June 12th, 2018

Oleg

Oleg

Когда речь заходит о китайском языке, многие люди думают, что это монолитный, неделимый язык, на котором говорит каждый житель Китая. На самом деле, китайский язык — это совокупность большого числа диалектов, различающихся между собой произношением, грамматикой и лексикой.
Можно выделить семь основных групп китайского языка: путунхуа, у, кантонский или юэ, минь, хакка, гань и сян. Помимо диалектов существуют вариации внутри каждого из них, они отличаются ударениями или произнесением звуков. К примеру, общеизвестный путунхуа в разных городах Китая звучит по разному.
Деление китайского языка на диалектные группы обусловлено в большинстве случаев географическими, либо историческими факторами. Каждый из диалектов китайского языка имеет все критерии, чтобы иметь статус отдельного языка, но единая для всего Китая письменность обеспечивает целостность китайского языка. После установления путунхуа официальным языком, многие стали считать настоящим языком именно его.
Основные диалекты:
1. Путунхуа, 普通话 (71,5% говорящих) — север и юго-запад Китая
— государственный язык Китая, язык современной китайской общественно-политической, научной и художественной литературы, им пользуется большинство жителей Китая и острова Тайвань.
2. У, 吴语 (8,5%) — Шанхай, Чжецзян
— одна из крупнейших групп в китайском языке, некоторые исследователи присваивают ей статус языка. Сегодня диалект У покидает стены образовательных учреждений, СМИ и госучреждения. Молодое поколение не пользуется диалектом У, но некоторые шоу на телевидении еще ведутся с использованием этого диалекта.
3. Юэ, 粤语 (5,0%) — провинции Гуандун, Гуанси
Группа также носит название одного из говоров – кантонского. Юэский — де-факто язык Гонконга и Макао. Юэ — язык китайских диаспор Австралии, Юго-Восточной Азии, Северной Америки и Европы. У носителей кантонского диалекта есть легенда, что в свое время в ходе голосования за норму произношения литературного китайского кантонскому не хватило лишь нескольких голосов.
4. Сян, 湘语 (4,8%) — провинция Хунань
Ветвь Сян делится на новосянский и старосянский диалекты. Новосянский язык претерпел изменения под влиянием путунхуа. Как и большинство диалектов китайского языка, язык Сян используют на местности, но только в устной форме.
5. Минь, 闽方言 (4,1%) — провинция Фуцзянь
Эта группа считается одной из древнейших. Миньские языки охватывают юго-восток Китая , включая острова Хайнань и Тайвань. В лингвистике Китая миньские языке называют одними из самых древних в общей языковой группе.
6. Хакка, 客家话 (3,7%) — от провинции Сычуань до Тайваня
В буквальном переводе означает «народ гостей», ведь именно с народности хакка пошло название языка. В устной форме не распознается людьми, которые говорят на путунхуа, собственного письма не имеет. Люди, которые не говорят на хакка, даже являясь потомками хакка, не могут считаться этой национальностью, так как не знают родного языка.
7. Гань, 赣语 (2,4%) — провинция Цзянси
Распространен в основном в провинции Цзянси, а также в некоторых районах провинций Хунань, Хубэй, Аньхой, Фуцзянь. Диалект содержит множество архаичных слов, которые уже не используются в официальном путунхуа.
В действительности диалектов в китайском языке намного больше. Большинство китайцев, для которых родным является один из диалектов, также владеют путунхуа, так как это официальный язык страны. Однако, старшие поколения, а также жители сельской местности, могут практически не знать путунхуа. В любом случае, изучение китайских диалектов в современном Китае необходимо лишь в исключительных случаях, чаще всего профессиональных.

Статистические данные: Central Intelligence Agency

Анна Иванова

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:18

from Facebook

Oleg

Oleg

робот — это автоматически управляемая, перепрограммируемая и многофункциональная машина

Это означает, что компьютерные алгоритмы для автоматизации торговли, финансовой сферы или делопроизводства, а также конвейеры или роботы-баристы в сферу внимания исследователей не попали.

И даже при таком ограниченном подходе выяснилось что:

Каждый промышленный робот, введённый в эксплуатацию с 1990 по 2007 год, стал причиной сокращения в среднем 6,2 рабочих мест;

Как только на заводе появлялся хотя бы один робот на каждую 1000 сотрудников, фонд оплаты труда падал на 0,25-0,5%;

Роботы оказывают более негативное влияние на занятость у мужчин, чем у женщин.

Общее сокращение рабочих мест из-за роботизации составило 360-670 тысяч за 17 лет – не катастрофично.

Для сравнения, торговля с Китаем с 1999 до 2011 года уничтожила 2 миллиона рабочих мест в Америке.

Но если шок от торговли с КНР достиг своей высшей точки, эра роботов только начинается. И она будет охватывать всё новые сферы.

Некоторые комментаторы проводят аналогии с сельским хозяйством, где применение тракторов вытеснило с рынка сначала лошадей, а затем и людей. Теперь только 3% рабочей силы занято в АПК против 30% в начале прошлого века.

С тягловыми животными ситуация ещё более поучительна. Использование тракторов в аграрном секторе стремительно росло с 1910 до 1950-х годов, и лошадей массово заменяли машинами. Огромной проблемой стал поиск применения для большого количества лошадей, заменённых машинами.
Рынок позволил смягчить переходный период. Спрос на лошадиную рабочую силу упал и животные подешевели на 80%. Это удешевление замедлило автоматизацию в агросекторе, но только немного. В конце концов, к 1960-м гг. количество лошадей в Америке сократилось с 21 млн до 3 млн голов.

Однако лошадиный век всё же короче людского, да и содержать семьи коням как-то не нужно.

С людьми всё будет куда сложнее.

С одной стороны, благодаря роботизации товары подешевеют ещё сильнее, и стоимость жизни резко сократится.
С другой, от этого не станет легче потерявшим работу из-за нашествия умных машин, поскольку доходы уволенных через какое-то время падают до нуля.
С третьей стороны, есть такое понятие, как рост жизненных стандартов.
Наши деды считали богачами тех, у кого были кожаные сапоги и 3-4 смены одежды. Сегодня те, у кого нет хотя бы 5-6 пар обуви на сезон, а шкафы не забиты одеждой, искренне сетуют на бедность. Жить тремя поколениями в одной квартире – нонсенс, а не иметь хотя бы младшую версию iPhone – сплошное нищебродство.

Так что раздача хлеба не спасёт.
Богатые страны могут позаботиться о безработных мужчинах, вытесненных роботами с рынка труда, с помощью социальных выплат и различных правительственных программ. У бедных на это ресурсов нет.

Всё же придётся утилизировать социальную напряжённость ростом военной активности?
Или удастся найти другой выход – например, построить коммунизм?

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:20

from Facebook

Oleg

Oleg

Вышел новый словарь, помогающий исправлять ошибки журналистов

"Словарь трудностей русского языка для работников СМИ" был представлен, в Международный день русского языка. Публикация подобного словаря произошла впервые с 1985 года - тогда увидел свет "Словарь ударений для работников радио и телевидения" под редакцией известного лингвиста Дитмара Розенталя. Редактором нового словаря стал доцент факультета журналистики МГУ Михаил Штудинер. Он известен своей работой над "Словарем образцового русского ударения", который с 2004 года был издан шесть раз.

Содержание словаря трудностей - это 22 тысячи актуальных слов и словосочетаний, которые наиболее часто встречаются на телевидении и в радиоэфире.

По словам автора, он постарался включить всякое слово, которое может вызвать сомнение или какое-либо колебание.

Он добавил, что вариантность русского языка - одно из важнейших его свойств. Однако для журналиста всегда было принято выбирать один вариант, чтобы в одном телевизионном сюжете не встречались две пусть равноправные, но разные формы слова. В том числе потому, что если зритель или слушатель встречается с таким противоречием, то начинает концентрировать свое внимание на форме речи, а не на содержании - человек теряет нить сообщения.

"Словарь трудностей русского языка" в первую очередь дает ответ на то, как правильно произносить слова и где ставить ударение.

Также в нем указывается правильная грамматическая форма слов. После каждой буквы в словаре предусмотрено место для новых слов, которые сможет вносить владелец книги.

Например, владелец словаря, кроме того как ставить ударение, сможет уточнить, как следует говорить т(е)нор или т(э)нор, одноимённый или одноименный, игроки "Манчестер Юнайтед" или игроки "Манчестера Юнайтеда" (во всех примерах предпочтителен первый вариант).

Словарь дает все возможные допустимые нормы произношения слов. Однако на первом месте поставлена та форма, которая более предпочтительна. Для наглядности она также выделена цветом.

"Это сделано для единообразия, в котором нуждаются наши журналисты", - дал пояснение автор.

"Чаще всего ошибки допускаются в косвенных падежах существительных "вред", "герб", - привел пример ошибок журналистов Михаил Штудинер. - Правильно "о вредЕ", "о гербЕ". Также, правильно говорить "БалашИха", "Великий Устюг" (ударение на первый слог). Недавно я слышал по радио - не буду называть, каком именно, - как ведущий произнес "поручение главы государства началО исполняться" - правильно ставить ударение на первый слог".

"Мы проводили опрос, как называется столица Шотландии, - продолжил он. - И очень многие нам отвечали: "Вообще-то правильно Эдинбург (ударение на первый слог), потому что это по-английски". А затем извиняющимся тоном: "Мы по-русски говорим ЭдинбУрг (ударение на последний)". Я считаю, что не нужно стыдиться за русский язык. Русский язык перекраивает все по своим меркам. Ведь любое иностранное слово, когда приходит в заимствующий язык, переживает в нем процесс освоения. Вот и произошла перестройка ударения по аналогии с Петербургом, Екатеринбургом. В поисках правильностей в нашем языке не нужно выходить за его пределы".

Михаил Штудинер также сообщил "РГ", что словарь, хотя и составлен специально для журналистов, может оказаться полезным всем представителям речевых профессий.

Выход нового словаря стал своеобразным ответом на исследование грамотности российских СМИ, проведенное Институтом русского языка имени Пушкина. Эксперты проанализировали 17 печатных изданий, три информагентства, пять телеканалов и семь радиостанций - это 15 654 статьи, 216 047 предложений, 120 часов эфира и более 200 передач радио и телевидения - и выставили оценки. Большинство получили "четверки" (отметку "хорошо" заслужила и "Российская газета") - заместитель главы минкомсвязи Алексей Волин оценил уровень грамотности российских акул пера как "достаточно хороший".

Впрочем, нашлись и "двоечники", у которых на одной полосе газеты в среднем встречаются две ошибки.

