September 28th, 2018

Oleg

Oleg

«…В это время публику развлекали гг. спортсмены игрой в ножной мяч (football)... Суть игры состоит в том, что одна партия играющих старается загнать шар — подбрасывая ногами, головой, всем, чем удобно, только не руками — в ворота противной партии. Площадь для игры была покрыта сплошь грязью. Господа спортсмены в белых костюмах бегали по грязи, то и дело шлёпаясь со всего размаха в грязь, и вскоре превратились в трубочистов. Всё время в публике стоял несмолкаемый смех. Игра кончилась победой одной партии над другой…»
(из газеты «Петербургский листок» 100–летней с гаком давности)

Ну, да — проиграли вчера Манчестеру. Но надо же дать и родоначальникам порадоваться. Вот, к примеру, в те достопамятные времена, из коих заимствован эпиграф, в России не было равных сборным Питера и Одессы. Оно и понятно — их команды состояли из англичанцев чуть больше чем полностью. Откуда брали — тоже понятно: портовые города, британские и шотландские морячки регулярно прибывают. Привозят заграничную заразу.

И вот нашла коса на камень — в финале II чемпионата империи по ногомячу сошлись вышеупомянутые банды. И одесситы победили со счётом 4:2. Однако в том — 1913 — году уже были лимиты. И одесситы их, вроде бы, превысили. Результат матча (и чемпионата в целом) был аннулирован после протеста столичной команды, и все игры помечены как "товарищеские"

Posted by Oleg A. Chagin on 28 сен 2018, 06:16

from Facebook

Oleg

Oleg

Все за свободой - туда.
Люди с крылом лебединым
Знамя проносят труда.
Жгучи свободы глаза,
Пламя в сравнении - холод,
Пусть на земле образа!
Новых напишет их голод...
Двинемся вместе к огненным песням,
Все за свободу - вперед!
Если погибнем - воскреснем!
Каждый потом оживет.
Двинемся в путь очарованный,
Гулким внимая шагам.
Если же боги закованы,
Волю дадим и богам...

28 июня 1922 года в деревне Санталово Крестецкого района Новгородской области умер поэт Велимир Хлебников. Он был похоронен на погосте у церкви Георгия Победоносца в деревне Ручьи, в 8 км от Санталово.
За могилой поэта долгое время присматривала местная жительница Евдокия Лукинична Степанова. В 1960 году останки поэта были перезахоронены на Новодевичьем кладбище в Москве. 28 июня 1986 года, в 100–летнюю годовщину со дня рождения Велимира Хлебникова, в деревне Ручьи на месте захоронения был открыт памятник работы Вячеслава Клыкова, а в сельском Доме культуры — мемориальный музей поэта.

Posted by Oleg A. Chagin on 28 сен 2018, 06:20

from Facebook

Зенитно-ракетная система C-300 ПМУ-2 'Фаворит' | Ракетная техника

Зенитно-ракетная система C-300 ПМУ-2 'Фаворит' | Ракетная техника

]]> (Зенитно-ракетная система C-300ПМУ-2) ]]> Универсальная мобильная многоканальная зенитная ракетная система C-300ПМУ-

Posted by Oleg A. Chagin on 28 сен 2018, 06:33

from Facebook

РЛС 96Л6Е, 48Н6Е2 ЗРС С-300ПМУ-2...

Согласно данным отечественных специализированных источников, принятое 24 сентября 2018 года решение о поставке в Сирию зенитно-ракетных систем С-300 будет отличаться от ранее заключенного в 2010 году, но не выполненного в 5 лет назад контракта

Вместо С-300ПМУ1 в Сирию отправится версия С-300ПМУ2.

Collapse )

Мои твиты

Oleg

Oleg

Обнаружены свидетельства того, что жизнь на Земле существовала 3,95 миллиарда лет назад. Получить их группе японских ученых удалось с помощью анализа изотопного состава углерода в графитовых и карбонатных минералах эоархея с полуострова Лабрадор. Это наиболее раннее достоверное свидетельство наличия жизни, возраст предыдущих был примерно на 200 миллионов лет меньше. Исследование опубликовано в Nature.

