журналов в международных БД и числа публикаций в изданиях высших квартилей; экспансия вице-президента РАН Алексея Хохлова в сторону максимизации контроля (собственного и Академии) за научными журналами; перезапуск отношений с Pleaides; споры о достоинствах и недостатках науки свободного доступа и многое другое.

Существуют две полярные точки зрения на всю систему отношений в научно-публикационной сфере:

1. Изоляционизм – «не нужен журнал нам английский, и Америка нам не нужна» провозглашают сторонники данного подхода. Сосредоточиться стоит, по их мнению, на публикациях в отечественных журналах на русском языке. А активность в международных масштабах стоит свернуть – дабы идеи и технологии не утекали из страны.

2. Космополитизм – «не нужен журнал нам российский, и русский не нужен язык». Как не сложно догадаться, мнение в этой группе полярное – публиковаться стоит исключительно в международных англоязычных журналах, а отечественные оставить для совсем уж оригинальных и специфических тем.

Очевидно, что ни первая, ни вторая точки зрения не являются адекватными. Истина находится приблизительно по середине, но все же ближе к космополитическому подходу.

О проблемах и задачах отечественной науки (и как профессионального сообщества, и системы управления) рассуждал Александр Кабанов (известных российско-американский химик и ученый-мегагрантник) в интервью Индикатору. В нем обозначены ключевые тренды и препятствия в вопросах развития российских журналов и повышения качества статей (которые мы несколько обобщим и проблематизируем):

1. Цитируемость и ее рост отстают от динамики увеличения количества публикаций.
2. В России многие не умеют писать научные статьи – нужно учить, причем не только ученых, но и самих учителей. Отчет и статья – кардинально разные жанры. Нужна экосистема, побуждающая ученых учиться представлять результаты своей работы в различных формах.
3. Публикации в ведущих журналах – это лишняя экспертиза результатов работы.
4. Количественные подходы частично приводят к дроблению публикаций.
5. Мощные статьи – это длительный процесс не только создания, но и публикации (редакционная работа), что противоречит ритмичности отчетов, планов и количественных требований.
6. Мелкие и дробные статьи цитируются сравнительно хуже, чем крупные.
7. Технологический прогресс создания и распространения научных журналов присутствует и в России, но он приходит с опозданием и часто казалось бы отработанные механизмы становятся более затянутыми в российских реалиях.
8. Трудности с простой, яркой и доступной презентацией результатов собственной научной работы, запазднывание развития научных коммуникаций.
9. Языковые сложности – не так много ученых в России владеют английским языком на достаточном для написания статей уровне.
10. В России необходима научная экосистема, где налажена и происходит качественная экспертиза.
11. Транзит в сторону полностью открытого доступа (например, план «S» ЕС) не до конца прозрачен и не полностью осмыслен научным сообществом. Ситуация неясных рисков сохраняется.
12. Журналы должны изменяться комплексно – не только переводиться на английский язык и размещать электронные версии статей. Должны измениться стандарты экспертизы, увеличиться роль репутации, повыситься технологические требования.

Итогом должно статьи увеличение качества и количества отечественных журналов международного уровня, статей, количества российских ученых в редколлегиях высококлассных журналов и т.п.

На самом деле, по всем указанным направлениям уже давно ведутся работы. В этом смысле интервью Александра Кабанова – это лишний срез проблемы перед стадией форсажа, которую предполагает нацпроект «Наука».

https://indicator.ru/article/2019/04/15/budushee-nauchnyh-zhurnalov/

https://t.me/scienpolicy/3611

Маленькая ложь — большая привычка: как мозг адаптируется ко лжи

Ложь — это замкнутый круг. Не только потому, что первая маленькая ложь тянет за собой другую, но и потому, что со временем мозг обманщика адаптируется ко лжи и перестает формировать по её поводу какие-либо эмоции. Подробнее об исследованиях и открытиях ученых в этой области рассказал научный журналист Саймон Дж. Макин на страницах Scientific American. Моноклер, как всегда, подготовил перевод.

Лжец, лжец: как мозг адаптируется к рассказу небылиц

Как показала президентская кампания в США, чем больше человек лжет, тем легче, кажется, это становится для него. Но политика — это не единственная сфера, изобилующая ложью. В 1996 году Бернард Брэдстрит, соисполнительный директор технологической компании Kurzweil Applied Intelligence, был приговорен к тюремному заключению за мошенничество. Его первые прегрешения были относительно безобидными: он вносил в квартальные отчеты продажи, которые еще не были до конца закрыты. Но дальше — хуже: Брэдстрит накручивал данные о поддельных продажах на миллионы долларов, что позволяло компании демонстрировать стабильный доход и несмотря на то, что она в действительности была в убытке, казаться привлекательной для инвесторов. Подобные истории стали появляться после скандала с энергетической компанией Enron, дело о банкротстве которой было одним из крупнейших в своём роде в истории США.

Эпизодические сообщения о том, как небольшая ложь превращается в принципиальную нечестность, встречаются с завидным постоянством, поэтому команда исследователей из Университетского колледжа Лондона (U.C.L.) и Университета Дьюка решила изучить это явление. Как отмечает старший автор работы, нейробиолог Тали Шарот:

«Будь то уклонение от уплаты налогов, неверность, допинг в спорте, подтасовка данных или совершение финансового мошенничества, обманщики часто вспоминают, как маленькая ложь с течением времени лавинообразно увеличивалась».

Результаты команды, опубликованные недавно в Nature Neuroscience, подтверждают в лабораторных условиях, что с каждым повторением ложь даётся человеку всё легче и легче. Исследователи также использовали сканирование мозга, чтобы выявить нейронный механизм, который может помочь объяснить, почему это происходит.

