February 14th, 2019

ЭРИСИХТОН, ГОЛОД И САМОЕДСТВО

Древнегреческий миф повествует об Эрисихтоне, сыне Триопа - царя Фессалии (области на северо-востоке Эллады). Эрисихтон был богат, имел обильные стада и крепкий дом, однако не знал он чувства меры. Он решил построить дворец до небес, чтобы быть не хуже далёких заморских царей. Для этого он собрал рабов и приказал им вырубить прекрасную почитаемую дубраву, в которую стекались люди со всех концов, чтобы помолиться дриадам (дриады - род нимф, живущих в деревьях). Посреди леса стоял большой дуб возрастом много веков, в котором жила дриада-владычица леса. Именно это дерево приказал Эрисихтон срубить в первую очередь. Но ни один раб не осмелился поднять руки на величественное древо. Тогда Эрисихтон сам взял точёную секиру и нанёс первый удар. Царица дриад, живущая в дубе, закричала от боли и попыталась вразумить злодея. Но не послушался он и срубил дерево.
Дриады дубравы поспешили к Деметре (богине плодородия, покровительнице живого) и сообщили о случившемся. Разгневалась Деметра и придумала наказание. Эрисихтона должно было постигнуть живущее в безотрадной стране ужасное чудовище с тонким телом и огромной пастью. И зовут его Голод. Так и произошло. С невидимой колесницы Голод спустился к довольному и зазнавшемуся Эрисихтону. В тот же момент закричал он своим слугам "Я голоден, как тысяча псов!". И рабы принялись кормить хозяина. Но было ему всё мало и мало. Он целиком съедал туши животных, запивая их вином. Скоро он поглотил всё своё стадо. Тогда Эрисихтон стал есть коней, собак и крыс. Голод не отступал. В страхе слуги разбежались. Когда голодный выходил на улицы и просил еды у людей, проглоту отказывали, зная, за что тот наказан. От голода и помешательства Эрисихтон стал есть свою собственную плоть.
Чувство голода.
Живой организм нуждается в поступлении пищи. Её избыток откладывается в виде жировых запасов. Слишком мало еды или слишком много еды - плохо. Так, ожирение является серьёзной медицинской проблемой во многих развитых странах.
Система, контролирующая чувство голода, включает биохимические и нейрональные механизмы, среди которых ключевым игроком является аркуатное ядро гипоталамуса. Известны мутации, нарушающие работу этой системы и ведущие к расстройствам пищевого поведения, в том числе к перееданию или анорексии. Например, люди, гомозиготные по мутантным аллелям генов LEP или LEPR, участвующим в работе лептиновой системы, почти не могут остановить себя в употреблении чрезмерных количеств пищи и страдают тяжелейшими формами ожирения.
А что же насчёт самоедства? Нет, не того самоедства, при котором человек излишне копается в себе и критикует каждую свою черту. Бывает ли такое, что животное само себя съедает? Пожалуй, ответ будет состоять из двух частей.
1. Само"едство". Когда человек голодает, его энергетический "статус" понижается. Организм просит энергии. Поскольку субстраты не поступают извне, организм начинает мобилизировать свои запасы. Процесс такого голодания проходит в три основных этапа. На первом расходуется гликоген печени. Это позволяет использовать в качестве энергетического субстрата самое лакомое вещество - глюкозу. На втором этапе расходуются жиры, масса адипозной ткани снижается. Именно этого хотят добиться люди, сидящие на разнообразных "диетах". Об их эффективности мы сейчас говорить не будем. Третий этап наступает, когда резервы жиров полностью использованы, а человек так и не ест. Это можно считать катастрофой. Организм начинает "съедать" собственные мышцы. В таком терминальном состоянии голода находятся, например, многие люди с анорексией и люди осаждённых городов. Затем наступает голодная смерть.
Ещё пример. Планарии, относящиеся к плоским червям, в случае голода могут направлять свои клетки в кишечник и переваривать их, при этом упрощается строение тела. Эти удивительные черви известны ещё и тем, что они могут "разваливаться" на много-много маленьких (до 1/279 исходного организма) "кусочков", которые потом могут дать новый организм. Благодаря этому планария является излюбленным объектом при изучении регенерации.
2. Собственно самоедство. Ещё в древности люди заметили, что частенько змеи подъедают сами себя, кусая за хвост. Специалисты считают, что дело в опрометчивой доверчивости змей своей обонятельной системе. Если до хвоста дотронулось какое-то животное, которое могло бы послужить пищей для змеи, но которому удалось избежать суровой смерти от пасти зловредного рептилоида, то змея может почувствовать запах вкуснятины на своём хвосту и сделать кусь. Уроборос, иллюстрирующий это явление, - один из древнейших символов, известных людям. Точно неизвестно, в какой культуре и когда он появился. Предполагается, что в западную культуру уроборос пришёл из Древнего Египта.
А ещё есть феномены на грани "самоедства": каннибализм, поедание детёнышей и абортированных плодов, резорбция эмбрионов, отгрызание некоторыми животными, угодившими в капкан, своих конечностей во имя спасения всего остального.
Отдельно хотелось бы сказать про явление аутофагии (дословно так и переводится - самоедство!). Это механизм, при котором клетка поглощает и переваривает свои органеллы или белки. Это может происходить при голодании, но также является и нормальным процессом, помогающим элиминировать "старые" и "испорченные" органоиды и белки. Некоторые учёные предполагают, что голодание, рассматриваемое как фактор, увеличивающий продолжительность жизни, имеет такой эффект благодаря тому, что стимулирует клетки организма к аутофагии, при которой всё испорченное уничтожается.
Но это не значит, что надо морить себя голодом! На широких просторах интернета можно наткнуться на всякие сомнительные сайты, где голодание возведено в ранг чуть ли не панацеи. Советую с максимальной осторожностью и благоразумием относиться к своему здоровью, ибо второго нет, а вы не планария, чтобы регенерировать.
Биология - интересная наука, не так ли?!