Точное время происхождения жизни на Земле остается неизвестным даже с точностью до сотен миллионов лет. Максимально древнее достоверное свидетельство жизни на сегодняшний день имело возраст 3,7 миллиарда лет. Это строматолиты в формации Исуа — морские отложения, которые возникают из пленок микроорганизмов. Осадочных пород такого возраста сейчас осталось очень мало, поэтому подробный анализ каждой из них крайне важен. Потенциальные свидетельства жизни, основанные на изотопном составе углерода в цирконе, свидетельствует о возможном наличии жизни примерно 4,1 миллиарда лет назад. Однако такой изотопный состав в этих породах мог быть вызван и другими причинами.

В своей новой работе японские ученые проанализировали состав осадочных пород возрастом 3,95 миллиарда лет с полуострова Лабрадор в Канаде и обнаружили в нем следы жизни. Исследователи проанализировали несколько образцов мелкозернистых пород, взятых в разных точках в районе Сент-Джонса. В этих породах были обнаружены зерна графита в виде агрегатов продолговатой формы длиной от десяти до ста микрон.

Ученые определили содержание углерода, который в породах содержался в графитной и карбонатной формах. Общее содержание органического углерода в этих породах составило от 0,2 до 0,62 процента. Обычно такой уровень углерода соответствует более молодым породам. Однако ученые определили, что температуры кристаллизации минералов, содержащих углерод, и минерала-«хозяина» совпадают. Это говорит о том, что такое необычное содержание углерода не является результатом загрязнения со стороны пород меньшего возраста.
Однако само по себе малое содержание углерода не может являться свидетельством существования жизни. Для более полного анализа ученые также изучили изотопный состав углерода для обеих форм углерода. Оказалось, что отличия изотопного состава между графитной и карбонатной формами достигают 25 процентов. По словам ученых, это больше, чем в турбидитовых осадочных породах, найденных в формации Исуа, и однозначно говорит о биогенном происхождении органической фазы углерода. К такому отличию могла привести только жизнедеятельность автотрофных организмов, которые использовали при этом цикл Кальвина или восстановительный цикл трикарбоновых кислот.

Таким образом, содержание углерода и разница изотопного состава между различными его формами однозначно говорит о биогенном происхождении углерода. По словам ученых, эти данные помогут лучше понять причины возникновения жизни на Земле.

Согласно существующим сейчас оценкам, эволюционное разделение на бактерий и архей произошло как раз примерно четыре миллиарда лет назад, и новые данные косвенно подтверждают эти оценки. На появление многоклеточных организмов потребовалось еще около двух миллиардов лет, а самые древние их окаменелости имеют возраст 1,56 миллиардов лет. О том, как развивались научные методы датировки возраста Земли, вы можете прочитать в наших материалах: первая и вторая части.

Александр Дубов

Posted by Oleg A. Chagin on 28 сен 2018, 14:09

from Facebook

Oleg

Oleg

“Раны победителей заживают быстрее!”

