January 13th, 2019

мера1

И снова о здоровье детей. Надеюсь, тема вам не надоела?!!

Можно ограничиться первыми тридцатью минутами. Только их надо обязательно прослушать с неослабным вниманием. Аргументы Владимира Филипповича просто железные. Как неубиваем, к сожалению, и тот факт, что школа калечит здоровье детей.

Всех без исключения.

Однако этой ситуации вполне можно избежать силами самих родителей! Тов. Базарный наглядно, на примерах успешных школ поясняет, как и что им надо делать.

Останетесь равнодушными или безучастными - потом не жалуйтесь, что реальная жизнь отличается от ваших фантазийных представлений о ней.

Впрочем, иные всегда и во всём ловко скидывают с себя ответственность. На кого угодно: на президента, премьера, власть вообще, режим, учителей, ситуацию, обстоятельства, соседей и т.п. И если в чём-то претензии вполне обоснованы, то в том, что касается нездоровья ваших детей, виноваты всегда мы, родители.

Резко? Ну, извините, просто наболело...


Х

В Москве с 15 по 17 января 2019 года будет проходить Х Гайдаровский форум

Первый день мероприятия начнётся с делового завтрака Forbes и Трианонского диалога «Россия — Франция:

Collapse )

Жизнеописания Будды и «Повесть о Варлааме и Иоасафе»

Уже с середины XIX в. исследователи почти единодушно признают [7; 8], что знаменитый христианский «аскетический роман» о Варлааме и Иоасафе восходит к одной из индийских версий жизнеописания Будды, а ставшие известными в начале XX в. арабские изводы легенды, вероятно, послужили промежуточным звеном в ее продвижении на запад. Даже очевидное различие имен протагонистов легко объясняется языковыми особенностями текстов: святой Иоасаф (он же грузинский Иодасаф) не так уж отстоит от Бодхисаттвы, если вспомнить, что арабские буквы «Ь» и «у» отличаются лишь одной точкой, а гласные и вовсе не записываются, так что «bdsf» превращается в «ydsf» из-за обычной ошибки переписчика [5].

Вместе с тем сюжетное сходство христианской и буддийской легенды, особенно поражающее в самом начале повествования, сходит на нет в основной части жития, чтобы стать заметным в самом конце, ближе к смерти героя. Внимательный читатель заметит минимальные различия в рассказах о том, как у могущественного индийского царя в городе Шавилабат (он же индийский Капи-лавасту) родился долгожданный наследник, как по воле отца принц рос в полном неведении относительно всех жизненных горестей, как неожиданно открыл для себя реальность болезни, старости и смерти и разочаровался в прежнем безмятежном существовании.

Несколько дальше отходит от буддийского источника часть легенды, посвященная искушениям принца (в разных версиях степень его целомудрия разнится: от полного отвержения женских чар до недолгого и простительного падения с последующим рождением сына), уходу из отцовского дома, скитаниям и смерти. При этом части арабской версии (и тем более позднейших христианских), посвященные духовному кризису героя и, главное, преодолению этого кризиса благодаря поучениям мудрого наставника Билаухара (Балавара-Варлаама), не имеют параллелей в индийских жизнеописаниях Будды.

Не раз отмечалось, что Будасф (Иоасаф) отличается от Будды в первую очередь тем, что обретает спасение через веру, преподанную мудрым учителем, тогда как прообраз его, царевич-бодхисатва — своего рода аутодидакт и приходит к просветлению исключительно собственными силами, отказавшись от всех испробованных доктрин и наставников. Высказывались предположения [3], что фигура учителя — явно не индийский мотив, и появляется она из-за стремления редактора (которого на том этапе вряд ли можно назвать христианским, и лишь с уверенностью можно счесть сторонником монотеистической религии) привести всю историю в соответствие с тезисом авраамических религий о том, что истинное знание передается через пророков или святых и имеет общий духовный источник.

Таким образом у Будасфа появляется учитель, подвижник из далекой страны, в поздних версиях — христианский монах, изначально — просто очевидный приверженец монотеистической аскетической традиции. Индийский источник имени этого учителя так и не удалось установить. Несмотря на достаточную обоснованность приведенных рассуждений, вряд ли можно уверенно говорить о неиндийском характере самой фигуры учителя Балавара (Билаухара), ведь просветление при помощи мудрого гуру — более чем частый мотив в древней индийской литературе. Возможно, стоило бы говорить о противоречии этой фигуры с традиционным пониманием Будды, который, в отличие от архатов, обретает окончательное просветление самостоятельно, и лишь сам выступает в роли наставника.