Наша грамотность

Виталий Костомаров, президент Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина:

- Я несколько лет подряд следил за языком СМИ на примере "Российской газеты". И могу сказать, что ошибки здесь нужно в прямом смысле выискивать. Человек, скажем, с моим образованием их, конечно, найдет, но это ничего не меняет: в редчайших случаях эти ошибки влияют на смысл, и их лучше было бы поправить. Язык приспосабливается к нашим интересам: хочешь, говори о любви и нежности, он даст тебе такие возможности, а хочешь, о том, "что бы такое поделать, чтобы ничего не делать". Он вам услужливо даст любые слова и формы. Можно обвинять в его качестве только людей, которые им пользуются. Белинский как-то сказал: "Иной семинарист говорит и пишет как олицетворенная грамматика, его нельзя ни слушать, ни читать". А "ошибочную" вину СМИ надо делить с теми, кто их слушает или читает.

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:21

from Facebook

Oleg

Oleg

Дегенерат №1, вырожденец №2
ДЕМОНТАЖ "ОТЦА" И "МАТЕРИ" В ЕС ПО СХЕМЕ, ПРЕДЛОЖЕННОЙ США

"Отца" и "мать" демонтировали в Италии, заменив на "родитель №1", "родитель №2" и т.д. окончательно. Европарламент принял соответствующую резолюцию по запрету слов "отец" и "мать" в итальянском официальном документообороте 10 апреля 2014 года. Народ Италии требует вернуть "отца" и "мать" в документооборот страны. Но Европарламент поручил гендерполиции (ведомство по соблюдению равноправия всех "гендеров", которых в сегодня Италии насчитывается около 23-х, хотя в США и других странах ЕС уже насчитывается до 58 гейразновидностей) строго следить за выполнением введенного запрета.

ГЕНДЕРПОЛИЦИИ ИТАЛИИ ПОРУЧЕНО ОХОТИТЬСЯ НА «ОТЦА» и «МАТЬ»
На пленарном заседании Европарламента от 10 апреля 2014 года гендерполиции Италии и Европы поручено следить за соблюдением принятого в этот день документа, который требует изъять из всех официальных итальянских документов слова «отец» и «мать», заменив их на «родитель №1», «родитель №2», «родитель №3» и т.д.
Выписка из резолюции Европарламента

ИТАЛИЯ ЗАМЕНЯЕТ «ОН» и «ОНА» на 23 ГЕНДЕРА, США – на 58
19 февраля 2014 года, спустя 5 дней после объявления, что в США обнаружили 58-мь разновидностей геев, выходит видео, согласно которому на территории Италии процветают всего 23 их подвида. Кроме того, в этом видеодокументе говорится, что в гендерпропаганду, в упразднение слов «мать» и «отец», в разрушение традиционной семьи Италия уже вложила более 10 МИЛЛИОНОВ ЕВРО.

ИТАЛЬЯНСКАЯ «МАТЬ» НЕ ХОЧЕТ ИМЕНОВАТЬСЯ «РОДИТЕЛЬ №1»
Мэр Милана Писапиа (Pisapia) - воинствующий гей, с 8 марта 2014 года запретил в документообороте Милана использовать слова "Отец" и "Мать". Вместо них он ввел "родитель 1", "родитель 2", "родитель 3" и т.д. Лишь одна итальянская мать ОТКРЫТО возмутилась. Ей выдали в детском саду бумажку, которую она должна была подписать как "родитель №1" (genitore 1). Сорокалетняя Барбара Бьянки (Barbara Bianchi) тут же авторучкой зачеркнула в заявлении слово родитель 1 (genitоre1) и вместо этого вписала ниже от руки слово "мама". Мать сделала снимок своих исправлений в этом официальном документе и тут же выложила фотографию в соцсети. Ее заметка с фотографией мгновенно обрела тысячи читателей, разлетелась по всей Италии и стала интернет-вирусной. Никто и не думал, что распоясавшихся извращенцев приструнить так просто.

ИТАЛЬЯНСКИЙ НАРОД ТРЕБУЕТ ВЕРНУТЬ «ОТЦА» И «МАТЬ» В ДОКУМЕНТЫ
500000 итальянцев требует вернуть «мама» и «папа», вместо государственно узаконенных в Италии теперь «родитель №1» , «родитель №2», «родитель №3» и т.д.

РЕГИОНЫ ИТАЛИИ ТРЕБУЮТ ВЕРНУТЬ "ОТЦА" И "МАТЬ" В ДОКУМЕНТЫ
4 марта 2014 года издание «Ильгазеттино.ит» выяснило, что некоторые регионы Италии выступают категорически против геигезации сферы семьи. Сенатор Эмануэла Мунерато (Emanuela Munerato) требует защитить традиционные ценности и традиционную семью, вернув в документы "отца" и "мать".

«РОДИТЕЛЬ №1» РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ И НА МИНИСТРОВ ИТАЛИИ?
Итальянская республиканская газета «Еспрессо.Репубблика.ит» 20 января 2014 года написала, что простые родители уже предложили министрам Италии показать пример народу и начать именовать себя самих «родитель №1» и «родитеь № 2» вместо «мамы» и «папы».

США И ФРАНЦИЯ ДЕМОНТИРОВАЛИ «ОТЦА» и «МАТЬ» В 2011-2012
14 октября 2012 года газета «ИльДжорнале.ит» обнародовала, что Франция заменила «отца» и «мать» на «родитель №1», «родитель №2», «родитель №3» и т.д. в официальном документообороте страны, приняв за образец модель США, где «мать» и «отца» демонтировали с февраля 2011 года.

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:23

from Facebook

Oleg

Oleg

Дофамин, нейробиология и нейромаркетинг: почему мы принимаем желание за счастье
Резюме

С помощью желания мозг побуждает нас к действию. Как мы убедились, желание может одновременно угрожать самоконтролю и являться источником силы воли. Когда дофамин направляет нас к искушению, мы должны отличать хотение от счастья. Но мы можем использовать дофамин и обещание вознаграждения, чтобы мотивировать себя и других. По своей сути желание не плохое и не хорошее — главное, куда оно нас ведет и хватает ли нам мудрости распознать, стоит ли за ним следовать.

Основная мысль: наш мозг путает обещание награды с гарантией счастья, и мы ищем удовольствия в объектах, которые его не дают.

Под микроскопом:

— От чего выстреливают ваши дофаминергические нейроны? Что дает вам обещание награды и увлекает на поиски удовольствий?

— Кто управляет вашими дофаминергическими нейронами? Присмотритесь, как продавцы пытаются развести вас на обещании награды.

— Стресс желания. Отследите, когда желание вызывает стресс и тревогу.

Эксперименты:

— Направьте дофамин к испытанию вашей силы «Я буду». Если вы откладываете какое-то дело, потому что оно очень вам неприятно, постарайтесь побудить себя к действию, связав его с тем, что активизирует ваши дофаминергические нейроны.

— Проверьте обещание награды. Внимательно предайтесь занятию, которое, по уверениям мозга, вас осчастливит, но которое никогда вас не пресыщает (например, еде, шопингу, сидению перед телевизором или в Интернете). Соответствует ли реальность обещаниям мозга?

© К. Макгонигал. Сила воли. Как развить и укрепить. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014.

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:23

from Facebook

Дегенерат №1, вырожденец №2

ДЕМОНТАЖ "ОТЦА" И "МАТЕРИ" В ЕС ПО СХЕМЕ, ПРЕДЛОЖЕННОЙ США

"Отца" и "мать" демонтировали в Италии, заменив на "родитель №1", "родитель №2" и т.

Collapse )

Oleg

Oleg

Крайняя плоть

Никакой самый опасный вирус не сравнится с этим прилагательным по скорости распространения.
С ним еще можно было смириться, пока оно не покидало профессиональной среды, но сейчас, когда оно без боя берет торговые центры, крупные компании, офисы, я должна сказать о нем всё, что думаю.

Так вот: говорить "крайний" вместо "последний" - безграмотно, неправильно. Само по себе прилагательное "крайний" ничем перед нами не провинилось. Крайний - находящийся на краю (крайний дом на улице).
Крайний - синоним "последнего" в таких выражениях, как "крайний случай" или "крайняя мера".
Крайний - очень сильный в проявлении чего-нибудь (крайние меры, крайняя необходимость).

Но вот перед нами очередь, где спрашивают, кто тут последний. Почему же вдруг занимающие очередь в массовом порядке заменяют "последний" на "крайний"? Что их так пугает в "последнем"?

Да и пугает давно, еще у Льва Успенского в его знаменитой книге "Слово о словах" (1954) упоминается эта парочка, "крайний - последний": "Тысячи людей говорят: "Кто тут крайний?", подойдя к очереди за газетами...
Это словоупотребление не может быть признано правильным и литературным". Успенский объясняет и причину: "Обычному слову "последний" в некоторых говорах народной речи придается неодобрительное значение - "плохой", "никуда не годный": "О последний ты, братец мой, человек!". Возможно, причина в этом, хотя, мне кажется, она могла быть таковой лет 50 назад, а сейчас...

Сейчас это скорее связано с суевериями, причем по большей части профессиональными.
Грамота.ру цитирует "Большой словарь русского жаргона" В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной, где слово "крайний" в значении "последний" сопровождается пометками авиационное, космическое. Это можно понять: летчики, парашютисты, полярники опасаются говорить о последних полетах, прыжках, экспедициях. Слово "последний" кажется им пугающим - последний, другого не будет... Понять можно - но перенимать?!

Нет в очередях "крайних", есть "последние"...