Аргумент Плантинги против эволюционного натурализма

В последнее время Алвин Плантинга развивает аргументацию, которая содержит ряд положений, совпадающих с моим изложением аргумента от сознания [236]. Он пишет, что понимает под натурализмом «убеждение в том, что не существует никаких сверхъестественных существ, в том числе, например, Бога» [237]. Под эволюцией (Е) он понимает «убеждение в том, что происхождение людей соответствует современному эволюционному учению», то есть, по-видимому, дарвиновской теории естественного отбора случайных генетических изменений, вызывающих определенные фенотипические черты (включая поведение), способствующие выживанию организма. Он понимает под «надежностью (reliability) наших когнитивных процессов (R) утверждение, что большинство принимаемых нами убеждений о прошлом, будущем, настоящем и о происхождении мира являются более или менее истинными».

Затем он утверждает, что при данных N и Е вероятность надежности R является «низкой или неизвестной» [238], а это значит, что приверженец эволюционного натурализма не может быть рационально убежден в том, что его когнитивные способности надежны, из чего следует, что он не может рационально принять любое убеждение, которое они порождают, включая убеждения N и E. (N & Е) - это убеждение, обреченное на провал: никто не может быть рационально убежден в том, что и N, и Е истинны. Таким образом, хотя Плантинга и не высказывает это напрямую (возможно, из-за того, что он сомневается относительно Е), при данных R и Е вероятно, что N ложно. Если мы рассматриваем Е как нечто установленное, то существует правильное П-индуктивное умозаключение от Е и R к ложности N, а значит, доказательство бытия Бога (или хотя бы какого-то ограниченного божества), создавшего наши когнитивные способности и сделавшего их надежными.
В своей первоначальной версии это доказательство состоит из четырех шагов, но оно легко может быть сведено к двум [239]. Во-первых, утверждает Плантинга, сам по себе эволюционный натурализм не дает оснований полагать, что мы должны иметь такие убеждения, содержание которых заставит наши «желания» определять наше поведение (под «желанием» Плантинга подразумевает то, что я называю намерением или целью; в этом Дополнительном примечании я буду придерживаться его терминологии). Иными словами, мы делаем нечто отчасти потому, что мы в этом убеждены. Например, когда мы, увидев тигра, бежим от него, мы убегаем потому, что убеждены, что тигр опасен, и не «желаем» быть растерзанными. С точки зрения эволюционного натурализма, гораздо более вероятно, что наше поведение вызывается событиями в мозге, не зависящими от убеждений, и что любые убеждения представляют собой просто эпифеномены.
Таким образом, истинные убеждения обладают не большим эволюционным преимуществом, чем ложные, а поскольку существует гораздо большая вероятность наличия ложных убеждений, чем истинных, то невозможно, чтобы любые процессы порождали главным образом истинные убеждения. Этот шаг доказательства кажется мне правильным, он в сущности совпадает с теми доводами, которые я излагаю в 9 главе. Невозможно a priori (за исключением теизма), чтобы события в мозге целиком порождали убеждения (об окружающей среде) - невозможно из-за сложности законов, которые с необходимостью в них задействованы. По той же самой причине и a prioriневозможно (за исключением теизма), чтобы убеждения (наряду с целями) вызывали события в мозге и тем самым влияли на поведение. Эволюционный натурализм, исключающий теизм, делает крайне маловеротяным существование убеждений, коррелирующих таким образом с событиями в мозге.
Второй шаг доказательства Плантинги представляет собой утверждение, что даже если убеждения (и «желания») являются причиной поведения и, значит, организмы, которые имеют убеждения (и «желания»), вызывающие поведение, способствующее их выживанию, будут иметь эволюционное преимущество и скорее выживут, - тем не менее, нет оснований (в отсутствие Бога или богов) полагать, что наличие истинных убеждений даст эволюционное преимущество организмам, поскольку ложные убеждения могут таким образом сочетаться с «желаниями», что в итоге будут вызывать поведение, дающее то же самое эволюционное преимущество. Плантинга приводит примеры двух разных типов для того, чтобы показать, как это могло бы произойти. В примерах первого типа процессы, формирующие убеждения, вызывают ложные убеждения вместо истинных, которые (как мы считаем) они обычно вызывают, и потому, если мы при этом имеем обычное желание, то поведение не будет способствовать выживанию, но процессы, формирующие желания, могут в тот же самый момент вызвать необычное желание, которое (вместе с ложным убеждением) вызовет в итоге точно такое же поведение, как и в случае сочетания истинного убеждения с обычным желанием.
Пол видит тигра и бежит от него, но это не обязательно вызвано его убеждением в том, что тигр опасен, и его желанием остаться живым. Возможно, пишет Плантинга, вместо этого Пол …думает, что тигр — это большая пушистая дружелюбная кошечка и хочет поиграть с ней, но при этом он убежден в том, что с ней лучше всего играть именно убегая от нее... или, возможно, он считает, что собирается принять участие в забеге на полторы тысячи метров, он хочет участвовать в этом забеге и убежден, что появление тигра — это стартовый сигнал… [240]
И так далее. Всё это логически возможно. Но для того, чтобы это произошло, понадобился бы очень сложный механизм порождения в мозге убеждения и желания. Общепризнано, что простейшими механизмами (хотя они и непростые с учетом соображений, высказанных в 9 главе) порождения убеждений и желаний будут два отдельных механизма, один из которых порождает убеждения, а другой - желания. Таким образом, при данных убеждениях различные желания будут вызывать разное поведение, и, наоборот, при данных желаниях различные убеждения будут вызывать разное поведение. Сценарии плантинговского типа с этим не совместимы, поскольку если у Пола пропадет желание поиграть с животным, находясь рядом с ним, и при этом у него сохранятся те убеждения (относительно тигра), которые постулирует Плантинга, — он будет уничтожен.