«Мы подозревали, что должен быть базовый биологический принцип работы мозга во время лжи, который приводит к эмоциональной адаптации», — говорит Шарот.

В рамках исследования ученые пригласили 80 взрослых принять участие в эксперименте. Каждому участнику показывали большие изображения стеклянных банок с мелочью ( в каждой банке содержалось от 15 £ до £ 35 ) в течение трех секунд. Участникам сообщали, что им необходимо приблизительно назвать сумму денег, содержащуюся в банке, партнёрам (роль которых исполняли актёры), которые видели совсем маленькую картинку той же банки в течение одной секунды. Респонденты знали, что с помощью своих советов они должны были помочь партнёрам оценить количество денег. Это позволило исследователям зафиксировать, как участники оценивали содержимое банок в момент, когда у них не было причин лгать.

Затем участникам были даны другие задания, часть которых провоцировала на ложь. Сравнение «честных» и «нечестных» оценок позволило команде исследователей измерить степень расхождения в поведении.

В зависимости от сценария, нечестное поведение могло принести пользу участнику за счёт партнёра, пользу партнёру за счёт участника, пользу обоим или пользу кому-то одному – участнику или партнёру – без влияния на другого. Например, в первом случае участникам говорили, что они будут вознаграждены в зависимости от того, насколько их партнер завысит сумму, в то время как их партнер будет получать вознаграждение за точность. Участников также уверили, что партнер не знает ничего о новых инструкциях.

Ученые обнаружили, что, когда у участников появились корыстные мотивы, нечестность проявилась минимум в 60 случаях коммуникации между участниками и партнерами. Участники продолжали лгать, чтобы в том числе партнёр тоже мог получить пользу, но частота этих случаев оставалась неизменной на протяжении всего эксперимента. Когда обе стороны выигрывали, участники лгали еще больше, предполагая, что такого рода нечестность более приемлема.

«Люди лгут больше всего, когда это хорошо и для них, и для другого человека, – отмечает Шарот. — Когда это выгодно только для них, но приносит ущерб кому-то еще, они лгут меньше».

Но со временем число случаев лжи только увеличивалось, когда участник оставался в выигрыше. По всей видимости, личный интерес является необходимым условием усугубления нечестности.
«Это исследование является первым эмпирическим доказательством того, что нечестное поведения становится привычкой по мере его повторения, даже когда все остальные условия поддерживаются на постоянном уровне», — сообщил журналистам ведущий автор Нил Гарретт, когнитивный нейробиолог U.C.L.

Двадцать пять участников выполняли задание, находясь в аппарате функциональной магнитно-резонансной томографии, позволяя исследователям измерять активность их мозга. Ученые сосредоточили внимание на областях мозга, которые, как ранее выяснилось, отвечают за реакцию на эмоциональные раздражители (эти участки были определены с использованием большой базы данных результатов анализа изображений мозга). Главным образом, эти области сосредоточены в миндалевидном теле, которое отвечает за эмоциональные ответы и формирование эмоций. Активность в этой области изначально была высока, когда участники лгали, но со временем снижалась – с каждым новым актом нечестности.

Важно отметить, что чем существеннее снижалась активность в этой зоне, тем сильнее увеличивалась вероятность более крупной лжи. Это наводит на мысль о существовании биологического механизма, который может лежать в основе эскалации нечестности. Явление, которое называется адаптация, приводит к снижению реакций нейронов на повторяющиеся раздражители. Например, в случае с эмоциональной активацией миндалины в ответ на неприятные картины – эта активация снижалась после постоянной демонстрации этих картин. Аналогичный процесс может работать и здесь.

«Когда мы впервые обманываем, например, об уровне своих доходов, мы чувствуем себя плохо по этому поводу. Но это хорошо, так как подобные чувства сдерживают нашу нечестность, — объясняет Шарот. — В следующий раз, когда мы обманываем, мы уже адаптированы к этой ситуации. Негативная реакция, способная нас сдержать, уменьшается, и мы способны лгать еще больше».

Однако некоторые исследователи говорят, что подобные открытия должны быть подтверждены другими исследованиями.

«Это интригующая гипотеза, что ответ адаптированной миндалины может лежать в основе эскалации корыстной нечестности, — говорит нейробиолог Том Джонстон из университета Рединга, который не принимал участия в исследовании, — но результаты должны быть воспроизведены в эксперименте с большей выборкой участников — с целью изучения участия других областей мозга, которые также играют определенную роль в формировании и регулировании эмоциональных реакций».

Команда Шарот предполагает, что результаты могут быть актуальны и для других видов поведения. «Этот же механизм также может лежать в основе других видов обострений, таких как усиление рискованного или агрессивного поведения», — отмечает Гарретт, добавляя, что исследование «выдвигает на первый план потенциальные опасности вовлечения в небольшие акты нечестности, которые со временем могут войти в привычку».

Как не надо строить НОЦ: опыт Иркутска

В гонку за научно-образовательными центрами мирового уровня включается все больше регионов. У многих из них – те же проблемы, что были отмечены нами у Томска: резвый старт и затем стагнация.

Ярким примером служит Иркутск. Он входит в число 20 приоритетных территорий с соответствующими условиями для НОЦ согласно Стратегии пространственного развития.

Мы уже писали о многих проблемах местных властей, университетов и научных организаций в вопросах проектрирования и создания НОЦ. Почти за полтора месяца не изменилось ровным счетом ничего.