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 07:25

from Facebook

Мои твиты

Collapse )

Франк С. Л. Непостижимое

Само собой разумеется, однако, что традиционное учение о «сотворении мира» в его популярной форме мы – на основе общего откровения, из которого мы исходим, – не можем брать в его буквальном смысле, именно как отчет о некой хотя и чудесной, по причинной связи между Богом и «возникновением» мира. Что мир и все вещи и существа в нем «возникли» «из ничего» по повелению – по повелительному слову – Бога, – это в такой форме немыслимо уже по двум основаниям: во-первых, потому что «ничто», «из которого» при этом должен был возникнуть мир, т.е. «ничто» как некое абсолютное состояние или реальность, есть просто слово, ничего не обозначающее (как нам уже приходилось это отметить); и во-вторых, потому что «возникновение», здесь подразумеваемое, уже предполагает время, тогда как само время может о мысленно мыслиться лишь как момент или измерение мирового бытия. Вопрос о правильном богословском истолковании рассказа Библии о сотворении мира нас здесь не касается. Мы остаемся при том смысле идеи «сотворения», до которого мы выше дошли. В этой идее совмещается сознание внутренней имманентной безосновности самого мира как такового с сознанием трансрациональности отношения, в силу которого он имеет подлинную основу своего бытия в Боге (т.е. с сознанием принципиального отличия этого отношения как от причинной, так и от логической связи). Непостижимость состоит здесь в том, что Бог, в качестве первоосновы или первооснования, в качестве единства бытия и ценности, есть живая, целостная правда, так что «творение» им мира, вызывание мира к бытию совпадает с обоснованием, дарованием ценности, осмыслением. Если говорить о «слове» Бога, которым сотворен мир, то это не есть отдельное, раздавшееся в определенный момент (какой момент и момент Какого времени?) слово приказа, повеления, а есть вечное «Слово» Божие, – слово как Логос или Смысл, – вечно Им «произносимое» и силою которого вечно есть и обоснован мир. Мир во всем его существе и бытии, с одной стороны, сам в себе безосновен и, с другой стороны, имеет свою реальную основу и свое идеальное основание в Боге – это, и ничто иное, означает «сотворенность», «тварность» мира. Мир не «был сотворен» Богом и даже не «творится» им длительно и беспрерывно (последнее представление есть в лучшем случае лишь неадекватное отражение в бытии самого мира и, так сказать, с точки зрения этого бытия, первичного онтологического соотношения), – ибо оба эти представления переносят время на Бога, подчиняют самого Бога – как и «акт» сотворения и обоснования мира – времени, – что недопустимо. Напротив, сверхвременно, в живом единстве, объемлющем бытие и смысл, мир во всей безграничности и неизмеримости его пребывания или длительности есть «сотворенное», «тварное» бытие и существо. Во времени мир длится бесконечно, ибо к самому существу времени принадлежит, что оно есть безграничная, непрерывающаяся связь между моментами «прежде» и «после». И вместе с тем мир все же имеет абсолютное «начало» – именно в том, что не есть он сам, а что есть нечто «абсолютно иное». Это «начало» мира лежит в совершенно ином измерении бытия, чем всякое временное «возникновение», – в измерении как бы вертикальном, – т.е. перпендикулярном к горизонтальной линии бесконечного потока времени. Весь состав и все бытие мира «опирается» на нечто «совсем иное», «сверхмирное» и «проистекает» из него как из своего «начала». И в этом смысле мир только безгранично и неизмеримо – в обоих направлениях времени – длится во времени, но не вечен, ибо есть не из себя самого, не есть causa sui. Если он имеет абсолютное «начало» в смысле абсолютного основания, из которого он «берется», то он имеет и абсолютный конец – не во времени, а вместе с временем; хотя все, что длится во времени, не может «кончиться», перестать длиться (ибо время и дление есть именно одно и то же), но само время может и даже должно «кончиться»: мир имеет абсолютную конечную цель, абсолютный предел, который, правда, не осуществится «когда-либо», а осуществляется вне вся кого «когда»; «конец» мира так же лежит вне всякого времени, как и его «начало». «Начало» и «конец» означают здесь именно нечто совершенно иное, чем возникновение и исчезновение (ибо то и другое мыслимо только как событие или процесс во времени). Здесь же дело идет об абсолютной, живой, осмысляющей «обоснованности» времени, которая по существу есть двухмерное единство «откуда» и «куда», «из чего» и «для чего», «альфы» и «омеги».

Франк С. Л. Непостижимое // Франк С. Л. Сочинения. - М.: "Правда", 1990. - С. 519-520. Электронный ресурс: http://www.vehi.net/frank/nepost/10.html

Архитектура языка и его роль в эволюции

Лингвист Ноам Хомский об эволюции языка, биолингвистической программе и основах усвоения языка

Совместно с издательством «Питер» публикуем отрывок из книги американского лингвиста Ноама Хомского и специалиста по искусственному интеллекту Роберта Бервика «Человек говорящий. Эволюция и язык», рассказывающей, зачем люди научились разговаривать, почему детям языки даются легче, чем взрослым, и существовал ли язык неандертальцев.

Очевидно, что рациональное исследование эволюции какой-либо системы может проводиться лишь тогда, когда ясна ее природа. Не менее очевидно, что без глубокого понимания фундаментальной природы какой-либо системы ее внешние проявления будут казаться хаотическими, изменчивыми и лишенными общих свойств. Тогда, соответственно, невозможно всерьез изучать эволюцию этой системы. И конечно, такое исследование должно четко придерживаться фактов, известных из эволюционной истории. Эти принципы применяются и при изучении человеческой языковой способности, и в отношении других биологических систем. Изложенные в литературе теории можно оценивать, исходя из того, насколько они удовлетворяют данным условиям.

Проблема эволюции языка появилась на повестке дня в середине XX века. Тогда были сделаны первые попытки построить теорию языка как биологического объекта, внутреннего по отношению к индивиду, с учетом свойства, которое мы называем базовым (каждый язык порождает дискретно-бесконечный набор иерархически структурированных выражений, которые определенным образом интерпретируются на интерфейсах с двумя другими внутренними системами — сенсомоторной системой, служащей для экстернализации, и концептуальной системой, служащей для умозаключения (inference), интерпретации, планирования, организации действий и других элементов того, что в общих чертах называется мышлением). Подход к изучению языка с учетом этих установок известен под названием биолингвистической программы.

Язык, который рассматривается с этой точки зрения, в современной терминологии называется внутренним (internal) языком, I-языком. В силу базового свойства каждый I-язык — это система «слышимых знаков мысли», как выразился великий индоевропеист Уильям Дуайт Уитни (Whitney, 1908: 3), хотя теперь известно, что экстернализация может и не ограничиваться только артикуляционно-слуховой модальностью.

По определению теорией какого-либо I-языка является его порождающая грамматика, а общая теория I-языков — это универсальная грамматика (UG), переносящая традиционные понятия в новый контекст. UG — это теория наследственного компонента языковой способности, то есть способности усваивать различные I-языки и пользоваться ими. UG задает класс порождающих процедур, которые удовлетворяют базовому свойству, и класс атомарных элементов, поступающих на вход вычислительных операций.

Атомарные элементы вызывают много вопросов. Минимальные значимые элементы человеческих языков (словоподобные, но не тождественные словам) радикальным образом отличаются от всего, что можно встретить в системах коммуникации животных. Их происхождение совершенно неясно, и для науки об эволюции человеческих когнитивных способностей, в частности об эволюции языка, это представляет серьезную проблему. Соображения на данную тему высказывались еще досократиками и впоследствии были развиты крупными философами раннего Нового времени и Просвещения, а также исследователями позднейших времен, и все равно здесь остается множество загадок. В сущности, проблема при всей ее серьезности до сих пор недостаточно хорошо определена и понята. Пристальный анализ показывает, что широко распространенные учения о природе этих элементов не выдерживают критики (особенно известная доктрина теории прямой референции, в соответствии с которой слова указывают на внементальные объекты). Об этих очень важных вопросах следовало бы сказать гораздо больше, но мы оставим их в стороне и лишь заметим еще раз, что проблемы, стоящие перед наукой об эволюции когнитивных способностей человека, куда серьезнее, чем обычно думают. Второй компонент UG — теория порождающих процедур — только с середины XX века впервые стал предметом исследований. К тому времени работы Геделя (Godel), Тьюринга (Turing), Черча (Church) и других ученых заложили прочный фундамент для общей теории вычислений, что позволило начать работу в рамках генеративной грамматики, уже совершенно ясно представляя себе, какой аппарат следует задействовать. Порождающие процедуры, которые входят в состав I-языков, должны удовлетворять определенным эмпирическим условиям: во-первых, по крайней мере некоторые из них выучиваемы (learnable) [1 ], во-вторых, способность усваивать I-языки и пользоваться ими очевидным образом эволюционировала.

Скажем сначала о выучиваемости. Усвоение I-языка, очевидно, основано на: 1) генетических ограничениях, заложенных в UG; 2) каких-то принципах, независимых от языка. Хорошо известно, что языковая способность обособлена от других когнитивных способностей. Еще полвека назад это установил Леннеберг (Lenneberg, 1967), и с тех пор было получено много новых данных (см. обзор в: Curtiss, 2012). Этот факт наряду с пристальным анализом свойств языков предполагает, что второе из названных оснований, скорее всего, представляет собой принципы, независимые от организма, а не другие когнитивные процессы. Вероятно, что для вычислительной системы, такой как I-язык, это в том числе принципы вычислительной эффективности, обусловленные законами природы. Исследование выучиваемости также должно учитывать следующий факт: то, что быстро усваивается, выходит далеко за рамки доступной ребенку реальности (это вполне обычная ситуация во время роста биологической системы).

Говоря об эволюции, следует прежде всего прояснить, что подверглись эволюции не сами языки, а языковая способность, то есть UG. Языки меняются, но не эволюционируют. Не выглядит удачной идея делить эволюцию языков на биологическую и небиологическую (термин Джеймса Херфорда), ведь последняя — вообще не эволюция. Сделав эти оговорки, будем пользоваться общепринятым термином «эволюция языка», хотя иногда он может вводить в заблуждение.

Один факт об эволюции языка, который выглядит бесспорным, таков: минувшие 60 000 лет или дольше (с тех пор как последние наши предки мигрировали из Африки) эволюции не происходило. Не известно никаких межгрупповых различий в проявлении языковой способности и когнитивных способностей вообще, как указал тот же Леннеберг (Lenneberg, 1967) и как мы отмечали в главах 1 и 2. Другой факт, на который можно сослаться (правда, с меньшей уверенностью), состоит в том, что еще незадолго до указанного времени язык, возможно, вообще не существовал. Имеющиеся на сегодняшний день сведения позволяют резонно предположить, что язык (или более точно — UG) возник в какой-то момент на протяжении весьма короткого отрезка эволюционного времени (вероятно, около 80 000 лет назад) и с тех пор не эволюционировал. В обширной литературе, посвященной эволюции языка, эта гипотеза иногда характеризуется как антидарвинистская, или отвергающая эволюционную теорию, но такая критика основана на серьезном непонимании современной биологии, что обсуждается в главах 1 и 4.