“Учитель, ты лечил богатых и бедных, победителей и побежденных. Какова разница между ними?” И Гиппократ ответил: “Раны победителей заживают быстрее!” И вот совсем недавно нейрохимики получили доказательства реальной связи между иммунной и нервной системами. В лимфоцитах, циркулирующих в кровяном русле, обнаружены специфические рецепторы нервных клеток. Изучение свойств этих рецепторов открывает новые возможности взаимодействия двух важнейших систем организма. Глутаматные рецепторы в нервной системе. Среди различных медиаторов, обеспечивающих передачу возбуждения между нейрональными клетками, особое место занимает достаточно простая по структуре молекула глутаминовой кислоты, глутамат: HOOC–СН2–СН2–СН(NH2)–СООН. Глутаматергические механизмы представлены примерно в 40% нервных клеток, а оставшаяся часть выпадает на долю всех остальных медиаторов (серотонина, ацетилхолина, допамина и др.). По своему участию в работе нервных клеток глутаматные рецепторы делятся на два больших подтипа. Одни, ионотропные, соединены с ионными каналами, они открывают их после активации соответствующими молекулами (лигандами), так что потоки ионов вызывают электрическую активность нейрона. Другие, метаботропные, структурно не связаны с ионными каналами, они управляют метаболическими процессами в клетке через специальные сигнальные молекулы-информаторы, контролируя активность ионотропных рецепторов. Лиганды, активирующие нейрональные рецепторы, - их первичные информаторы (первичные мессенджеры), а сигнальные молекулы, образующиеся при активации метаботропных рецепторов и использующиеся для корректировки сигналов внутри клетки, - вторичные мессенджеры. Наличие разных глутаматных рецепторов в глутаматергических синапсах головного мозга продемонстрировано с помощью фармакологических соединений, взаимодействующих с каким-либо одним видом глутаматных рецепторов. Выделяют три группы ионотропных рецепторов, названных в соответствии с лигандами, обеспечивающими их активацию: NMDA-рецепторы, каинатные рецепторы и AMPA-рецепторы. Метаботропные рецепторы в настоящее время представлены восемью различными белками, которые делятся на три группы в зависимости от того, какие вторичные мессенджеры они включают в работу. Рецепторы группы I связаны с регуляцией кальций-зависимых реакций, а II и III групп - с циклическими нуклеотидами. Более подробно о функциях вторичных мессенджеров в клетках и внутриклеточных путях регуляции можно прочитать в специальной литературе [1]. Кроме соединений, имитирующих действие глутамата на отдельные виды рецепторов, агонистов глутамата, известны и вещества, избирательно выключающие их, - антагонисты глутамата. Для простоты изложения не будем приводить полные названия, а ограничимся общеупотребимыми сокращениями этих синтетических лигандов, которые активно используют в экспериментальной нейрохимии. Однако следует обратить внимание, что все разнообразие возможностей современной фармакологии вместилось в одну простую формулу глутамата, способного в синаптических структурах мозга активировать различные рецепторы, причем в том соотношении, которое обеспечивает согласованную работу всей глутаматергической системы. Молекулярные реакции активируемого нейрона. Нейрон активируется в результате взаимодействия глутамата с ионотропными рецепторами. Возникающая при этом электрическая активность (электрический потенциал) распространяется вдоль по аксонам до нервного окончания и передает информацию о возбуждении на другие нейроны. Одновременно в возбуждаемой нервной клетке происходят важные метаболические изменения. Временная последовательность этих процессов в общих чертах выяснена и представляется следующим образом. При высвобождении глутамата в межсинаптическую щель среди всех рецепторов, взаимодействующих с ним, наиболее активны каинатные. Они открывают соответствующие ионные каналы, через которые ионы натрия устремляются внутрь клетки и формируют возбуждающий потенциал. Аналогичную роль выполняют AMPA-рецепторы. В покоящемся нейроне NMDA-рецепторы связаны с ионами магния, из-за чего их сродство к медиатору снижено. Однако благодаря деполяризации мембраны, вызываемой возбуждающим потенциалом, комплекс