«Научно-образовательный центр «Байкал» в Иркутской области могут начать создавать уже в 2019 году», - заявляет научный руководитель ИНЦ СО РАН Игорь Бычков и ссылается на будущее постановление Правительства. Но идея родилась еще в 2014 году. Казалось бы, с того момента можно было создать хоть что-то! Однако, «могут начать» (и еще, кстати, не факт, что смогут) – уже (!) в 2019 году.

Предполагается, что ядром центра станут институты ИНЦ СО РАН, Иркутский государственный университет, ИРНИТУ, также планируется открыть лицей естественных и физико-математических наук, центр водных ресурсов и международный центр.

И на этом определенность иссякает. Поскольку будущие участники даже еще не договорились о том, чем будет заниматься НОЦ. Игорь Бычков отметил, что НОЦ в Иркутской области должен быть, по возможности, уникален. Эта свежая мысль пришла к идеологам НОЦ весьма своевременно – когда практически сформирован пул на первую волну, да и места во второй и третьей уже начинают разбирать весьма детально проработанные проекты.

Далее по тексту начались метания уважаемого научрука Иркутского научного центра РАН. С одной стороны - нельзя не признать, что есть озеро Байкал, но с другой стороны - нельзя не согласиться, что акцентироваться на нем не нужно. С одной стороны – нельзя не признать, что в Приангарье сильны общественные и гуманитарные науки, но с другой стороны – нельзя не согласиться, что промышленным партнерам они не так уж интересны.

В конце г-н Бычков, который должен был бы стать одним из локомотивов проекта, вообще скинул всю ответственность на региональные власти.

«Речь идет о том, как регион видит свое развитие на ближайшее время, какие направления он сам считает важными, – заключил Игорь Бычков. – А мы, со своей стороны, всячески готовы генерировать информацию и взаимодействовать».

Какого качества информацию генерируют, казалось бы, главные интересанты проекта НОЦ мы уже видим, да и уровень взаимодействия в комментариях не нуждается.

В общем, у Иркутстка нет ничего в плане концепции НОЦ. Все сроки упущены, все возможности пролоббировать или ярко презентовать свой проект прошли.

Удивительную пассивность демонстрирует и губернатор Иркутской области Сергей Левченко. Кроме обращения в январе 2019 года к министру Котюкову с просьбой о поддержке предложения правительства Иркутской области о создании на территории региона НОЦ – никакой активности не видно.

Обратим внимание на то, что согласно мартовскому «Индексу власти» от структур Леонида Давыдова – 19 и 20 места практически с идентичными показателями занимают попеременно то Сергей Левченко, то Александр Моор из Тюменской области.

И вот посравнить да посмотреть два региона по вектору НОЦ – сразу станет понятно, кто в прорыв (Тюменская область – ХМАО – ЯНАО со своим межрегиональным НОЦем), а кто пассажиром хочет проехаться (Иркутская область).

Подробнее: http://i38.ru/nauka-pervie/igor-bichkov-sozdanie-nauchno-obrazovatelnogo-tsentra-v-irkutskoy-oblasti-mozhet-nachatsya-uzhe-v-2019-godu

https://t.me/scienpolicy/3614

Космос и прорыв

По горячим следам Дня космонавтики, но уже в рабочем режиме прошло расширенное заседание Совета безопасности, посвященное космосу.

Ключевых идей в выступлении президента Путина было две: прорыв для космоса и космос для прорыва.

Основные элементы:
1. Модернизация системы управления – на уровне министерств, Роскосмоса и координации их усилий.
2. Наращивание экспорта.
3. Работа на результат – адекватные временные и финансовые параметры проектов.
4. Целеполагание – «сформировать амбициозные, но при этом сугубо реалистичные планы и цели, увязать стратегические задачи развития с возможностями предприятий и конструкторских бюро».
5. Формирование опережающего научно‑технического и технологического, производственного заделов на долгосрочную перспективу.
6. Концентрация ресурсов на прорывных инновационных направлениях.
7. Комплексный подход – сопряженное развитие наземной инфраструктуры, инновационных циклов, ракетно-космической и управленческой систем.
8. Кадры – стимулирование притока и удержания талантливых специалистов. Таланты = смелые проекты. «Необходимо создавать достойные условия для их жизни и работы, в том числе за счёт системы специальных стипендий и грантов».
9. Многоуровневый подход – «работу необходимо концентрировать по каждому из этих направлений на федеральном и региональном уровне».

Пока что слова президента лишь подтверждают тот факт, что прорыв необходим самой космической отрасли, однако локомотивом для форсированного научно-технологического развития страны она полноценно стать не может.

Отечественному космосу требуется комплексная санация, очистка и перезагрузка. Необходимо отобрать эффективные цепочки полного цикла, а остальные оптимизировать – только так можно заставить все механизмы работать. Строительство офисов в виде ракет выступает уже как карго-культ, замешанный на ностальгии и упоении былыми заслугами. Как раз от этого впрямую предостерегает президент

Несколько раз Путин упоминал о необходимости грамотно ставить амбициозные задачи – он призывает к разумным мечтам, которые всегда двигали прогресс. Увы, на этом фронте практически полный провал – имеющиеся предложения фрагментарны и сохраняют инерционность от предыдущих не всегда успешных решений.

Модернизация всегда означает расширение финансирования, но от космической отрасли потребуется готовность трансформироваться и выдавать продукт, который можно будет назвать прорывным.

Главное, чтобы это не закончилось тем же образом, что и многие реформы таких обособленных отраслей (да и самой космической) – пересадкой чиновников по различным постам, сменой вывесок, создания управленческих надстроек и освоению бюджетов (с оседанием в карманах и выводом за рубеж).

http://kremlin.ru/events/president/news/60301

https://t.me/scienpolicy/3617

Начался прием заявок на участие команд научно-образовательных центров в интенсиве «Остров 10-22»

Заявку может подать представитель НОЦ в системе Leader-ID до 15 мая 2019 года. В составе заявки должен быть указан состав организаций, которые участвуют в создании НОЦ, описание концепции создаваемого НОЦ в произвольном формате и состав команды НОЦ от 5 до 10 человек, которые примут участие в образовательном интенсиве.