Помимо двух этих фактов — одного засвидетельствованного и одного правдоподобного, — известно очень мало. Создается впечатление, что с другими сложными когнитивными способностями человека дела обстоят точно так же. Для изучения эволюции языка это очень слабый базис. Отсюда, однако, следует одно предположение: эволюционирующий объект, то есть UG, должен быть в основе своей очень простым. Если это верно, то наблюдаемую сложность и разнообразие языков можно вывести из изменений, произошедших уже после завершения эволюции языковой способности, и все это, вероятно, локализовано в периферийных компонентах системы, которые, быть может, и вовсе не эволюционировали. (Мы еще вернемся к этому вопросу.) Нужно еще учесть, как уже говорилось, что за видимой сложностью и разнообразием стоит недостаточное понимание — в науке такое случается. Как только в середине XX века были предприняты первые попытки создания порождающих грамматик, сразу же обнаружилось, что о языках (даже хорошо изученных) известно очень мало. Более того, многие свойства, обнаруженные при внимательном исследовании, оказались необъяснимыми и до сих пор остаются без объяснения (как и более новые проблемы, накопленные впоследствии).

В то время казалось необходимым приписать UG колоссальную сложность, чтобы охватить эмпирический материал языков и их разнообразие. Однако всегда было понятно, что эта точка зрения не может быть верна. UG должна быть способной к изменениям, и чем она сложнее, тем тяжелее будет объяснить ее эволюцию (на это указывает малочисленность научных данных об эволюции языка).

Поэтому наряду с общими соображениями рациональности исследования в работах по изучению I-языка и UG с самого начала делались попытки снизить сложность принимаемых допущений о природе и разнообразии данных феноменов. Мы не будем подробно расписывать историю планомерного развития этого направления исследований, в частности произошедшую в начале 1980-х годов кристаллизацию теории принципов и параметров. Она помогла взглянуть на проблему усвоения языка в обход тех сложностей, которые ранее казались непреодолимыми, а также способствовала увеличению объема эмпирических данных и достижению невообразимой ранее глубины исследований. К началу 1990-х годов некоторые исследователи решили, что накоплено уже достаточно данных для того, чтобы взяться за упрощение UG иным образом: сформулировать идеальный случай и задаться вопросом, насколько язык близок к этому идеалу, а затем постараться устранить многочисленные несоответствия. Эта попытка, которая стала известна под названием минималистской программы, продолжает тему развития генеративной грамматики от самых ее истоков.

Оптимальной была бы такая ситуация: UG сводится к простейшим вычислительным принципам, которые действуют в соответствии с условиями эффективности вычислений. Эту гипотезу иногда называют сильным минималистским тезисом (Strong Minimalist Thesis, СМТ). Еще не так давно СМТ показался весьма необычным. Но в последние годы накопилось немало фактов, свидетельствующих, что это направление исследований может быть довольно перспективным. Если бы эта гипотеза подтвердилась, нас ждало бы важное открытие, которое помогло бы продвинуться в изучении эволюции языка. Мы вернемся к этому вопросу чуть позже. А сейчас скажем пару слов о предыстории современных исследований эволюции языка.

Мы уже упоминали, что проблема эволюции UG возникла около 60 лет назад, как только была сформулирована исследовательская программа биолингвистики. Но эта же проблема обсуждалась и гораздо раньше, когда язык рассматривался как внутренний биологический объект. Очевидно, что, если определять язык каким-то иным образом, невозможно всерьез обсуждать его эволюцию. Индоевропеисты XIX века часто рассматривали язык в интерналистских терминах как биологическое свойство индивида, но на пути изучения его эволюции имелись препятствия. Минимальный набор условий, приведенный в начале этой главы, не был выполнен, в частности, отсутствовало ясное (удовлетворяющее базовому свойству) понимание природы эволюционирующей системы. В 1866 году Парижское лингвистическое общество наложило запрет на рассмотрение работ о происхождении языка. Поддержал это решение крупный ученый Уильям Дуайт Уитни, по словам которого, «из всего, что говорят и пишут на эту тему, большая часть — отвлеченная болтовня» (Whitney, 1893: 279). Эта оценка до сих пор заслуживает внимания.

Общепринятую версию дальнейшего развития событий добросовестно изложила Джин Этчисон в сборнике «Подходы к эволюции языка» (Approaches to the Evolution of Language), который вышел в 1998 году под редакцией Джеймса Херфорда, Майкла Стаддерта-Кеннеди и Криса Найта. От упомянутого запрета, наложенного на тему эволюции языка, она сразу переходит к 1990 году, когда, по ее словам, после выхода статьи Стивена Пинкера и Пола Блума «все изменилось». Затем Этчисон цитирует хвалебный отзыв Херфорда о работе Пинкера — Блума, которая, по словам Херфорда, «разрушила некоторые из интеллектуальных преград, стоявших на пути понимания relation между эволюцией и языком» (Hurford, 1990: 736). В статье Пинкера — Блума, как пишет Этчисон, «подчеркивалось, что язык эволюционировал с помощью обычных эволюционных механизмов, и отмечалось, что “имеется множество новых и заслуживающих доверия научных данных, относящихся к проблеме эволюции языка, которые все еще не синтезированы должным образом”» (Pinker & Bloom, 1990: 729). После этого, согласно излагаемой версии, научная область, занимавшаяся вопросами эволюции языка, стала расти и превратилась в процветающую дисциплину.

С нашей точки зрения, вся эта история выглядит иначе, но не только потому, что скептическая оценка Уитни была верна. В течение всего периода структурализма, которого Уитни уже не застал, язык не рассматривался как биологический объект, поэтому вопрос о его эволюции не затрагивался. Среди европейских структуралистов была широко распространена соссюровская концепция языка как социального явления (по выражению самого Соссюра, сокровищницы словесных образов, которая «в силу своего рода договора» существует в головах у целого коллектива индивидов (Соссюр, 1916/1999: 21–22)). Американские структуралисты следовали за Леонардом Блумфилдом, который характеризовал язык как свод навыков реагирования конвенциональными речевыми звуками — на ситуации, а действиями — на речевые звуки; по другому определению язык — это «совокупность высказываний, которые могут быть произнесены в речевой общности» [2 ] (Звегинцев, 1965: 201). Что бы в этих формулировках ни понималось под языком, это не биологические объекты.

Обстоятельства изменились в середине века, когда были предприняты первые попытки исследовать I-язык в терминах, удовлетворяющих базовому свойству. Как мы уже упоминали, проблема эволюции языка сразу же попала на повестку дня, но всерьез подступиться к ее решению было невозможно. В те годы основной задачей было построить теорию языка, достаточно богатую для того, чтобы с ее помощью описывать факты, обнаруживаемые в разнообразных языках. Но чем богаче UG, тем больше ограничена способность к развитию и, соответственно, тем меньше можно сделать.

Как обсуждалось в главе 1, важный шаг в этом направлении сделал Эрик Леннеберг. Его книга «Биологические основания языка» (1967) положила начало современным исследованиям по биологии языка. В этой работе серьезно обсуждалась эволюция языковой способности, было высказано немало ценных догадок и предложен довод в пользу прерывистого характера эволюции языка. Однако основополагающая проблема сложности UG никуда не делась.

В последующие годы проводились международные и региональные научные конференции биологов, лингвистов, философов и когнитивистов. На них обсуждалась проблема эволюции языка, но по тем же причинам практически безрезультатно. Один из авторов (Хомский) совместно с эволюционным биологом Сальвадором Лурия в 1970-е годы в Массачусетском технологическом институте вел семинар по биологии языка. Некоторые участники семинара позже продолжили работать в этой области как исследователи. Эволюция языка была одной из главных тем семинара, но опять же по существу вопроса сказано было мало.

Комментаторы, в том числе историки лингвистической науки, иногда отмечают, что в ранней литературе по генеративной грамматике почти не затрагиваются вопросы эволюции языка. Это так, но причины, видимо, не для всех очевидны. Тема эволюции языка обсуждалась начиная с первой половины 1950-х годов, затем в книге Леннеберга 1967 года, а также другими исследователями на конференциях, но по причинам, названным выше, никаких особенно ценных выводов на основе этих материалов сделать было невозможно, отсюда и малочисленность упоминаний в литературе.

В 1990-е годы, в сущности, не так уж и много «новых и заслуживающих доверия научных данных, относящихся к проблеме эволюции языка», нуждалось в синтезе. Также не оставалось больше никаких «интеллектуальных барьеров». Однако несколько изменений в это время все же произошло. Одно мы уже упомянули: прогресс в изучении UG позволил предположить, что могут быть верны СМТ или родственная гипотеза, а значит, можно преодолеть серьезное препятствие на пути исследования эволюции языка. Во-вторых, вышла очень важная статья эволюционного биолога Ричарда Левонтина (Lewontin, 1998), в которой подробно объяснялось, почему для изучения когнитивных способностей, в частности языка, не годится ни один из существовавших в то время подходов. В-третьих, стали массово публиковаться статьи и книги об эволюции языка, но во всех них игнорировались убедительные доводы Левонтина (и в этом, по нашему мнению, их большой недостаток) и почти во всех, за редким исключением, не учитывались достижения в осмыслении UG, которые могли хотя бы частично помочь в изучении данного вопроса.

Широко распространено мнение, что никакой UG не существует. По выражению Майкла Томаселло, UG мертва (Tomasello, 2009). Если так, то, конечно, нет и вопроса об эволюции UG (то есть об эволюции языка в его единственно возможной трактовке). Тогда возникновение языка нужно свести к эволюции когнитивных процессов вообще, а ее невозможно изучать всерьез по тем причинам, которые объяснил Левонтин. Придется также проигнорировать большой массив данных, демонстрирующих, что языковая способность обособлена от других когнитивных процессов, и отмахнуться от того факта, что UG присуща только человеку (а ведь это ясно с самого момента рождения). Новорожденный младенец сразу же начинает выбирать из окружающей среды относящиеся к языку данные (это уникальная особенность). Имея приблизительно такую же слуховую систему, обезьяна слышит только шум. Затем ребенок начинает усваивать язык в систематическом режиме, что свойственно только людям. Это явно выходит за рамки любого общего механизма научения, начиная с усвоения слов и заканчивая синтаксической структурой и семантической интерпретацией.

Грандиозный расцвет научной области, которая прежде едва была обозначена, поднимает ряд интересных вопросов о социологии науки, но мы не будем их затрагивать. Вместо этого обратим внимание на общий подход к решению этих вопросов, который выглядит продуктивным, но подчеркиваем, что наши взгляды далеки от общепризнанных.

Если СМТ верен, самое меньшее, что мы можем сделать, — это сформулировать проблему эволюции языковой способности, стараясь избегать противоречий. Зададимся вопросом, какие выводы об эволюции языка следуют из допущения, что СМТ близок к правде.