Для того чтобы он выжил, его убеждения должны были бы в тот же самый момент измениться (например, он перестал бы считать тигра большой пушистой дружелюбной кошечкой). И то же самое относится к случаю, если бы он перестал хотеть участвовать в забеге. Как только наши желания изменились, механизмы, вызывающие убеждения, должны были бы вызвать совершенно иные убеждения. Но если (в значительной степени) независимые механизмы вызывают убеждения и желания, и если при этом у нас есть желание выжить (сторонники эволюционного натурализма полагают, что для человека это нормальное желание), то мы, бесспорно, гораздо более вероятно выживем, имея истинные убеждения относительно того, как сделать наши другие желания способствующими выживанию, чем если мы будем иметь ложные убеждения об этом.
Гораздо более вероятно, что если биохимические процессы вызывают убеждения и желания, которые, в свою очередь, определяют поведение, то эти процессы должны были бы производить простые механизмы, чем то, что они должны были бы производить очень сложные механизмы, в которых убеждения расходятся с желаниями таким образом, что вызывают поведение, имитирующее поведение, вызванное простыми механизмами. Поэтому, с учетом данного психофизического взаимодействия, при данных (N & Е), вероятно, что наши образующие убеждения процессы будут надежными. В 9 главе я доказал, что почти невероятно, чтобы процессы, формирующие наши убеждения, были надежными, если мы не используем правильные индуктивные критерии, определяя, что является свидетельством чего.
Примеры второго типа, которые приводит Плантинга, показывающие, что ложные убеждения могут быть связаны с желаниями таким образом, что будут вызвать эволюционно выгодное поведение, - это примеры тех случаев, когда убеждения относительно обычных вещей выражаются в терминах ложных метафизических теорий и вызывают то же самое поведение, что и истинные метафизические теории:
Допустим, Пол относится к типу людей, разделяющих идеи раннего Лейбница, и считает, что всё действительное разумно (допустим также, что это ложная теория); и еще одно, все его способы соотнесения с вещами содержат определенные описания, из которых следует разумность, и таким образом все его убеждения выражаются в форме «такое-то разумное существо есть то-то и то-то». Возможно, он — анимист и полагает всё действительное одушевленным [241].
Разумеется, вещи такого рода могут существовать и существуют. Но между убеждениями относительно обычных вещей и метафизическими убеждениями нет четкой границы. Последние — это просто убеждения, относящиеся к самым глубоким и сложным вещам. Как мы уже поняли, у обладателей механизмов, отсылающих к обычным вещам в соответствии с правильными критериями того, что является свидетельством чего, — имеется эволюционное преимущество. Высшие животные, так же как и люди, способны делать прогнозы с помощью простых обобщений наблюдаемых данных, представляющих для них частный интерес.
Если в течение многих дней каждое утро пища появляется в одном и том же месте, они ожидают найти ее и на следующий день. Но люди в своих суждениях располагают более утонченными основаниями, и они имеют эволюционное преимущество, обладая способностью пополнять свой запас истинных убеждений с помощью размышления и эксперимента. Неразрывная связь между обыденным и метафизическим приведет нас к использованию тех же самых критериев и в метафизике. Как я показал в 3 главе, убеждения относительно недоступного наблюдению правильно оцениваются по тем же самым критериям, что и убеждения относительно того, что наблюдению доступно; и фундаментальные законы, и окончательные объяснения правильно оцениваются по тем же самым критериям, что и объяснение некоего события на основе некоей непосредственно предшествующей ему причины. А значит, следует ожидать (при данных N & Е), что мы будем стремиться исправить наши метафизические убеждения с помощью правильных критериев - то, что пытается сделать автор настоящей книги, - а значит, постепенно они действительно будут исправлены.
Естественный отбор поощряет возникновение истинных метафизических убеждений не потому, что они сами по себе обеспечивают какое-то эволюционное преимущество, а потому, что они порождены механизмами того же рода, что и механизмы, порождающие истинные обыденные убеждения. Кроме того, чем более метафизическим является убеждение, тем более применяемые в отношении него критерии должны быть разумными, ясными, внятными и утонченными. Простое обобщение зачастую не требует больших размышлений. И люди с ложными метафизическими убеждениями не обязательно вследствие этого должны быстро быть вытесненными. Напротив, иногда ложные метафизические убеждения могут дать кратковременное эволюционное преимущество. Если во времена Римской империи вы были убеждены в том, что иметь истинное вероисповедание неважно, или, наоборот, верили в то, что Цезарь — это бог, то вы бы возожгли курения Цезарю. Тем самым вы бы с большей вероятностью выжили, чем те, кто не имеет таких ложных убеждений. Таким образом, ложные метафизические теории утверждаются на более долгое время, чем ложные простые обобщения обыденных данных, что и показывают примеры Плантинги. Но у людей есть правильные индуктивные критерии для того, чтобы избавляться от них, и, когда эти критерии соединятся с желанием утвердить истинные убеждения (независимо от того, какие люди в итоге выживут), тогда люди со временем встанут на путь, ведущий их к истинным метафизическим убеждениям. В заключение я хочу отметить, что аргумент Плантинги против эволюционного натурализма не обеспечивает теизму дополнительного достаточного основания, которое бы отличалось от моего аргумента от сознания.