Образовательный интенсив «Остров 10-22» пройдет с 10 по 22 июля 2019 г. на базе Сколковского института науки и технологий – Сколтеха.

Организаторами образовательного интенсива «Остров 10-22» являются: Министерство науки и высшего образования Российской Федерации, Сколтех, Фонд СКОЛКОВО, РВК, АСИ, Университет 20.35, Платформа НТИ.

В интенсиве примут участие 1500 человек, включая более 100 команд университетов и НОЦ. Представители команд научно-образовательных центров вместе с другими участниками в первой части образовательного интенсива пройдут индивидуальное обучение по одному из направлений: «Сквозные технологии НТИ», «Управление на основе данных», «Региональные экосистемы и урбанистика», «Образовательные технологии», «Технологическое предпринимательство», «Гуманитарные технологии», а во второй части для команд НОЦ будет организован специальный командный трек по развитию концепции и разработке проекта создания центра.

Эксперты «Научно-образовательной политики» в качестве консультантов, спикеров и модераторов примут самое активное участие в основных треках «Острова».

https://www.minobrnauki.gov.ru/ru/press-center/card/?id_4=1280
https://t.me/scienpolicy/3619

Паоло Вирно "Грамматика множества. К анализу форм современной жизни"

Книга итальянского философа Паоло Вирно (род. 1952) «Грамматика множества» представляет собой настоящую теоретическую революцию. Вирно предлагает думать о современном обществе не в терминах разного рода идентичностей («народ», «класс», «государство» ), а с помощью категории «множество» и смежных с ней понятий (исход, виртуозность, General Intellect, цинизм, болтовня, любопытство и т.п.).
Согласно его концепции, современный тип производства (постфордизм) приводит к тому, что на смену традиционным общественным структурам приходят ранообразные динамические «множества», временные сообщества и кофигурации работников, сочетающие в себе мобильность, избегание идентичности, синтез разных видов деятельности, основанных на гибкости и приспособляемости к меняющимся социальным и экономическим условиям жизни.

Книга Паоло Вирно «Грамматика множества. К анализу форм современной жизни» (Grammatica della moltitudine, 2001) - оригинальная интерпретация политических, экономических и социальных трансформаций, произошедших в Европе за последние десятилетия. Автор утверждает, что народов, объединенных общей культурой и идеологией, и четко очерченных социальных классов больше не существует. Современные общества, по мнению философа, состоят из неоднородных и постоянно меняющихся групп, которые он называет термином «множества».
Множество - не обезличенная «людская масса» или толпа, а сообщество, в котором каждый человек сохраняет свою индивидуальность. Индивидуальность эта, впрочем, парадоксальным образом связана с характеристиками, общими для всех представителей человеческого вида - это языковые и мыслительные способности и социальные навыки, которые Вирно называет «общим интеллектом».
Вирно объясняет свой термин множество, вступая в диалог и полемизируя с самыми разными мыслителями далекого и недавнего прошлого - от Аристотеля, Гоббса и Канта до Маркса, Хайдеггера, Беньямина и Фуко. Попутно Вирно определяет в своей «Грамматике» основные характеристики современных форм жизни, причем часто дает позитивные оценки традиционно порицаемым человеческим свойствам. Например, цинизм и оппортунизм, любопытство и болтовню Вирно считает продуктивными способами адаптации к постоянно меняющимся условиям жизни и труда.
Все эти качества становятся все более востребованными в сфере труда, именно они теперь являются рабочей силой, о которой когда-то писал Маркс. Для Вирно моделью современного труда в обществах развитых технологий для Вирно становится «виртуозность», то есть деятельность без производства конечного продукта, цель которой заключена в ней самой. Но виртуозна в этом смысле и политика, а потому труд в современных условиях становится все более политичным.

Об авторе :
Паоло Вирно (р. 1952) - итальянский философ марксистского направления, семиолог, теоретик политики. С начала 1970-х занимался активной политической деятельностью в составе группы «Potere Operaio» («Власть рабочих»), в 1979 году был арестован по подозрению в связях с террористической организацией «Красные бригады», провел три года в предварительном заключении, находился под следствием вплоть до полного снятия обвинений в 1987 году. В разные годы редактировал политические журналы «Metropoli» и «Luogo Comune». С 1993 года преподает философию в университетах Италии и Канады. В настоящее время является профессором философии Римского Университета «Roma Tre».

Как пишет один из комментаторов, книга Паоло Вирно «Грамматика множеств» невелика по объему, но «отбрасывает длинную тень» в интеллектуальную и политическую историю нашего настоящего...

Теория медиа Маршалла Маклюэна: как мы оказались в глобальной деревне?

Глобальная деревня, фольклор индустриального человека, имплозия мира и закат эры индивида: разбираемся в идеях знакового философа XX века, филолога, отца теории медиа и средств коммуникации Маршалла Маклюэна.

Ровно 106 лет назад родился Маршалл Маклюэн – человек, которого часто называют основателем теории медиа как самостоятельной дисциплины. Трудно найти мыслителя, статус которого в современной культуре был бы столь же необычен. Был ли Маклюэн прежде всего представителем мира Академии или скорее поп-культурным персонажам? С одной стороны, Маклюэн становится объектом серьезных, многостраничных исследований, в честь него называют исследовательские центры. С другой стороны, широкой публике он известен во многом благодаря исполнению роли самого себя в «Энн Холл» Вуди Аллена, а придуманный им термин «глобальная деревня» стал названием марки овощных смесей и туристического парка развлечений в Дубае.