распадается, ионы магния отделяются от NMDA-рецепторов, и способность последних связывать глутамат повышается. Таким образом, на второй стадии возбуждения открываются NMDA-зависимые ионные каналы, пропускающие внутрь нейрона натрий и кальций. Это удлиняет возбужденное состояние мембраны и одновременно включает внутриклеточные реакции, зависящие от ионов кальция. Длительность второй волны возбуждения определяется не только активностью NMDA-рецепторов. Появление глутамата в межсинаптической щели стимулирует специальные белки, которые обеспечивают захват и обратный транспорт этого медиатора в нервные или глиальные клетки. Точно так же и ионы кальция, попавшие внутрь возбужденного нейрона, с одной стороны, инициируют высвобождение дополнительного количества кальция из внутриклеточных депо, а с другой, - активируют ионные насосы, выбрасывающие кальций из клетки наружу. Следовательно, вероятность активации NMDA-рецепторов лежит в том временном интервале, когда они еще могут связаться с медиатором (мембрана нейрона деполяризована и магний отделен от ингибирующего центра), а в межсинаптической области еще имеются молекулы глутамата, избежавшие обратного захвата. Но и кальций-зависимые реакции в клетке имеют ограниченные временные возможности - пока стационарная (очень низкая) концентрация этого иона не будет восстановлена. Таким образом, взаимодействие между каинатными и NMDA-рецепторами определяет длительность волны возбуждения и эффективность перестройки метаболизма нервной клетки под влиянием кальция. Но даже и эта сложная игра на сродстве разных рецепторов к глутамату и эффективности системы его обратного транспорта не исчерпывает тонкой настройки нервной клетки на передачу и реализацию возбуждения. Она довершается участием метаботропных рецепторов в регуляции активности ионотропных рецепторов и глутаматного транспортера. На пресинаптической мембране при возбуждении метаботропные рецепторы групп II и III подавляют высвобождение глутамата. Напротив, метаботропные рецепторы группы I стимулируют этот процесс. Их действие инициируют арахидоновая кислота (АА) и диацилглицерин (DAG), которые высвобождаются при активации фосфолипазы С (PLC) метаботропными рецепторами группы I на постсинаптической мембране. Второй регулятор, диацилглицерин, активирует протеинкиназу С, которая блокирует калиевые каналы. На этой же постсинаптической мембране метаботропные рецепторы групп II и III блокируют потенциал-зависимые Са-каналы. Таким образом, возбуждение клетки, вызванное ионотропными рецепторами синаптического контакта, контролируется метаботропными рецепторами этих же синаптических мембран (рис.1). Активация протеинкиназы С и подавление K-каналов удерживают деполяризацию мембраны, тем самым препятствуя связыванию магния с NMDA-рецепторами и поддерживая их сродство к медиатору. Вероятно, именно благодаря этому избыточное возбуждение метаботропных рецепторов вызывает токсический эффект NMDA. Это свойство лежит в основе дисбаланса в функции нервных клеток, который проявляется при различных повреждениях мозга - от нейродегенерации до ишемии, наступающей при инсульте. Значит, нейротоксичность NMDA-рецепторов может приводить к клеточной смерти - либо к некрозу, либо к апоптозу. Для понимания молекулярных механизмов работы системы небезразлично, какой путь будет выбран. Важно это знать и медикам, разрабатывающим способы защиты нейронов мозга от смерти в неблагоприятных условиях [2]. Современные приборы с помощью специальных красителей позволяют количественно оценить каждый из этих видов клеточной смерти при окислительном повреждении мозга. Очень часто для таких исследований используется проточная цитометрия - метод индивидуальной характеристики клеток [3]. Апоптоз, некроз и пролиферация клеток. Благодаря проточной цитометрии исследователи могут легко отличать живые нейроны от тех, которые встали на путь клеточной смерти, и дифференцировать некротические нейроны от апоптозных на самых ранних стадиях. Апоптоз - генетически запрограммированная смерть, осуществляемая с помощью специфических механизмов и ферментов. При апоптозе клетка сморщивается, ее структуры разрушаются цистеиновыми-аспарагиновыми