Всякая вычислительная система содержит операцию, которая применяется к двум уже готовым объектам X и Y и строит из них новый объект Z, — операцию соединения (Merge). СМТ требует, чтобы операция соединения проходила как можно проще, не видоизменяла X или Y и оставляла объекты неупорядоченными (это важный момент, к которому мы вернемся). Таким образом, соединение — это просто образование множества: соединение X и Y дает множество {X, Y}. В таком виде соединение — отличный кандидат на роль простейшей вычислительной операции. Некоторые ученые утверждают, что конкатенация еще проще. Это неверно. Конкатенация опирается на соединение или похожую операцию, а также на порядок элементов и какой-либо принцип стирания структуры, подобный тем правилам, которые оставляют только строку терминальных символов от помеченного дерева, порождаемого контекстно-свободной грамматикой [3 ]. Можно предположить, что вычислительный процесс работает следующим образом. Есть рабочая память (workspace), которая имеет доступ к лексикону атомарных элементов и в которой находится любой вновь построенный объект. Чтобы сделать очередной шаг вычислений, из рабочей памяти выбирается элемент X и затем еще один элемент Y. Может оказаться, что X и Y — два совершенно разных элемента, например read («читать») и books («книги»), соединение которых дает синтаксический объект read books («читать книги»). Это наружное соединение (External Merge). А может оказаться, что один элемент — часть другого. Тогда это внутреннее соединение (Internal Merge). Например, в случае, когда he will read which books (букв.: «он будет читать какие книги») соединяется со своей частью which books («какие книги») и дает на выходе сочетание which books he will read which books (букв. : «какие книги он будет читать какие книги»), как в предложении Guess which books he will read («Угадай, какие книги он будет читать») или (в результате действия других правил) Which books will he read? («Какие книги он будет читать?»). Это пример вездесущего эффекта дислокации (displacement): словосочетания произносятся в одном месте, а интерпретируются в другом. Долгое время считалось, что дислокация — это изъян языка. Но на самом деле вовсе не так: это автоматически возникающий побочный эффект простого вычислительного процесса.

Итак, соединение he will read which books и which books дает which books he will read which books с двумя копиями словосочетания which books. Причина в том, что соединение не меняет самих соединенных элементов. Как оказывается, это очень важно. Копирующее свойство внутреннего соединения обусловливает интерпретацию выражений с дислокацией, причем это влияние существенно и имеет довольно широкий диапазон. Предложение Which books will he read? мы понимаем приблизительно так: «Для каких книг x верно, что он будет читать книги x?» Здесь словосочетанию which books приписываются различные семантические роли в двух позициях. Весьма сложные свойства интерпретации предложений непосредственно вытекают из этих наиболее вероятных предположений о вычислениях.

Приведем простой пример. Рассмотрим предложение The boys expect to meet each other («Мальчики ожидают встретить друг друга» [4 ]). Его смысл можно передать так: «Каждый из мальчиков ожидает встретить остальных мальчиков». Поместим это предложение в контекст I wonder who… («Интересно, кто…»). Получится I wonder who the boys expect to meet each other («Интересно, кто, как ожидают мальчики, встретит друг друга»). Прежняя интерпретация исчезает. Теперь словосочетание each other («друг друга») относится к далеко стоящему элементу who («кто»), а не к более близкому элементу the boys («мальчики»). Причина в том, что для нашего сознания, в отличие от нашего уха, элемент who на самом деле ближе к each other, так как ментальное выражение имеет вид I wonder who the boys expect who to meet each other благодаря копирующему свойству внутреннего соединения.

Теперь более сложный пример — предложение Which one of his paintings did the gallery expect that every artist likes best? («Какое из его полотен, как ожидал музей, каждому художнику нравится больше всего?» [5 ]). Ответ может быть таким: his first one («его первое (полотно)»). Кванторная группа every artist («каждому художнику») связывает местоимение his («его») в группе which one of his paintings («какое из его полотен»). Но в похожем по структуре предложении One of his paintings persuaded the gallery that every artist likes flowers («Одно из его полотен убедило музей, что каждому художнику нравятся цветы» [6 ]) такая интерпретация невозможна. Причина — копирующее свойство внутреннего соединения (дислокация). Наш разум получает это предложение в следующем виде: Which one of his paintings did the gallery expect that every artist likes which one of his paintings best (букв.: «Какое из его полотен, как ожидал музей, каждому художнику какое из его полотен нравится больше всего»). Это вполне нормальная конфигурация для связывания квантором (ср. : Every artist likes his first painting best («Каждому художнику первое из его полотен нравится больше всего»)).

Чем сложнее предложение, тем больше тонкостей. Ни один из этих вариантов нельзя получить с помощью индукции, путем статистического анализа больших данных или благодаря другим общим механизмам, зато, предполагая истинность СМТ, в значительной доле случаев результаты можно вывести из фундаментальной архитектуры языка.

Русь - река

«Почему “Россия” пишется с двумя “с”, в то время как “Русь” — с одной?»
Вот какие есть ответы:
1. «Россия» пишется с двумя «с», потому что это грубейшая ошибка создателей орфографии.
2. «Россия» происходит от церковнославянского и греческого «Руоссия».
3. Согласно М. Фасмеру слово «Россия» происходит от греческого слова Ρωσσια из языка патриаршей канцелярии в Константинополе.
4. Появление слова «Россия» (из греческого) относят к XVI веку. Во времена Ивана Грозного написание следовало греческому оригиналу — с одной «с». Появление удвоенного «с» относят ко времени Петра Первого. Встречается объяснение, что удвоение «с» произошло под влиянием слова «русский», где второе «с» — часть суффикса, но это малоубедительно. Удвоение «с» связано с немецко-голландским или иным западноевропейским влиянием.
5. Даль объясняет, что встарь писали «руский» с одной «с» и только Польша прозвала нас «Россией», «россиянами», «российскими» — по правописанию латинскому.
6. Произошла пропажа (изъятие) некоей буквы, разделяющей «с(?)с». Намеренно или в связи с изменениями структуры языка.
7. «Рассея-не», так как «рассея-ны». Славянские племена были рассеяны всюду по Приднепровью и жили многочисленными политически обособленными родами.
8. Всё просто: «рас-» (разделение, дробление) + «сея-» (сеятели), то есть «разделённые земледельцы» — и страна их «Россия», «Рассия».
Ну, было еще что-то про талышский язык, но это мы опустим.
Все варианты ответов, как видите, соблазнительны, но какой же правильный? Откуда в слове «Россия» два «с»?
То, что слово «Росия/Россия» греческого происхождения, было известно уже русским ученым XVIII века. Например, это мнение приводил В. Н. Татищев, хотя сам он вполне в духе времени и в духе некоторых современных горе-этимологов считал, что слово «Россия» происходит «от разсеяния … народа».
Факты, которые известны сегодня науке, образуют следующий ряд.
Середина X века — первая фиксация слова Ρωσία в византийском сочинении (от вопроса этимологии слова мы отвлекаемся).
X — XIV века — употребление в греческих текстах слова Ρωσία, обозначающего преимущественно Русскую церковную митрополию (а не государство).
1387 год — первая фиксация слова «Росия», написанного кириллицей. Слово появляется в кириллическом церковном тексте в составе титула митрополита, то есть имеет то же значение, что и греческое слово — Русская митрополия.
1435 год — фиксация слова «Росия» в составе титула митрополита в рукописи богослужебного устава, что являлось началом внедрения слова в массовое сознание (служба проводилась по церковным уставам).
Вторая половина XV века — первые свидетельства неофициального включения слова «Росия» в титул светских правителей Московского государства.
XVI век — широкое распространение слова «Росия» в литературе, в том числе в памятниках государственного значения.
1654 год —официальное включение слова «Росия» в титулатуру царя Алексея Михайловича.
1654 год — первая фиксация слова «Россия» (с двойной «с») в текстах Московской Руси.
Вторая половина XVI — начало XVII века — параллельное употребление слов «Росия» и «Россия» — с одной и двумя «с».
1721 год — принятие Петром I титула императора «Всероссийского» и, как следствие, окончательное закрепление написания «Россия» с двумя «с».
Вернемся к первоначальному вопросу: откуда взялось удвоение «с» в слове, которое много веков до этого никакого удвоения не знало?
Можно полагать, что источником такого употребления становится словесная практика Юго-Западной Руси.
Слово «Россия» употребляется в Юго-Западной Руси, по крайней мере, с конца XVI века, то есть сразу после Люблинской унии, объединившей Польшу и Великое княжество Литовское. При этом слово последовательно пишется с двумя «с». Издания конца XVI — начала XVII века, вышедшие в Киеве, Львове, Остроге, Вильно и др., дают примеры последовательного написания «Россия», «российский» с удвоенной согласной.
Как отмечает историк Б. М. Клосс, «написание “Россия” с двумя «с» естественно появилось на землях Киевской митрополии — зоне смешанного влияния славянского и латинского языков».
Иначе говоря, польско-латинское влияние на культуру Юго-Западной Руси обусловило удвоение согласной в слове «Россия» по латинскому образцу: ведь в средневековой латыни одиночное s между гласными озвончалось, и избежать этого можно было путем удвоения буквы.
В 1649 году Алексей Михайлович пригласил в Москву из Киева ученого и монаха Епифания Славинецкого для исправления богослужебных книг. Епифаний прибыл в Москву вместе с другими киевскими «справщиками». Этот круг книжников был сосредоточен вокруг Московского печатного двора.
Именно в изданиях Московского печатного двора, по наблюдениям того же Клосса, и появляется впервые в Московской Руси слово «Россия» с двумя «с», и из этих изданий, выходивших под надзором воспитанников Киевской братской школы, такое написание постепенно и распространилось.
Итак: написание слова «Россия» с двумя «с» вопреки греческому оригиналу объясняется привнесением в московскую печатную практику второй половины XVII века традиции словоупотребления Юго-Западной Руси, сложившейся в конце XVI века под влиянием польско-латинской словесной культуры.

Проблема измерения процесса труда: анализ критики Ф.Энгельсом взглядов С.А.Подолинского — Природа -…

Проблема измерения процесса труда: анализ критики Ф.Энгельсом взглядов С.А.Подолинского — Природа -…

Автор: Б.Е.Большаков, заведующий кафедрой устойчивого инновационного развития Университета «Дубна», д.т.н., профессор, академик РАЕН

Posted by Oleg A. Chagin on 12 июн 2018, 12:08

from Facebook

«Пришли на могилу и глядят – на ней растет невиданное дотоле стеблие»

Почти два столетия потребовалось картофелю, чтобы стать неотъемлемой частью отечественной кухни. Первые клубни в Россию завезли при Петре Великом. Екатерина II инициировала целую кампанию – за посадку картофеля стали отвечать губернаторы. Но даже несмотря на энергичные меры и поощрения властей, вплоть до середины XIX века «земляные яблоки» так и не получили массового распространения. Возделыванию новой культуры сопротивлялись сами крестьяне. Коллективное сознание породило небылицы о вредности и «порочности» корнеплодов. Одна из таких легенд, гласила что первый картофель вырос на могиле волхва, из-за чего Бог запретил православным христианам употреблять его в пищу.