Можно сказать, что сама концепция просветления исчезает из позднейших версий легенды. Если в буддийских сказаниях именно просветление составляет идейный и сюжетный центр повествования, именно оно делает Будду Буддой, т. е. Просветленным, в житии Варлаама и Иоасафа мы не найдем ни целенаправленных поисков просветления, ни кульминационного переживания под деревом Бодхи.

По мнению ряда ученых, отказ от идеи просветления составляет самое характерное отличие между легендой о Будде и Повестью о Варлааме и Иоасафате.

Так, например, М. Питтс [9] утверждает, что в буддизме добро — познание, мудрость и разумение, тогда как в самой ранней из существующих версий легенды о Варлааме и Иоасафе добро — покорность Богу, другими словами, одном случае мы имеем дело с историей освобождения через просветление, а в другом — с историей спасения верой.

Легенда о юности Будды изобилует эпизодами, которые так или иначе связаны с просветлением, познанием или озарением. Причем между этими эпизодами не стоит искать непосредственную логическую связь. Едва появившись на свет, герой объявляет о спасительной миссии этого своего последнего рождения (что это — его последнее рождение, и ему предстоит принести освобождение), но много лет спустя он предстает перед нами в облике юноши, от которого скрыты основополагающие принципы человеческого существования, вроде неизбежного наступления болезни, старости, смерти. Трактовать такое противоречие можно, выделив в легенде две линии: одна из них про нисхождение в мир некоего божественного или полубожественного существа, а другая — про духовные поиски существа человеческого. <…>

В арабской редакции, «Книге о Билаухаре и Будасфе» эта схема подвергается существенной трансформации. После бегства из дворца царевич приходит к огромному дереву, что растет на берегу реки, посреди долины, ветви его усыпаны дивными плодами, и служат убежищем великому множеству птиц. Будасф понимает, что дерево это символизирует его проповедническую миссию, река — мудрость и познание, птицы — толпы его будущих последователей и учеников. Потом царевичу являются четыре ангела, поднимают его на воздух и показывают ему все сущее, даруют мудрость и понимание, а затем, уже после небесного путешествия, один из ангелов остается с царевичем. По мнению Гимаре [4], мы имеем дело с монотеистической, ближневосточной переработкой мотива просветления.

Следует отметить, что эпизод просветления занимает в сюжете знакомое по буддийской традиции место: между отречением и возвращением домой, и происходит если не под, то рядом с деревом. Пережив просветление, герой начинает проповедовать, и учение его основано как на вере, так и на знании Вместе с тем просветление это носит скорее характер дарованного свыше откровения, ведь действует теперь Бог (через ангелов), а царевич лишь принимает новое знание.

В древнейшей христианской версии легенды, Балавариани, мы не найдем и следа описанного эпизода просветления. Более того, события разворачиваются в несколько ином порядке. Все свои проповеди и поучения царевич Иоасаф произносит еще до ухода и отречения от родительского дома. Отречение это происходит в самом конце, и преподносится скорее как утешительное завершение его духовного пути. После отречения Иоасаф имеет сонное видение, но и оно несет иную функцию, и сама концепция просветления исчезает из грузинского текста, так же, как из позднейших европейских версий.

Между тем, рассказ о первом духовном кризисе Будды не просто сохранился в арабской и всех христианских версиях, именно эта часть легенды перешла в «Варлаама и Иоасафа» с наименьшими изменениями, сохранился как характер знамений, так и реакция царевича.

От проповедей, с которыми Варлаам обращается к своему ученику, сложно ожидать особого буддийского содержания, ведь именно они наиболее естественным образом могли служить проводником христианских идей, не нарушая сюжетной канвы дохристианского повествования, и в позднейших версиях легенды подверглись крайней догматизации, вплоть до того, что в греческом житии в уста Барлаама вкладываются многостраничные пассажи из сочинений церковных писателей. Тем не менее, в этих поучениях (особенно если рассматривать арабские и грузинские версии легенды) тоже можно обнаружить идеи буддийского происхождения.