протеиназами, так называемыми каспазами. Семейство этих ферментов (в него входит около десяти различных протеиназ) составляет каскад взаимоконтролируемых белков, перевод которых в активное состояние требует одновременного присутствия ряда клеточных факторов. Такой ступенчатый механизм предохраняет от случайного возникновения апоптоза. Некроз обусловлен механическим или иным повреждением клеточной мембраны, нарушением целостности и управляемости клетки. Клетки, не способные выполнять свои функции, умирают, а их большое количество создает в ткани очаг воспаления. Несмотря на принципиальные отличия апоптоза и некроза, их объединяет полезное свойство - они помогают организму очиститься от ненужных (поврежденных) или вредных (чужеродных) структур. В очаг воспаления устремляются макрофаги и другие клетки, “мусорщики”, удаляющие некротические части тканей или чужеродные частицы (например, попавшие в ткани занозы). С помощью апоптоза организм пытается распознать и ликвидировать клетки-мутанты, ставшие опасными для организма (перерождающиеся спонтанно или под влиянием внешних факторов). Так, частота появления в организме злокачественных клеток много выше, чем вероятность самого заболевания, поскольку в большинстве случаев они распознаются и нейтрализуются иммунной системой без вреда для организма. Апоптоз запрограммирован на постепенное контролируемое устранение клеток, а некроз осуществляется быстро, хаотически и неуправляемо. При апоптозе фрагменты клеток или даже целые белковые молекулы могут использоваться другими клетками для выполнения тех же самых функций. Например, в тимусе, где происходит созревание лимфоцитов, клетки, распадающиеся при апоптозе, поставляют свои белки-рецепторы для превращения “юных” лимфоцитов в полноценные иммунные клетки. Эпителиальные клетки слизистой запрограммированы таким образом, что апоптоз индуцируется в них периодически и с большой частотой (они живут лишь 1.5-2 недели). Отторжение апоптозных клеток снижает вероятность проникновения в организм вирусной инфекции. Интересно, что в русской армии для предотвращения кишечных эпидемий по указу Петра I в пищу добавляли перец. Сегодня известно, что это прекрасное средство для активации апоптоза клеток слизистого эпителия. Так или иначе, выгода распознавания ранних стадий и типа клеточной смерти очевидна. Для каждого из них имеются свои специфические маркеры. Один из фосфолипидов клеточных мембран, фосфатидилсерин, в нормальных условиях расположенный с внутренней стороны мембранного бислоя, при нарушениях цитоскелета сигнализирует о начале апоптоза. Кстати, именно так макрофаги распознают и удаляют злокачественные клетки. Белки, чувствительные к фосфатидилсерину (аннексины), используют для раннего распознавания апоптозных клеток. А для некротических клеток с поврежденной мембраной имеется другой маркер. Им может быть краситель, например иодид пропидия (PI), который связывается с нуклеиновыми кислотами, но не проникает через мембрану живых (нативных) клеток. Экспериментально показано, что после длительной (30 мин) индукции окислительного стресса активацией NMDA-рецепторов появляются и некротические, и апоптозные клетки, причем их долю в популяции легко рассчитать (рис. 2). Таким образом, в руках исследователей имеется модель, позволяющая оценивать как потенциальную уязвимость нейронов со стороны различных факторов, так и возможность защиты клеток от апоптоза или некроза (например, с помощью лекарственных препаратов). Следить за развитием апоптоза можно также, измеряя активность внутриклеточных каспаз, которые в клетке взаимно контролируют друг друга (рис. 3). Так, при связывании на клеточной мембране внеклеточных сигнальных молекул со специальным рецептором (CD95/Fas) в цитоплазме неактивная прокаспаза 8 превращается в активный фермент, который, в свою очередь, активирует каспазу 3, что открывает клетке путь к апоптозу. Нагружая клетки флуорогенным субстратом каспазы 3 и стимулируя их разными способами, можно измерять сигнал от флуоресцентного продукта. Растет продукт - активируется каспаза 3, и интенсивность сигнала будет пропорциональна активации фермента и вероятности развития апоптоза. Однако каспаза 3 