Известно, что Екатерина II нарочно велела подавать к своему столу картофель, чтобы быть примером подданным; известно также, что правительство побуждало помещиков к разведению его в своих поместьях. Хотя экономическия причины были так сильны, что картофель быстро приобрел права гражданства среди наших родимых полевых произрастений и быстро аклиматизировался, тем не менее в известной части населения он встретил сильный протест своему распространению, да и теперь еще нередко можно встретить среди крестьян целыя семьи, которыя считают грехом употреблять его в пищу. Как и всегда, в подобных случаях эти люди стремятся объяснить свои поступки религией и приводит в доказательство своей справедливости «духовные стихи» и «сказания» легендарнаго характера. Предлагаемая легенда о происхождении картофеля записана со слов одного старика и представляет довольно характерное явление в области устной народной литературы. Вот ея дословная запись.

«В одной земле умер царь и оставил после себя двоих сыновей. Сенаторы собрались на совет и думают: кого выбрать царем? Думали, думали и выбрали большака.

— Нет, — говорит один сенатор, — давайте выберемте того, кто угоднее Богу. Всем эта речь и полюбилась: да, правду ты говоришь, господине, нужно выбрать того, кто милее Богу; только как нам об этом узнать?

— А вот как, — говорит им сенатор — заставимте их молиться Богу, а лампаду не затеплим; у котораго во время молитвы лампада затеплится сама, тот и будет люб Богу.

Заставили молиться большака. Молится он, молится, а лампада не затепляется. Потом стал молиться меньшой; помолился немного, лампада сама и затеплилась. Сенаторы и выбрали его царем. Стал он царствовать, а большаку делать нечего. Вот он и поехал в чужия земли. Ездил, ездил и приехал к Елени (Эллины). Тут он стал учиться волхвованию и сделался волхвом. Брат меньшой прослышал об этом и поехал к Елени. Приехал туда и спрашивает: — «где мой брат?» Ему на это и говорят: брат твой был волхвом, а теперь уж он умер. — «Сведите меня на его могилу». Пришли на могилу и глядят—на ней растет невиданное дотоле стеблие. Что это за стеблие? — думают всe, а узнать никак не узнают. Взяли лопату, стали рыть и видят—стебле ростет из ребра человечьяго, корни пустило во все стороны, а на этих корнях растет картофель. Они взяли да и сварили его, чтобы испробовать, скусен ли он. Поели и глядят—впрямь он скусен. С тех пор и пошли по миру картофель садить да есть. Бог видит: нехорошее дело делают православные християне и послал своего ангела. Ангел явился одному епископу и говорит; «скажи ты, епископ, православным християнам, чтобы они картофель не садили и не ели. А кто ел, тот да покается и получит оставление грехов; кто же не покается, тот не внидет в царствие Божие» 1).

Источник: Легенда о происхождении картофеля / Сообщ. А. Сперанский // Русская старина, 1895. — Т. 84. — № 11. — С. 204−205

Длинный язык

Наталья Михайловна, молодая дамочка, приехавшая утром из Ялты, обедала и, неугомонно треща языком, рассказывала мужу о том, какие прелести в Крыму. Муж, обрадованный, глядел с умилением на ее восторженное лицо, слушал и изредка задавал вопросы…

– Но, говорят, жизнь там необычайно дорога? – спросил он между прочим.

– Как тебе сказать? По-моему, дороговизну преувеличили, папочка. Не так страшен чёрт, как его рисуют. Я, например, с Юлией Петровной имела очень удобный и приличный номер за двадцать рублей в сутки. Всё, дружочек мой, зависит от уменья жить. Конечно, если ты захочешь поехать куда-нибудь в горы… например, на Ай-Петри… возьмешь лошадь, проводника, – ну, тогда, конечно, дорого. Ужас как дорого! Но, Васичка, какие там го-оры! Представь ты себе высокие-высокие горы, на тысячу раз выше, чем церковь… Наверху туман, туман, туман… Внизу громаднейшие камни, камни, камни… И пинии… Ах, вспомнить не могу!

– Кстати… без тебя тут я в каком-то журнале читал про тамошних проводников-татар… Такие мерзости! Что, это в самом деле какие-нибудь особенные люди?

Наталья Михайловна сделала презрительную гримаску и мотнула головой.

– Обыкновенные татары, ничего особенного… – сказала она. – Впрочем, я видела их издалека, мельком… Указывали мне на них, но я не обратила внимания. Всегда, папочка, я чувствовала предубеждение ко всем этим черкесам, грекам… маврам!..

– Говорят, донжуаны страшные.

– Может быть! Бывают мерзавки, которые…

Наталья Михайловна вдруг вскочила, точно вспомнила что-то страшное, полминуты глядела на мужа испуганными глазами и сказала, растягивая каждое слово:

– Васичка, я тебе скажу, какие есть без-нрав-ствен-ны-е! Ах, какие безнравственные! Не то чтобы, знаешь, простые или среднего круга, а аристократки, эти надутые бонтонши! Просто ужас, глазам своим я не верила! Умру и не забуду! Ну, можно ли забыться до такой степени, чтобы… ах, Васичка, я даже и говорить не хочу! Взять хотя бы мою спутницу Юлию Петровну… Такой хороший муж, двое детей… принадлежит к порядочному кругу, корчит всегда из себя святую и – вдруг, можешь себе представить… Только, папочка, это, конечно, entre nous…[1] Даешь честное слово, что никому не скажешь?

– Ну, вот еще выдумала! Разумеется, не скажу.

– Честное слово? Смотри же! Я тебе верю…

Дамочка положила вилку, придала своему лицу таинственное выражение и зашептала:

– Представь ты себе такую вещь… Поехала эта Юлия Петровна в горы… Была отличная погода! Впереди едет она со своим проводником, немножко позади – я. Отъехали мы версты три-четыре, вдруг, понимаешь ты, Васичка, Юлия вскрикивает и хватает себя за грудь. Ее татарин хватает ее за талию, иначе бы она с седла свалилась… Я со своим проводником подъезжаю к ней… Что такое? В чем дело? «Ох, кричит, умираю! Дурно! Не могу дальше ехать!» Представь мой испуг! Так поедемте, говорю, назад! – «Нет, говорит, Natalie, не могу я ехать назад! Если я сделаю еще хоть один шаг, то умру от боли! У меня спазмы!» И просит, умоляет, ради бога, меня и моего Сулеймана, чтобы мы вернулись назад в город и привезли ей бестужевских капель, которые ей помогают.

– Постой… Я тебя не совсем понимаю… – пробормотал муж, почесывая лоб. – Раньше ты говорила, что видела этих татар только издалека, а теперь про какого-то Сулеймана рассказываешь.

– Ну, ты опять придираешься к слову! – поморщилась дамочка, нимало не смущаясь. – Терпеть не могу подозрительности! Терпеть не могу! Глупо и глупо!

– Я не придираюсь, но… зачем говорить неправду? Каталась с татарами, ну, так тому и быть, бог с тобой, но… зачем вилять?

– Гм!.. вот странный! – возмутилась дамочка. – Ревнует к Сулейману! Воображаю, как это ты поехал бы в горы без проводника! Воображаю! Если не знаешь тамошней жизни, не понимаешь, то лучше молчи. Молчи и молчи! Без проводника там шагу нельзя сделать.

– Еще бы!

– Пожалуйста, без этих глупых улыбок! Я тебе не Юлия какая-нибудь… Я ее и не оправдываю, но я… пссс! Я хоть и не корчу из себя святой, но еще не настолько забылась. У меня Сулейман не выходил из границ… Не-ет! Маметкул, бывало, у Юлии всё время сидит, а у меня как только бьет одиннадцать часов, сейчас: «Сулейман, марш! Уходите!» И мой глупый татарка уходит. Он у меня, папочка, в ежовых был… Как только разворчится насчет денег или чего-нибудь, я сейчас: «Ка-ак? Что-о? Что-о-о?» Так у него вся душа в пятки… Ха-ха-ха… Глаза, понимаешь, Васичка, черные-пречерные, как у-уголь, морденка татарская, глупая такая, смешная… Я его вот как держала! Вот!

– Воображаю… – промычал супруг, катая шарики из хлеба.

– Глупо, Васичка! Я ведь знаю, какие у тебя мысли! Я знаю, что ты думаешь… Но, я тебя уверяю, он у меня даже во время прогулок не выходил из границ. Например, едем ли в горы, или к водопаду Учан-Су, я ему всегда говорю: «Сулейман, ехать сзади! Ну!» И всегда он ехал сзади, бедняжка… Даже во время… в самых патетических местах я ему говорила: «А все-таки ты не должен забывать, что ты только татарин, а я жена статского советника!» Ха-ха…

Дамочка захохотала, потом быстро оглянулась и, сделав испуганное лицо, зашептала:

– Но Юлия! Ах, эта Юлия! Я понимаю, Васичка, отчего не пошалить, отчего не отдохнуть от пустоты светской жизни? Всё это можно… шали, сделай милость, никто тебя не осудит, но глядеть на это серьезно, делать сцены… нет, как хочешь, я этого не понимаю! Вообрази, она ревновала! Ну, не глупо ли? Однажды приходит к ней Маметкул, ее пассия… Дома ее не было… Ну, я зазвала его к себе… начались разговоры, то да сё. Они, знаешь, препотешные! Незаметно этак провели вечер… Вдруг влетает Юлия… Набрасывается на меня, на Маметкула… делает нам сцену… фи! Я этого не понимаю, Васичка…

Васичка крякнул, нахмурился и заходил по комнате.

– Весело вам там жилось, нечего сказать! – проворчал он, брезгливо улыбаясь.

– Ну, как это глу-упо! – обиделась Наталья Михайловна. – Я знаю, о чем ты думаешь! Всегда у тебя такие гадкие мысли! Не стану же я тебе ничего рассказывать. Не стану!

Дамочка надула губки и умолкла.