Так, например, описывая строгие нравы своих товарищей-аскетов, Билаухар говорит, что одежды свои они принимают в качестве подаяния, или же прикрываются «тряпьем из мусорных куч» [1, с. 97]. Как известно, облачение первых буддийских монахов сшивали из тряпья, подобранного на свалке или снятого с трупов. Питаются аскеты тем, «что им без просьбы дают люди из выращенного ими, или же голодают, пока не случится кто-нибудь, кто бы им дал что-либо» [1, с. 95].

В разных версиях легенды благочестивые наставления отличаются как объемом, так и занимательностью, но в любом случае они увенчиваются успехом: царевич принимает крещение, и учитель покидает его, чтобы вернуться в свою пустынь. События, происходящие после ухода Варлаама, имеют еще меньше отношения к жизнеописанию Будды, но имеют общие черты с памятниками уже христианской агиографии.

<…>

Парадоксальным образом, Будасф (Бодхистаттва) объявляет себя последователем аль-Будда (Будды), при том, что оба термина обозначают одно и то же лицо до и после обретения просветления

Да и хронологический порядок оказывается обратным: Бодхисаттва живет много веков спустя и упоминает своих предков времен аль-Будда, среди которых оказывается некий Шабахна, соотносящийся с индийским Синхахану, дедом Будды. Вся эта путаница заставила многих исследователей счесть весь эпизод с Аль-Буддом интерполяцией из какого-то утраченного источника, например из Китаб аль-Будд — Книги Будды, упомянутой в Фихристе ан-Надима в числе переведенных на арабский книг индийского происхождения.

<…> Таким образом, по мере вхождения легенды в западную традицию, одни нарративные элементы буддийского происхождения сохранялись и подвергались новой христианской интерпретации, тогда как другие, по каким-либо причинам противоречащие христианским религиозно-философским представлениям, вытеснялись или заменялись сюжетами, характерными для христианской агиографии.

Литература:

[1] Розен В. Р., Крачковский И.Ю. Повесть о Варлааме, пустыннике и Иоасафе, царевиче индийском.— М.: Издательство АН СССР, 1947.— 187 с.

[2] Barlam and Iosaphat: A Middle English Life of Buddha / Ed. Hirsh J.— London: Oxford University Press, 1986.

[3] De Blois F. On the sources of the Barlaam Romance // Durkin-Meisterernst, Desmond and Reck, Christiane and Weber, Dieter, (eds.), Literarische Stoffe und ihre Gestaltung in mitteliranischer Zeit: Kolloquium anlasslich des 70. Geburtstages von Werner Sundermann.— Wiesbaden: Dr. Ludwig Reichert, 2009.— C. 7-26.

[4] Gimaret D. Le Livre de Bilawhar et Budasf, selon la version arabe ismaelienne.— Geneve: Librairie Droz, 1971.

[5] Henning W. B. Die alteste persische Gedichthandschrift: eine neue Version von Barlaam und Joasaph // Akten des Vierundzwanzigsten Internationalen Orientalisten-Kon-gresses Munchen, 28. August bis 4. September 1957.— Wiesbaden: Franz Steiner Verlag, 1959.—S. 305-309.

[6] Kuhn E. Barlaam Und Joasaph: Eine Bibliographisch-Literargeschichtliche Studie.— Kessinger Publishing, 2010.

[7] Labulaye E. Les Avadanes // Debats.— 1859.— № 21.— P. 21-26.

[8] Liebrecht F. Die Quellen des “Barlaam et Josaphat” // Jahrbuch fur roman, and engl. Literatur.— 1860.— № 2.— S. 314.

[9] Pitts M. Barlam and Josaphat: A Legend for All Seasons // Journal of South Asian Literature.— 1981.— № 16.— C. 1-16.

Источник: Апакидзе Т. Г. // К вопросу о буддийских и небуддийских элементах в рамочном повествовании легенды о Варлааме и Иоасафе // Вестник РХГА. 2014. №2. ​

Радости жизни

Я мог бы привести целый ряд больших и сладостных радостей жизни, например, любовь, добрые деяния, любимые кушанья, майский день, успех, главный выигрыш и массу прочих прекрасных вещей.

Collapse )

Посмотреть

Старинные монастыри, нетронутые современной архитектурой улочки, древние усадьбы и другие московские места, время в которых словно остановилось сотни лет назад…

.