Примечания:
[236] Самое последнее изложение этого аргумента и наиболее полная защита его от большого числа возражений содержится в сборнике: Naturalism Defeated? / Ed. by J. Beilby. Cambridge, 2002. Все мои цитаты из Плантинги и возражения ему - из этого сборника.
[237] Ibid, р. 1-2.
[238] Ibid, р. 5, п. 11. Плантинга допускает возможность, что мы можем оказаться не в состоянии вычислить эту вероятность (или другие вероятности, которые он рассматривает). Поэтому «или неизвестной». Если вероятность неизвестна, тогда можно сказать, что при заданных N и Е у нас нет оснований быть убежденными в R, но при этом нельзя сказать, что R вероятно ложно. Но первое допускает вероятность того, что, помимо N и Е, у нас есть множество оснований быть убежденными в R. Аргумент Плантинги имеет значительную силу только против натурализма, а значит, в пользу бытия Бога, если мы будем считать, что вероятность надежности R при данных N и Е является низкой (и что другие вероятности, влияющие на эту вероятность, также имеют такие значения, которые делают эту вероятность низкой). По этой причине я в дальнейшем буду игнорировать оговорку «или неизвестной».
[239] Что и делает Плантинга (Ibid, р. 9-10).
[240] Ibid, р. 8. Здесь Плантинга приводит цитату из своей более ранней работы.
[241] Ibid, р. 9.

Источник:
Суинберн P. Существование Бога / Пер. с англ. М. О. Кедровой; науч. ред. Р. Суинберн / М.: Языки славянской культуры, 2014. — 464 с. / ISBN 978-5-9551-0717-2

Мои твиты

Collapse )