(с)Антон Чехов

«Корсунское чудо» славянской письменности

Одним из ключевых эпизодов биографии Константина (Кирилла) и Мефодия, который связывает их просветительский подвиг с древнерусской историей, является «обретение» ими в Херсонесе/Корсуни «русских письмен». Как явствует из жития святых братьев, создателю славянской грамоты понадобилось лишь внимательно вникнуть в незнакомый ему «русский» текст, чтобы отличить гласные от согласных и начать переводить слова и фразы.

На каком языке были написаны «русские письмена»? Споры об этом не утихают до сих пор. Конечно, «русские письмена» никак не могли быть шведской письменностью, ибо ни о каком переводе Библии на языки народов Скандинавии до эпохи Реформации история не знает. Норманнизм и тут терпит полное поражение.

Более сильное и, что важно, непрерывное христианское влияние шло к русам через крымских готов. Уцелевшее от гуннского погрома готское население Крыма в VIII–IX вв. было еще довольно многочисленным и поголовно христианским. Здесь находилось несколько готских епархий. Древнейшей была Боспорская, возникшая по преданию в конце III в. В VII в. появилась епископская кафедра в городе Дорос или Дори — местная готская область тянулась по побережью от нынешней Алушты до Балаклавы. В следующем столетии она получила права митрополии (в конце XVIII в. Дорийское архиепископство перешло в ведение Св. Синода с титулом «готфийского», хотя его паствой были уже в основном греки, лет за двести до того окончательно ассимилировавшие крымских готов). Наконец, при императоре Юстиниане I была учреждена третья готская епархия — Таматарханская, на Таманском полуострове (древнерусский Тмуторокан).

Со времен проповеди Ульфилы готы исповедовали христианство арианского толка. Средневековые тексты свидетельствуют, что они продолжали придерживаться еретических взглядов своего «апостола» и позднее. Как убедительно показал А. Г. Кузьмин, крымские готы передали русам свою письменность — глаголицу, а вместе с ней и догматы арианского учения [Кузьмин А.Г. Падение Перуна: становление христианства на Руси. М., 1988]. Гуманисты XV в. считали прототипом «готического», вычурного письма — лангобардскую письменность VII–VIII вв., с которой глаголица обнаруживает много общего. В документах Ватикана глаголица нередко прямо называется «готским» письмом, возрожденным усилиями просветителя моравских славян Мефодия, который спустя десяток лет после создания кириллицы вернулся к этому древнему письму. Так, папа Николай II (1059–1061 гг.) напоминал церковному собору в Сплите: «Говорят, готские письмена были вновь открыты неким еретиком Мефодием, который написал множество измышлений против догматов вселенской веры…». В 1061 г. против настоятеля и братии чешского Сазавского монастыря было выдвинуто обвинение в том, что благодаря глаголической письменности «они были вовлечены в секту еретиков и, бесспорно, обращены в нее». Таким образом, глаголица и ересь (а «готской» ересью было арианство) выступают синонимами. В то же время широкое употребление «готского письма», глаголицы, именно русами подтверждает надпись на реймсской копии Евангелия XIV в., где она названа «русским шрифтом» [Вернадский Г. В. Древняя Русь. Тверь; Москва, 2000. С. 358].

Все это позволяет по-новому взглянуть на проблему «русских письмен», о которых сообщает Паннонское житие Константина (Кирилла) и Мефодия. В 860 или 861 г., направляясь с христианской миссией в Хазарию, Константин сделал остановку в Корсуни, где «обрел Евангелие и Псалтирь русскими письмена писано, и человека обрел глаголюща тою беседою». Поговорив с этим человеком и «силу речи прием» (то есть поняв его речь), Константин смог различить в тексте «русских» книг гласные и согласные буквы и «вскоре начал чести и сказовати» — читать и переводить. В Крыму в руки Константина могли попасть только две Библии: Септуагинта (перевод с древнееврейского на греческий) и «готская Библия» Вульфилы — переложение священных текстов на готский язык. Понятно, что греческий вариант Священного Писания Константин смог бы прочитать без запинки. Итак, остается готская Библия. Но готского языка Константин не знал и, следовательно, не мог ни вести беседу по-готски, ни переводить готский текст.

Какие же языки знал Константин? Разумеется, греческий, а также еврейский, «самаританский» (видимо, сирийский), возможно, немного арабский, и великолепно — славянский (болгаро-македонское наречие), который был вторым языком в его родных Фессалониках. Теперь зададимся вопросом, на каком из этих языков он мог, пусть поначалу и с трудом, беседовать с человеком, «глаголюща по-русски»? Конечно, на славянском, ибо, как мы знаем от автора «Повести временных лет», «словенеск и русский язык един». Это — общеустановленный факт, которому противоречат одни лишь норманнистские бредни о шведском языке русов, но никак не показания источников. Так считали в Киеве XI–XII в., когда создавалась «Повесть временных лет», точно так же думали и на Западе в Х столетии. Булла 967 г. папы Иоанна XIII чешскому князю Болеславу об учреждении Пражской епископии упоминает Rusciae aut Slavonicae linguae, «русский и славянский языки» как синонимы.

Зная все это, нетрудно догадаться, что же на самом деле произошло в течение той памятной корсунской беседы. Когда рус заговорил с Константином, тот обнаружил, — вероятно, с удивлением, — что понимает его речь — еще незнакомый ему славянский диалект, возможно, «виндальский язык» славянского Поморья. Константину потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с новым для него наречием. Затем он, естественно, проявил интерес к Евангелию и Псалтири, написанным «русскими письменами». Это был славяно-«русский» перевод отрывков из «Библии Вульфилы», выполненный готским письмом — глаголицей. Вот почему Константин, как опытный филолог-славист, едва уразумев «гласнаа и согласнаа», начал переводить «русский», то есть славянский текст на греческий язык прямо с листа, что произвело на присутствовавших впечатление чуда: «И дивляхуся ему, Бога хваляще».

Любой желающий, кому знаком латинский алфавит, может отчасти воспроизвести корсунское чудо — для этого достаточно взять в руки польский молитвенник или катехизис (пусть латиница заменит глаголицу). А для тех, кому лень идти к ксендзу в костел, пишу «латинскими письменами» загадочную фразу: Pan Jezus powiedzial: “Blogoslawieni ci, ktorzy sluchaja slowa Bozego”. Если удалось прочитать, то можете на мгновение вообразить себя святым Константином, озаренным радостью узнавания. Не этот ли эпизод хазарской миссии Константина навел его на мысль создать более удобное славянское письмо — кириллицу?

©Сергей Цветков

"Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия"

Академик Иван Павлов: "Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия"

Академик Иван Павлов - в Совет народных комиссаров СССР, 21 декабря 1934 г.: "Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «можно ведь и ушибить...»

Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.

Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие.

Разве это не видно всякому зрячему! Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «час настал, час пробил», а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и ставное достоинство человека и как основу человеческих отношений, обезпечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.

Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.

Во первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во вторых эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.

Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь выростающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнию древних азиатских деспотий.

А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым учавствовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.

Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нея. Не один же я так чувствую и думаю?! Пощадите же родину и нас".

Академик Иван ПАВЛОВ. Ленинград 21 декабря 1934 г.

Примечания:

* На машинописной копии письма резолюция: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».

АПРФ. Ф.3. Оп.33. Д.180. Л.47–50. Автограф.

Публикуется по изданию «Пощадите же родину и нас». Протесты академика И.П.Павлова против большевистских насилий // Источник. 1995. №1(14). С.138–144.

Сферический «пророк техноконца и техноспасения»

Рэй Курцвейл — известная фигура в кругах футурологов. По некоторым оценкам, 86% его прогнозов в прошлом сбывались с высокой точностью. Будущее, по мнению Курцвейла, станет для нас децентрализацией всего: как физического, так и психического. Motherboard назвал Рэя Курцвейла «пророком техноконца и техноспасения». Стараясь максимально ограничивать свои прогнозы хронологическими рамками, писатель, изобретатель, ученый-компьютерщик, футуролог и директор по инженерным вопросам в Google до сих пор выдавал на 86% точные прогнозы — среди которых был развал Советского Союза, развитие Интернета и победа компьютера над человеком в шахматной партии.

Курцвейл продолжает делиться своими прогнозами будущего. Его последний прогноз был сделан на недавно прошедшей конференции SXSW. Там он заявил, что сингулярность — момент, когда технологии станут умнее людей, — будет в 2045 году. За шестнадцать лет до этого они будут такими же умными, как и мы. В 2029 году, по мнению Курцвейла, искусственный интеллект пройдет признанный тест Тьюринга и достигнет человеческого уровня интеллекта.

Курцвейловское видение будущего не ограничивается сингулярностью. Он также рассуждает о том, как технологии вроде нанороботов и нейрокомпьютерных интерфейсов вроде Neuralink Илона Маска повлияют на наши тела и приведут к будущему, в котором наши мозги и мы сами будут полностью механизированы.

Этот процесс может начаться со скачков виртуальной реальности научно-фантастического уровня. Курцвейл считает, что виртуальная реальность настолько продвинется, что физические рабочие места уйдут в прошлое. Через несколько десятилетий наши коммутации просто станут декорациями.

Но такая смена парадигмы повлечет за собой интересные последствия. Людям не придется жить рядом с работой, поэтому мы будем наблюдать беспрецедентную деурбанизацию. Людям больше не придется стекаться в большие города для работы или привязываться к определенному месту. Такая децентрализация может уменьшить вероятность террористических атак. Технология блокчейна также будет способствовать децентрализации.

По мнению Курцвейла, технологии не только позволят нам переосмыслить современное рабочее место, но и дадут возможность заменить нашу биологию более развитым оборудованием. Он предсказывает, что к началу 2030-х годов мы сможем копировать человеческое сознание на электронный носитель.

Это означает, что не будет никакой плоти, крови или костей — просто скан мозга на машине — и человек сможет принимать любую форму, от ящика до птицы. Также людям не придется умирать. Поскольку наши мозги больше не будут полагаться на хрупкую биологию, мы сможем теоретически жить вечно.

Не все прогнозы Курцвейла настолько радикальны, и некоторые из них покажутся еще более вероятными. Например, его предсказание появления вездесущего Wi-Fi постепенно воплощается в реальность. Илон Маск выразил намерение связать Интернетом весь земной шар из космоса. Также футуролог полагает, что большинство заболеваний, терзающих людей, исчезнет к 2020-м годам. Такой медицинский прорыв вполне можно предположить на волне последних достижений.

Курцвейл предвидит будущее, которое будет захватывающим и пугающим одновременно. Время покажет.

Библиотека Ватикана
t.me/vaticanlibrary

"Все говорят: нет правды на земле…"

Мифы о Моцарте

Миф первый. Моцарт был уникумом, чудом; он творил шутя, и все давалось ему необыкновенно легко.