Биографические подробности жизни мыслителя далеко не всегда важны для понимания его концепции, но в случае Маклюэна о некоторых вещах стоит упомянуть. Маклюэн родился в канадском городе Эдмонтон в семье протестантов. Всю жизнь он испытывает к протестантизму глубокое неприятие, говоря, что его «бессмысленный и мертвый свет поглощает любой объект». Когда Маршаллу было четыре года, он с родителями обосновывается в Виннипеге, где и живет вплоть до поступления в университет. Надо сказать, что мнение Маклюэна о родном городе едва ли более лестно, чем его характеристика протестантизма. В Виннипеге, как позже вспоминает Маклюэн, человек должен жить в «злой, механистичной, безрадостной, неестественной манере».

Окончив школу, Маклюэн год учится инженерному делу, но решает, что его больше интересует изучение английского, и переходит на соответствующую программу в Университете Манитобы. Несмотря на это, интерес к технике он сохраняет надолго. Получив дипломы бакалавра и магистра, Маклюэн продолжает обучение в Кэмбридже, где занимается исследованием литературы. Его интересует так называемый тривиум – средневековая система обучения, сочетающая три дисциплины: грамматику, логику и риторику. В Англии Маклюэн открывает для себя творчество Гилберта Кита Честертона – поэта, писателя, философа и ревностного апологета католицизма. Книга Честертона «Что стряслось с миром?» впечатляет его настолько, что он решает обратиться к католицизму, встав наконец в открытую оппозицию к протестантству.

Это событие во многом определяет его дальнейший путь – Маклюэн сотрудничает с консервативным изданием Sewanee Review, пишет статьи о деградации современного общества. С правых позиций он выступает против инфантилизации, потребительства, феминизации общества (как пишет биограф Маклюэна Филипп Марчанд, «…его взгляды на женщин были устаревшими даже по меркам тридцатых»). Так, в статье Peter and Peter Pen (1938) он противопоставляет апостола Петра как символа утраченной мудрости Питеру Пэну как символу нового, бессмысленного общества, а в The Southern Quality (1947) говорит о почти что метафизическом противостоянии Южных Штатов, последнего убежища человечности, и Новой Англии, колыбели жестокой и технократичной современной цивилизации. В этот период Маклюэн симпатизирует Франко и переписывается с Эзрой Паундом, американским поэтом, мигрировавшим в фашистскую Италию.

Позиция начинает меняться в начале 50-ых. В 1951-м выходит «Механическая Невеста» – книга, которая сейчас видится чем-то вроде мостика между право-консервативной публицистикой Маклюэна и его работами по теории медиа, написанными в почти что поп-артовской, кичевой манере. «Невеста» полностью посвящена анализу разнообразных рекламных объявлений. Здесь позиция Маклюэна уже не сводится исключительно к осуждению бездуховности современной цивилизации. Он предлагает посмотреть на безумства рекламной индустрии как бы со стороны. Недаром подзаголовок книги гласит:

«Фольклор индустриального человека». Дурацкие постеры и слоганы в его работе предстают наскальными рисунками современных племен. Тем не менее, как позже будет вспоминать сам Маклюэн, в «Невесте» присутствовала сильная консервативная нота – она была написана с позиций «…грамотного гуманиста, столкнувшегося с враждебными силами безписьменной коммуникации». В чем консерватизм точно никак не выражался, так это в форме работы. «Невеста» – это пестрый коллаж из графических объявлений и текста, который, по задумке Маклюэна, можно было начинать читать с любого места. Такой способ организации информации он будет позже называть «мозаическим».

Начавшаяся в «Невесте» трансформация Маклюэна осуществляется полностью в первой половине следующего десятилетия с написанием «Галактики Гутенберга» (1961) и «Понимания Медиа» (1964) – двух наиболее значимых работ Маклюэна. В них Маклюэн обращается к тому, за счет чего он в итоге и стал знаменит – к анализу средств коммуникации или, по-другому, медиа. Маклюэн считает, что направление человеческой истории зависит от характера медиа, используемых людьми. Медиа – это, разумеется, не только СМИ. По сути, это любой посредник между человеком и внешней средой или другими людьми. Бутылка, стихотворение, стул, каталог мебели, машина, диафильм – все это в равной степени является средством коммуникации. Почему же их развитие видится Маклюэну настолько важным? Дело в том, что, как он утверждает, любое средство коммуникации – это вынос вовне и расширение некой функции человеческого организма. Колесо, к примеру – это вынесение вовне функции ноги, а стул – функции ягодиц. Человек в теории Маклюэна оказывается чем-то вроде спрута. Постоянного расползающегося, расширяющего свой организм, стремящегося проникнуть во все уголки внешнего мира и приспособить их под свои нужды.

Эти расширения организма – не просто нейтральные инструменты. Они формируют мир, в котором мы живем. Маклюэн говорит о температуре медиа – средства коммуникации бывают «горячими» и «холодными». Критерий различия – количество информации и степень вовлеченности, которую они предоставляют. Подумайте, например, о разнице между «Черным квадратом» Малевича и любой классицистической картиной. «Черный квадрат» «холоден» – он предельно аскетичен, дает минимум информации, предполагая самостоятельное домысливание и достраивание. Реалистическая живопись – «горячая». Она, напротив, сразу представляет нам крайне подробную картину происходящего, богатую на детали, цвета, тени и т.д.