Collapse )

Вокзалы

В Москве сейчас действует 9 железнодорожных вокзалов, и планируется сооружение еще трех — Евровокзала, вокзала возле станции Каланчевская, и вокзала на площади Ильича.

Collapse )

«Неспособность к обучению — новая болезнь XXI века»

О лечении дислексии, дисграфии и диспраксии

По данным специалистов, тысячи детей в России страдают от дислексии, дисграфии и диспраксии

В центре нейропсихологии у многих детей, которых привели сюда родители, выявлена дисграфия — патологическая неспособность писать грамотно, которая в России медицинским диагнозом не является.

Collapse )

Чеслава Квока умерла 12 марта 1943 года в возрасте 14 лет

Черно–белые фотографии как нельзя лучше подчеркивают трагизм исторических событий XX века
Но художница и фотограф из Бразилии Марина Амараль считает, что цвет делает эти фотографии ближе к нам
Цвет дает понять, что это не далекие события прошлых лет, а то, что случилось с реальными людьми
Помогает увидеть то, что скрывает черно–белый цвет: морщинки, цвет крови, едва уловимое настроение
Поэтому Марина Амараль раскрашивает черно–белые фотографии и дает нам возможность посмотреть на историю по–новому
Иногда, это может разбить сердце, как с фотографией маленькой полячки из Освенцима
Девочку звали Чеслава Квока
Она была одним из 230 000 тысяч детей, отправленных в Освенцим
Фотографию сделал фотограф–узник Вильгельм Брассе, который по заданию администрации лагеря фотографировал заключенных и медицинские эксперименты Йозефа Менгеле
Многие снимки Брассе сейчас хранятся в музее Аушвиц–Биркенау
Брассе запомнил Чеславу
В интервью он рассказал, что девочка, прибыв в лагерь, не смогла понять, что от нее хотели
За это надзирательница жестоко избила ее палкой
Чеслава плакала, но ничего не могла сделать
Перед тем, как было сделано фото, она вытерла слезы и кровь с разбитой губы
Чеслава Квока была доставлена в лагерь 13 декабря 1942 года, а умерла 12 марта 1943 года в возрасте 14 лет

«Происхождение славян Реконструкция этнонима, прародины и древнейших миграций»

Недавно вышла очень интересная книга ученика академика О.Н. Трубачева С.В. Назина «Происхождение славян Реконструкция этнонима, прародины и древнейших миграций», в которой сформулирована новая концепция происхождения славян
Данная книга является интересным новаторским исследованием по теме славянского этногенеза за последнее время
Как известно, главная претензия, которую обычно выдвигали к концепции дунайской прародины славян О.Н. Трубачева, построенной на чисто лингвистическом материале, состояла в том, что она плохо стыкуется с известными историко-археологическими данными
С.В. Назин предпринял попытку разрушить это препятствие и обосновать среднедунайское происхождение славян историческим материалом
Тезисно новая концепция происхождения славян может быть изложена так:
(1) С.В. Назин обратил внимание на то, что этноним «словене» («говорящие на понятном языке») в Европе не уникален
Аналогичный смысл имеют самоназвавния басков и албанцев
Это позволяет рассматривать все три этнонима в общем типологическом ряду и ставить вопрос о том, что все они возникли в сходной исторической ситуации и этой ситуацией было римское завоевание
Суть этнонима «словене» не в противопоставлении «немцам» (как периодически утверждается в литературе), а в противопоставлении римлянам («волохам» Повести временных лет, притеснявшим славян)
Также, как и самоназвания басков и албанцев, имя «славянин» означает «не римлянин» и возникло оно в результате завоевания римлянами соответствующих народов
(2) Народ с самоназванием «славяне», который изначально был лишь небольшой часть славяноязычного мира, появился именно там, где помещает его славянское предание и где находилась «Славянская земля» средневековых источников (Повесть временных лет, передающая, видимо великоморавскую традицию, и Великопольская хроника) - между Восточными отрогами Альп и меридиональным течением Дуная, на территории римских провинций Норика и Паннонии в эпоху «кризиса III века» в Римской империи
Это потомки античных паннонцев, язык которых в римских источниках фигурирует как lingua pannonica
(3) Только позднее, в VII-IX вв. имя «словене» было усвоено прочим (пра)славянским населением, которое с точки зрения лингвистики говорило на славянском языке (языках), но не считало и не называло себя «славянами» Эти «прочие» славянские племена были известны римлянам как венеты, а византийцам как анты
(4) Имя «антов» не имеет отношения к каким-либо иранским или индоиранским корням со значением «край»
С.В. Назин считает правильной гипотезу Д.В. Бубриха, поддержанную в новейшей историографии византинистом М.В. Грацианским о тождестве имён «венеты» - «анты» - «вятичи»
Разумеется при этом, что летописные вятичи, прокопиевы анты и тацитовы венеты суть не одно и тоже, но они носили имя одного корня
(5) Пражская культура не могла принадлежать собственно «славянам», хотя по языку её носители были славяноязычны
Это одна из многих «венетских»/«антских» культур
Памятники собственно славян расположены на Среднем Дунае
Характерно, что, судя по сообщению Приска, зафиксировавшего в середине V в. здесь славянские слова, основная масса населения Среднедунайской котловины была в это время славяноязычна, хотя памятников пражской культуры здесь ещё нет
В иерархии источников письменные источники обладают безусловным приоритетом перед источниками археологическими
Соответственно, правомерна постановка вопроса о памятниках «собственно славян», не связанных с пражской культурой и уходящих корнями в провинциальноримскую культуру Паннонии
Таков по С.В. Назину этногенез народа с именем славяне, который не равнозначен вопросу о происхождении славяноязычных племён как таковых (становление последних С.В. Назин относит к бронзовому веку и связывает с рядом центральноевропейских и восточноевропейских культур, но это более гипотетичная часть его построений)
Эта новая концепция кажется интересной и заслуживающей обсуждения
Самой книги в интернете пока нет, надо покупать в бумажном виде, есть только положенная в её основу кандидатская диссертация автора