Безусловно, Моцарт был музыкальным гением, обладал феноменальными способностями. Но за его шедеврами стоит титанический труд с самого раннего детства. Гениальность Моцарта проявилась лет с трех. Его отец, известный педагог и музыкант, служивший при дворе Зальцбургского князя, сразу занялся обучением сына. Маленький Моцарт легко повторял за своей сестрой небольшие пьесы и легко запоминал их. Уже в четыре года он сочинил свой первый концерт для клавесина, а в шесть - виртуозно играл на клавесине, скрипке и органе. Моцарту не исполнилось и шести лет, когда началось его долгое концертное турне: вместе с сестрой Анной, тоже талантливой исполнительницей, и наставником отцом юный Вольфганг объездил пол-Европы. За несколько лет они дали концерты в Мюнхене, Париже, Вене, Лондоне, побывали в Голландии и Швейцарии. Публика восхищалась мальчиком, который мог играть с завязанными глазами, виртуозно импровизировал, исполнял сложнейшие пассажи наравне со взрослыми музыкантами … Гению было всего семь лет, когда сочиненные им сонаты для фортепиано и скрипки издали в Париже.

Конечно, детей изматывали эти поездки. В пути Вольфганг и Наннерль часто болели, не раз находились на краю гибели. Оба они перенесли и воспаление легких, и оспу. Есть мнение, что причина ранней смерти Моцарта - в болезнях, которые он заработал в годы своего тяжелого детства.

Во время своих путешествий Моцарт брал уроки, знакомился с огромным числом композиторов и музыкантов того времени, осваивал разные музыкальные стили и языки. Невозможно найти другого композитора, который бы с таким блеском, как Моцарт, владел самыми разнообразными жанрами и формами: это относится к симфонии и концерту, дивертисменту и квартету, опере и мессе, сонате и трио.
Всего перу Моцарта принадлежат более 600 произведений практически всех главных музыкальных жанров - симфонии, камерные ансамбли, концерты, песни, арии, мессы, кантаты.

Миф второй. Моцарт жил в нищете; современники не ценили его таланта

В 1782-м опера Моцарта "Похищение из сераля" имела огромный успех. За несколько лет он дал множество фортепианных концертов. И хотя, случалось, он не получал платы за свой труд, очень часто ему платили огромные гонорары (для сравнения: годовое жалованье отца Моцарта в Зальцбурге составляло 350 флоринов, а за один концерт его сын мог получить в три раза больше). По личной переписке видно, что степень бедности семьи в мифах заметно преувеличена. Однако экстравагантный образ жизни быстро съедал все деньги. Как-то, заработав за выступление баснословную сумму, Моцарт потратил ее за две недели. Приятель, к которому гений пришел занять денег, спросил:

— У тебя нет ни замка, ни конюшни, ни дорогостоящей любовницы, ни кучи детей... Куда же ты деваешь деньги?
И Моцарт ответил:
— Но у меня есть жена Констанца! Она — мой замок, мой табун породистых лошадей, моя любовница и моя куча детей...

Детей в семье родилось шестеро, но четверо из них умерли во младенчестве. Род Моцартов прервался на сыновьях Карле Томасе и Франце Ксавере, которые так и не обзавелись потомством. Брак Моцарта, в который он вступил без разрешения отца, оказался счастливым. Вольфганг и Констанца были похожи, оба отличались легким и радостным отношением к жизни. Есть легенда, что однажды зимой к ним пришел гость и застал их танцующими: Моцарты пытались согреться, не имея денег на дрова…

Однако даже тогда, когда в Вене капризная публика перестала слушать оперы Моцарта и его творчество "вышло из моды", композитор продолжал получать неплохие гонорары из других стран Европы, а также придворную зарплату.

Миф третий. Моцарт писал реквием на свою смерть

Осенним вечером серый незнакомец постучался в дверь Моцарта… Он заказал реквием по заданию своего хозяина, графа Вальзегг-Штуппаха, недавно похоронившего жену.

Предчувствуя свою скорую смерть, одержимый черными мыслями, Моцарт начал сочинять реквием - для себя. Так повествует легенда.
Однако, если судить по моцартовской переписке последних месяцев жизни, он был в прекрасном расположении духа. И его смерть стала шоком для семьи и друзей. (Вот Сальери как раз писал реквием на свою смерть в 1804-м. Но умер гораздо позже, в 1825-м.)

Спорны и причины смерти Моцарта. Болезнь его протекала очень быстро, и 5 декабря 1791 года Вольфганг Амадей скончался в ужасных страданиях от "сильной лихорадки". Что вызвало лихорадку, не ясно, и это неудивительно для того уровня развития медицины. Гения лечили лучшие венские врачи принятыми в то время методами. (В результате прописанных ему кровопусканий, по подсчетам, Моцарт потерял около двух литров крови.) Вполне вероятно, что в тот год в Вене была эпидемия воспалительных инфекционных заболеваний — нечто вроде гриппа. Хотя теорий о болезни, убившей гения, десятки: от трихинеллеза до отравления.

Миф четвертый. Похоронен в забвении

Моцарт был похоронен в братской могиле бедняков… На кладбище его провожал один-единственный человек… Вдова отказалась прийти на похороны… Богатый друг семьи ван Свитен пожалел денег на погребение… Все это не совсем так.

В числе реформ австрийского императора Иосифа были новые погребальные правила. Согласно им, захоронения отныне выводились из черты города (до этого в Европе процветал обычай хоронить мертвых в центре, у главного собора). Сама процедура похорон была предельно упрощена. 85% городских погребений совершались в общих могилах, на которых не позволялось устанавливать никаких памятных знаков (экономили место). Каждые 7-8 лет могилы перекапывали и использовали снова.

Вдова не отправилась за гробом на кладбище, и это тоже было в порядке вещей. Церемония памяти Моцарта прошла в его масонской ложе. Катафалк отправлялся на кладбище только после шести вечера. Идти за ним за городские ворота было не принято, никаких обрядов в месте захоронения тогда не устраивали, и присутствовали на нем только могильщики.

А "скупой" ван Свитен несколько лет щедро платил за обучение сыновей Моцарта, организовал первое исполнение его реквиема, устраивал концерты в пользу Констанцы и детей в разных городах Европы.

Миф пятый. Принесен в жертву масонами

Моцарт, как и многие его современники, увлекся идеями масонства и был членом масонской ложи (вместе с другом Гайдном). Его последняя опера, "Волшебная флейта", содержит масонские темы и аллегории. Но… Дальше домыслы: руководителям ордена якобы показалось, что опера слишком карикатурна, к тому же им стало известно, что Моцарт собирался создать свое тайное общество. Вот и пал гений жертвой антихристианского масонского заговора: масоны отравили его ртутью, намеренно скрыли следы могилы и похитили из нее череп для своих обрядов.

Этот миф культивировали нацисты; о нем вспомнили и позже. По теории 60-х годов XX века, смерть Моцарта стала жертвоприношением при освящении нового масонского храма.

Миф шестой. Моцарт и Сальери

О том, что Моцарт был отравлен, начали говорить вскоре после его смерти: тема ядов и отравлений в то время была чрезвычайно популярна. И несмотря на то, что в ранних биографиях Моцарта эту версию отрицали все, включая жену Констанцу, слухи не умолкали.
Около 30 лет со дня смерти Моцарта прошло, когда в этом мифе появился Антонио Сальери, в то время уже тяжело больной человек. По свидетельствам тех, кто был с ним рядом в те годы, Сальери никогда не делал признания о том, что умертвил Моцарта, как утверждали газеты. Возможно, Пушкин именно в газетах прочитал об этих слухах и увековечил их в своей истории о "гении и злодействе". Позже эта тема прозвучала в пьесе Питера Шеффера "Амадей", по которой был снят фильм Милоша Формана.

Однако нет никаких исторических свидетельств о вражде двух композиторов. Напротив, хорошо задокументировано обратное: восхищенные высказывания Сальери о Моцарте; рассказ Моцарта о том, как Сальери был на представлении его оперы. Никаких оснований для зависти к Моцарту у Сальери не было: так, последний почти не сочинял инструментальной музыки, а в оперном жанре репутация Сальери среди современников была гораздо выше. Известно, что Моцарт выбрал Сальери в качестве учителя для своего сына Франца. Кстати, среди многочисленных учеников Сальери, который сыграл огромную роль в музыкальной жизни Европы, были Бетховен, Черни, Мейербер, Шуберт, Лист…

Еще несколько нот к биографии

* Полное имя Моцарта, данное ему при крещении, — Иоханнус Христосомус Вольфгангус Теофилус (Готтлиб) Моцарт. Греческое Теофилус перевели на латынь — получился Амадей. А сам Моцарт предпочитал называться третьим именем.
* На доме в баварском Аугсбурге, где жили предки Моцарта, установлена мемориальная доска: "Здесь жил небогатый человек Моцарт, но он оставил в наследство всему миру своего правнука!"
* Моцарт — автор первой в истории нелегальной музыкальной копии: всего один раз прослушав "Мизерере" Аллегри в Сикстинской капелле, исполняемое раз в год, он практически безошибочно воспроизвел эту музыкальную собственность Ватикана (ноты имелись только у Папы Римского) по памяти. Узнав об этом, Папа был поражен и наградил Моцарта орденом Рыцаря золотой шпоры.
* Моцарт — автор национального гимна Австрии.
* Уши Моцарта были разными: он родился с дефектом левой ушной раковины.
* Младший сын Моцарта, композитор Франц Ксавер, около 30 лет жил во Львове: организовал хор, учил детей игре на фортепиано, выступал и дирижировал и даже написал пьесы на мотивы украинских народных песен.

Существуют…

* Эффект Моцарта. Этот термин относится к набору противоречивых научных выводов о том, что классическая музыка кратковременно — минут на 15 — повышает некоторые умственные способности человека (например, пространственное мышление). И о том, что слушать Моцарта в колыбели полезно для младенческого ума.
Деньги на "эффекте Моцарта" (запатентовав даже саму фразу) успешно делает американец Дон Кэмпбелл, который выпустил уже 18 книг и 17 сборников классики с инструкциями, как лечить музыкой память, дислексию, аутизм и душевные болезни.
* Конфеты "Моцарткугель" ("кугель" по-немецки - "шар"). Знаменитые австрийские шоколадные конфеты с фисташково-миндальной начинкой и портретом Моцарта на фантике были изобретены в1890 году в Зальцбурге кондитером Паулем Фюрстом. И продаются до сих пор.