Средства коммуникации развиваются, меняется их температура и влияние на общество. Маклюэн выделяет три основных исторических этапа: устный, племенной период, период письменности и печатной технологии и эпоха электричества.

Племенной мир в чистом в виде – это мир без письменности, мир, который формируется устным общением как особенным средством коммуникации. Звук – вот что играет в нем ключевую роль. Это означает, что пространство, в котором живет племя – это, прежде всего, пространство акустическое. Для Маклюэна очень важно то, что звук принципиально отличается от зрительного образа. Он вездесущ, настигает нас, где бы мы ни находись. От него невозможно «отвести взгляд». Поэтому акустическое пространство – это пространство максимально заполненное, сплошное. Из-за этой вездесущности звука племенной человек живет, находясь будто бы в постоянной связи со всем миром. Он ощущает себя оголенным нервом, реагирующим на любой раздражитель. «Магически звучащий мир симультанных отношений» – так Маклюэн характеризует устную, племенную вселенную. Этот мир, конечно, «холоден» – его пространство не структурировано, а жизнь в нем подчиняется неписаным правилам. Обратная сторона этой вовлеченности – постоянное существование в мире страха, в мире выживания:

«Страх, – пишет Маклюэн, – это нормальное состояние любого устного общества, поскольку в нем постоянно все действует на все».
Постепенное разрушение мира устного слова начинается с изобретением фонетической письменности. Пиктограмма, по мнению Маклюэна, еще сохраняет аудиальный характер. Иероглифическое письмо не противостоит акустическому пространству, а просто переводит его на язык символов. По-другому дело обстоит с фонетическим алфавитом. Из образов он превращает слова в конструкции из стандартизированных элементов. Отделив слово от его непосредственного звучания, фонетическое письмо вырывает человека из переплетений племенного мира. Алфавит предполагает разделение слова на ряд однотипных визуальных элементов, расположенных в линейном порядке. Это создает в обществе, использующем его, предрасположенность к такому же отношению к познанию и взаимодействию с реальностью. Предрасположенность к делению любой проблемы или ситуации на части и последующему последовательному продвижению от одной части к другой.

Если акустическое пространство было цельным и замкнутым на себе, то фонетический алфавит разомкнул мир, разбив его на множество унифицированных элементов. Новый мир – это мир экспансии. Механицизм, позволяющий создавать цепи последовательных действий, открывает новые возможности для политического администрирования – появляются империи и новые рациональные бюрократические системы. Коммуникация становится «горячей» – общество структурируется посредством четких приказов и команд, не предполагающих племенной «холодной» диалогичности.

Одновременно с этим из представления о мире как о соотношении отдельных элементов рождается феномен индивида и индивидуализм. До возникновения фонетического алфавита человек не воспринимался как независимый и отдельный от остальных субъект. Теперь же индивидуальные ценности и понятие индивидуальной вины замещают коллективистское представление о корпоративной ответственности.
Тем не менее, все эти процессы некоторое время протекают параллельно существованию старого мира, не становясь доминирующей тенденцией. Все изменяется с приходом печати. Изобретение Гутенберга делает возможным массовое производство книг и распространение грамотности. Начинается глобальное переформатирование сознания всего земного шара. Каждый теперь – индивид.

Но и печатная цивилизация не вечна. По мнению Маклюэна, ее трансформация начинается с появлением электричества. Парадоксальным образом электричество не продолжает индивидуализацию и рационализацию, запущенную печатным станком, но наоборот – возвращает мир в племенное состояние. Если механистические «расширения» нашего существа выносили за пределы тела лишь определенные части нашего организма, то электричество, по сути, расширяет вовне всю нервную систему. Его характер прежде всего органический. Для Маклюэна электрические системы, как и организм, представляют собой совокупность элементов, находящихся в состоянии постоянной взаимной коммуникации, а не односторонней последовательной и иерархической связи.

Если печать взорвала мир на мириады отдельных, но стандартизированных элементов, то электричество связывает его обратно в органическое целое. Этот процесс Маклюэн называет имплозией – взрывом вовнутрь. Именно поэтому мир теперь – глобальная деревня, где события, происходящие в тысячах километров от нас порой имеют не меньшее значение, чем то, что происходит на соседней улице. Это закат эры индивида – электричество сплавляет нас в единое целое, уничтожая иллюзорные перегородки между «частными жизнями». Разумеется, возвращается и постоянное соседство ужаса. Маклюэн указывает на забавное совпадение – «Понятие страха» (1843) Серена Кьеркегора выходит в один год с появлением телеграфа.

Эти же темы Маклюэн продолжает развивать в своих последующих работах. Уже «Галактику Гутенберга» и «Понимание медиа» нельзя было назвать традиционными академическими исследованиями – это были скорее наборы зарисовок, которые читатель должен был сложить воедино. Последующие исследования Маклюэна становятся еще более причудливыми – в сотрудничестве с графическим дизайнером Квентином Файором он создает книги-коллажи, что-то вроде более радикальных версий «Механической Невесты». Текст (порой просто заголовки на всю страницу) в них перемешан с иногда кажущимися бессмысленными иллюстрациями и фотографиями. Маклюэн считал, что такая провоцирующая и ставящая читателя в недоумение форма лучше подходит новому электрическому веку.