участвует не только в реализации апоптоза, но и во многих стадиях клеточного цикла и в процессах пролиферации [4]. Особенно важны эти реакции для клеток иммунной системы. Значит, в ряде случаев активность каспазы 3 не обязательно означает начало апоптоза, а может быть связана с пролиферацией лимфоцитов. Глутаматные рецепторы иммуннокомпетентных клеток. История открытия и изучения глутаматных рецепторов накопила массу примеров их причастности к работе нервной системы: NMDA-рецепторы ответственны за молекулярные механизмы памяти, метаботропные рецепторы вовлечены в процессы нейропластичности [5]. Тем неожиданнее оказались факты, указывающие на возможное присутствие глутаматных рецепторов не только в нейрональных клетках [6]. В 1997 г. И.А.Костанян и соавторы обнаружили, что глутамат хорошо связывается с мембранами лимфоцитов человека [7]. Вытеснить из этой связи его можно, добавляя структурный аналог глутамата - квисквалоновую кислоту. Позже было показано, что глутаматные рецепторы имеются в лимфоцитах грызунов, и их активация приводит к росту в клетках свободных ионов кальция и активных форм кислорода, в результате чего активируется каспаза 3 [8]. Предотвращение роста активного кислорода блокирует этот фермент (рис.4). Все эти факты демонстрировали, что работа NMDA-рецепторов в лимфоцитах - не случайный процесс, а связана с глутаматной регуляцией иммуннокомпетентной системы клетки. Дальнейшие исследования, проводимые в МГУ им.М.В.Ломоносова и в Институте неврологии РАМН, показали, что, кроме NMDA-рецепторов, в лимфоцитарной мембране имеются и метаботропные рецепторы группы III. Как и в нейрональных клетках, они выступают регуляторами ионотропных рецепторов. В наших экспериментах при активации NMDA-рецепторов в лимфоцитах увеличивалась концентрация ионов кальция и активных форм кислорода и, как следствие, активировалась каспаза 3. Ни один из этих эффектов не проявлялся, если в среду инкубации добавляли активатор метаботропных рецепторов L-AP4. Однако совместное присутствие NMDA и L-AP4 оказывало драматический эффект на жизнеспособность клеточной популяции. Даже после короткой инкубации появлялось большое количество мертвых клеток. Это привело нас к выводу, что присутствие ионотропных и метаботропных рецепторов глутамата на мембранах лимфоцитов делает их чувствительными к тем же самым сигнальным молекулам, которые управляют активностью нейронов (рис.5). Насколько важен факт распространения глутаматных механизмов регуляции на иммунную систему? Фактически, открытие на клетках иммунной системы глутаматных рецепторов, ответственных за молекулярную память, позволяет предполагать общность формирования поведенческих, адаптационных и других реакций в клетках нервной и иммунной систем. Другими словами, и те и другие клетки открыты одним и тем же видам сигнальных молекул, и информация, обусловленная их появлением, доступна как нервной, так и иммунной системе. Значит, эти системы могут “общаться”, используя язык одних и тех же химических символов [9]. Наличие глутаматных рецепторов в клетках иммунной системы вскрывает структурную основу этих взаимодействий и позволяет считать глутамат не только нейро-, но и иммунномедиатором.
"Нейрональные рецепторы в клетках иммунной системы":
1. Введение в молекулярную медицину / Ред. М.А.Пальцев. М., 2004.
2. Болдырев А.А. // Биохимия. 2000. Т.65. С.981-990.
3. Болдырев А.А., Юнева М.О. // Соросовский образовательный ж-л. 2004. Т.8 (№2). С.7-14.
4. Caspases: their role in cell death and cell survival / Eds M.Los, H.Waczak. 2002.
5. Carpenter D. NMDA receptors and the molecular mechanisms of excitotoxicity, in Oxidative Stress at Molecular, Cellular and Organ Levels / Еds P.Johnson, A.Boldyrev. Research Signpost, Trivandrum, 2002. P.77-88.
6. Болдырев А.А., Тунева Е.О. // Биол. мембраны. 2005. Т.22. С.142-145.
7. Костанян И.А., Наволоцкая Е.В., Нуриева Р.И. и др. // Биоорг. хим. 1997. Т.23. С.805-808.
8. Boldyrev A.A., Kazey V.I., Leinsoo T.A. et al. // Biochem. Biophys. Res. Commun. 2004. V.324. P.133-139.
9. Nedergaard M., Takano T. and Hansen A.J. // Nature Rev. Neurosci. 2002. V.3. P.748

Posted by Oleg A. Chagin on 28 сен 2018, 14:13

from Facebook