Обязательно гляньте по прочтении Лескова: https://foma.ru/rozovoe-xristianstvo-ch1.html

Товарищи из Издательства Умозрение откопали редкую статью Николая Лескова

В ней Лесков рассматривает выпады Константина Леонтьева против «ереси» Достоевского и Толстого
Ересь эта состоит в том, что наши писатели чересчур усердно проповедовали христианскую любовь
А надо было - страх перед Богом:


«Во главе рассказа (Толстого), — говорит г. Леонтьев, — поставлено восемь эпиграфов... Восемь эпиграфов и все только о любви и все из одного первого послания ап. и ев. Иоанна! Отчего же бы не взять и других восемь о наказаниях, о страхе, покорности властям, родителям, мужу, господам, о проклятиях непокорным, гордым, неверующим».

Статья замечательная, прочтите
Она очень хорошо ударяет в наше время, потому что проблему «розового христианства» ни Лескову, ни Леонтьеву разрешить не удалось

Леонтьев критиковал «розовое христианство» за мягкотелость и односторонность
Здесь была не только апологетика страха Божия, Леонтьев мыслил шире
Он защищал догматическую сторону христианства, завязанную на Воскресении Христа
Русская интеллигенция эту сторону действительно привыкла затушевывать
Куда нам догматика, ведь есть христианская этика!
Этика милей и как-то доступней, ощутимей, что ли, чем все вот это вот

Иоанн Златоуст писал:

«Вера без дел мертва. И дела без веры мертвы. Если мы содержим здравые догматы, но не радеем о жизни, нам не будет никакой пользы от догматов; и опять, если мы заботимся о жизни, но хромаем в догматах, и в этом случае также не будет пользы»

Догмат и добродетель, страх и любовь - сообщающиеся сосуды
Они поддерживают друг друга и онтологически возможны только посредством друг друга
Федор Михайлович, слово вам (чего Леонтьев взъелся, не пойму):

«Те же, которые, отняв у человека веру в его бессмертие, хотят заменить эту веру, в смысле высшей цели жизни, «любовью к человечеству», те, говорю я, подымают руки на самих же себя; ибо вместо любви к человечеству насаждают в сердце потерявшего веру лишь зародыш ненависти к человечеству»


P.S. На эту тему есть хорошее интервью
Обязательно гляньте по прочтении Лескова: https://foma.ru/rozovoe-xristianstvo-ch1.html

Мероприятия

Подборка научных мероприятий, которые будут интересны религиоведам, на первую половину 2019 года (те, что на данный момент нам известны)

— Дискуссия на тему «Религия до и после того, как: проблема феномена, явления и контексты», 21 января (Москва, РАНХиГС) https://www.

Collapse )