Сложно сказать, как сам Маклюэн относился к тем изменениям, которые видел. Некоторые считают, что они скорее пугали его. Другие утверждают, что, будучи правым консерватором, он приветствовал приход нового племени, которое уничтожит индивидуалистские иллюзии культуры модерна. Обе версии можно проиллюстрировать цитатами из работ, писем и выступлений Маклюэна – любой, кто решит твердо доказать одну из них, окажется в крайне затруднительный ситуации.
Маклюэн утверждал, что смотрит на медиа с позиций беспристрастного исследователя, но это точно была не обычная научная беспристрастность. Она достигалась не отстранением от объекта исследования, а скорее постоянным высказыванием противоречащих друг другу суждений. Маклюэн не отказывался от какой-либо точки зрения, но смотрел будто бы со всех точек зрения одновременно, не желая выбирать. В одном из интервью он выразил свой подход максимально четко, сказав, что «Ясное изложение означает отсутствие мысли». Не стоит забывать, что его взгляд на мир был во много сформирован неприятием протестантского рационализма, а его духовным учителем был Честертон – мастер парадоксов и борец со сциентизмом. Любое изложение его теории (в том числе и это) неизбежно подразумевает устранение этой сложности и противоречивости ради минимальной степени систематичности.

Некоторые исследователи характеризуют его работы как построение особой мифологии, справедливо обращая внимание на то, что его видение истории по сути не опирается ни на что, игнорируя данные антропологии, социологии, да и науки вообще. Но существует и менее враждебный взгляд. В своей статье «Точка зрения: Маклюэн как тест Роршаха», написанной еще в 75-ом, Сэмюэль Беккер предлагает рассматривать творчество Маклюэна не как академическую деятельность, а скорее как эстетическую. Ее задача не в анализе или поиске истины, а в прямом влиянии на читателя с помощью выстраивания яркого образного нарратива, рассказывающего нам о нашей истории как о постоянной самотрансформации человеческого естества. Возможно, это действительно так, и на Маклюэна стоит смотреть как на литератора или даже поэта. Но тогда, пожалуй, надо признать, что это был один из наиболее необычных и талантливых поэтов двадцатого века.

Библиотека Ватикана
t.me/vaticanlibrary

Орбитофронтальная кора (ОФК)

Орбитофронтальная кора (ОФК) — участок префронтальной коры в лобных долях головного мозга, принимающий участие в принятии решений. У человекообразных обезьян ОФК представлена совокупностью полей Бродмана под номерами 11, 12 и 13; у людей эта кора представлена полями 10, 11 и 47[1].

Орбитофронтальная кора анатомически синонимична вентромедиальной префронтальной коре[источник не указан 1108 дней]. ОФК выделяется отдельно, поскольку содержит определенные нейронные связи, а также выполняет строго определенные функции. Принято считать, что ОФК является частью префронтальной коры, которая получает сигналы от магноклеточных нейронов, медиальных ядер таламуса, и принимает участие в представлении эмоций и поощрений во время принятия решений[2]. Название ОФК получила из-за своего расположения в области лобных долей, находящейся выше глазниц (орбит).

Функции ОФК у человека
Орбитофронтальная кора человека является одной из наименее исследованных структур мозга, однако существуют предположения о том, что ОФК участвует в механизмах подкрепления, принятия решений и ожиданий. В частности, ОФК, вероятно, играет важную роль в оповещении об ожидаемых наградах/наказаниях в определенных ситуациях. Исходя из этого, мозг способен сравнивать ожидаемые награды/наказания с действительными. Таким образом, орбитофронтальная кора является ключевой структурой, ответственной за адаптивное обучение. Все вышеописанное подкреплено исследованиями на людях, человекообразных обезьянах, а также грызунах. Собственно, исследование на людях сосредоточилось на нейровизуализации здоровых людей и нейропсихологических данных пациентов, имеющих некоторые нарушения в структуре ОФК. Исследование Лейпцигского университета говорит о том, что ОФК человека активируется во время интуитивных согласованных суждений[3].

Нарушения нейронных связей ОФК и их последствия
Нарушение каких-либо нейронных связей в структуре орбитофронтальной коры может привести к определенным когнитивным, поведенческим и эмоциональным расстройствам. Исследования сообщают, что основные расстройства связаны с нарушением регуляции связей ОФК, принимающих участие в процессе принятия решений, регулирования эмоций и ожидания поощрения. Комплексная нейровизуализация человека показала, что нарушение структурных и функциональных связей ОФК с субкортикальными лимбическими структурами (например, миндалевидным телом или гиппокампом) коррелирует с состоянием тревожности у взрослых пациентов[4].

Ещё одной проблемой, связанной с ОФК, является зависимость от психоактивных и наркотических веществ, наблюдающаяся при нарушении стриато-таламо-орбитофронтального взаимодействия. Синдром дефицита внимания и гиперактивности также может быть сопряжен с дисфункцией ОФК и систем поощрения, затрагивающих, например, способность к мотивации.

Некоторые деменции могут быть также ассоциированы с нарушением связей в структурах ОФК. Изменения поведения при фронтотемпоральной деменции связано с атрофией серого и белого веществ, включенных во взаимодействие с орбитофронтальной корой. Болезнь Альцгеймера, в конце концов, может быть вызвана уже упомянутыми изменениями в нейронных взаимодействиях в ОФК[5].

Зависимость и её связь с орбитофронтальной корой
Есть основания полагать, что ОФК, наряду с прилежащим ядром (nucles accumbens) и миндалевидным телом, задействована в формировании аддикций (зависимостей). Исходя из исследований по нейровизуализации, стриато-таламо-орбитофронтальная сеть принимает участие в формировании зависимостей; пациенты, страдающие зависимостью от наркотических препаратов, особенно склонны к их приему в случае, если они имеют нарушения в стриато-таламо-орбитофронтальной сети.

При воздержании от кокаина, наблюдается усиленный метаболизм в ОФК, что сравнимо с ощущением пристрастия. Для сравнения, длительный отказ от приема кокаина (до 3-4 месяцев) приводит к активности ОФК, сравнимой с таковой у здоровых пациентов. Точно так же, у лиц, страдающих алкоголизмом, наблюдается тот же паттерн активности ОФК при длительном воздержании, что и у здоровых пациентов[6].


Анатомия ОФК
Орбитофронтальная кора анатомически связана с прилежащим ядром (nucles accumbens) — структурой, играющей роль в механизме, формирующем зависимость от наркотических веществ. ОФК получает информацию от прилежащего ядра. Лимбические структуры, такие как миндалевидное тело, гиппокамп и цингулярная извилина передают информацию в ОФК через посредственные и непосредственные пути. Получается, что ОФК является не только мишенью для формирования пристрастия к наркотикам, но также служит для согласования информации от лимбической системы, формируя ответ лимбических структур на прием наркотических препаратов[6].

Исследования на пациентах
Тест по визуальной дискриминации
Тестирование состоит из двух компонентов. Первый компонент — «обратное обучение» — представляет из себя эксперимент с двумя карточками, предлагаемыми испытуемым, на которых представлены картинки A и B. Перед началом теста, испытуемых знакомят с одним простым правилом: нажатие на кнопку при появлении картинки A сопровождается наградой, в то время как нажатие на кнопку в случае с картинкой B приводит к негативному эффекту. С тех пор, как это легкое правило усвоено, оно меняется на противоположное без осведомления испытуемых. Большинство здоровых пациентов принимает эту особенность во внимание и нажимает кнопки согласно вновь установленному правилу, однако, что интересно, подобного переобучения не наблюдается у пациентов, имеющих нарушения в орбитофронтальной коре; они продолжают нажимать кнопки, ответственные за негативное действие. Любопытная деталь состоит в том, что пациенты, страдающие недугом, отзываются о том, что уяснили правило[7].

Второй компонент тестирования называется «исчезновение» (extinction). Испытуемых знакомят с вышеописанным правилом, однако теперь оно меняется радикально: пациенты будут испытывать негативный эффект (наказание) при нажатии на обе кнопки. Верным окажется вариант не нажимать на них, но пациентам, имеющим нарушения в ОФК, тяжело противостоять нажатию на кнопку, несмотря на испытываемый дискомфорт.

Последствия повреждений ОФК
Перенесенные травмы ОФК как правило способствуют проявлению распущенного поведения. Примерами подобного поведения являются обильное сквернословие, гиперсексуальность, нарушения социальных взаимодействий, склонность к употреблению наркотических веществ (в том числе к употреблению алкоголя и табака), снижение способности к эмпатии.
_____________________
Kringelbach, M. L. The human orbitofrontal cortex: linking reward to hedonic experience (англ.) // Nature Reviews Neuroscience. — 2005. — Vol. 6, Is. 9. — P. 691-702. — ISSN 1471-003X. — DOI:10.1038/nrn1747.
Siddiqui, S.V. Neuropsychology of prefrontal cortex : [англ.] / S. V. Siddiqui, U. Chatterjee, D. Kumar [et al.] // Indian Journal of Psychiatry. — 2008. — Vol. 50, Is. 3. — P. 202-208. — ISSN 0019-5545. — DOI:10.4103/0019-5545.43634.
Volz, K. G. Cortical regions activated by the subjective sense of perceptual coherence of environmental sounds: A proposal for a neuroscience of intuition : [англ.] / K. G. Volz, R. Rübsamen, D. Y. von Cramon // Cognitive, Affective, & Behavioral Neuroscience. — 2008. — Vol. 8, Is. 3. — P. 318-328. — ISSN 1531-135X. — DOI:10.3758/CABN.8.3.318.
Cha, J. Circuit-Wide Structural and Functional Measures Predict Ventromedial Prefrontal Cortex Fear Generalization: Implications for Generalized Anxiety Disorder : [англ.] / J. Cha, T. Greenberg, J. M. Carlson [et al.] // The Journal of Neuroscience. — 2014. — Vol. 34, Is. 11. — P. 4043-4053. — ISSN 1529-2401. — DOI:10.1523/JNEUROSCI.3372-13.2014.
Tekin, S. Frontal-subcortical neuronal circuits and clinical neuropsychiatry: an update / S. Tekin, J. L. Cummings // Journal of Psychosomatic Research. — 2002. — Vol. 53, Is. 2. — P. 647-654. — ISSN 0022-3999. — PMID 12169339.
Volkow, N. D. Addiction, a Disease of Compulsion and Drive: Involvement of the Orbitofrontal Cortex : [англ.] / N. D. Volkow, J. S. Fowler // Cerebral Cortex. — 2000. — Vol. 10, Is. 3. — P. 318-325. — ISSN 1460-2199. — DOI:10.1093/cercor/10.3.318.
Rolls, E. T. Emotion-related learning in patients with social and emotional changes associated with frontal lobe damage : [англ.] / E. T. Rolls, J. Hornak, D. Wade, J. McGrath // Journal of Neurology, Neurosurgery & Psychiatry. — 1994. — Vol. 57, Is. 12. — P. 1518-1524. — ISSN 1468-330X. — DOI:10.1136/jnnp.57.12.1518.

Звезда героев

Несмотря на то, что информационная повестка сейчас перегружена, и в одном ряду умещаются такие темы, как выборы, анализы, дебаты, киллеры и Надежда Савченко, нельзя было не упомянуть про одно событие давно минувших лет

И это не год с момента объявления РКН начала блокировки Telegram в России

85 лет назад, 16 апреля 1934 года, было учреждено почётное звание Герой Советского Союза

Звание присваивалось за совершение подвига или выдающиеся заслуги во время боевых действий, а также и в мирное время.

Collapse )