November 20th, 2014

Early life stress in fathers improves behavioural flexibility in their offspring

Traumatic experiences in childhood can alter behavioural responses and increase the risk for psychopathologies across life, not only in the exposed individuals but also in their progeny. In some conditions, such experiences can however be beneficial and facilitate the appraisal of adverse environments later in life. Here we expose newborn mice to unpredictable maternal separation combined with unpredictable maternal stress (MSUS) for 2 weeks and assess the impact on behaviour in the offspring when adult. We show that MSUS in male mice favours goal-directed behaviours and behavioural flexibility in the adult offspring. This effect is accompanied by epigenetic changes involving histone post-translational modifications at the ​mineralocorticoid receptor (​MR) gene and decreased ​MR expression in the hippocampus. Mimicking these changes pharmacologically in vivo reproduces the behavioural phenotype. These findings highlight the beneficial impact that early adverse experiences can have in adulthood, and the implication of epigenetic modes of gene regulation.

Тэффи "Карьера Сципиона Африканского"

"...Сципион Африканский пришел к растерянному редактору и грустно сказал:
— У вас нет материала, так я вам приведу жирафов.
— Что? — даже побледнел редактор.
— Я приведу вам в Петербург жирафов из Африки. Будет много статей.
Недоумевающий редактор согласился.

На другой же день в газете появилась интересная заметка о том, что одно высокопоставленное африканское лицо подарило одному высокопоставленному петербургскому лицу четырех жирафов, которых и приведут из Африки прямо в Петербург сухим путем. Где нельзя — там вплавь.

Жирафы тронулись в путь на другой же день. Путешествие было трудное. По дороге они хворали, и Сципион писал горячие статьи о способе лечения зверей и апеллировал к обществу покровительства животным. Потом написал сам себе письмо о том, что стыдно думать о скотах, когда народ голодает. Потом ответил сам себе очень резко и в конце концов так сам с собой сцепился, что пришлось вмешаться редактору, который боялся, что дело кончится дуэлью и скандалом. Еле уломали: Сципион согласился на третейский суд.

А жирафы, между тем, шли да шли. Где-то в Калькутте, куда они, очевидно, забрели по дороге, у них родились маленькие жирафята, и понадобилось сделать привал. Но природа, окружающая отдыхавших путников, была так дивно хороша, что пришлось поместить несколько снимков из Ботанического сада. Кто-то из подписчиков выразил письменное удивление по поводу того, что в Калькутте леса растут в кадках, но редакция казнила его своим молчанием.

Жирафы были уже под Кавказом, где туземцы устраивали для них живописные празднества, когда редактор неожиданно призвал к себе Сципиона.

— Довольно жирафов, — сказал он. — Теперь начинается свобода печати. Займемся политикой. Жирафы не нужны.

— Господи! Куда же я теперь с ними денусь? — затосковал Сципион с таким видом, точно у него осталось на руках пятеро детей, мал мала меньше.

Но редактор был неумолим.

— Пусть сдохнут, — сказал он. — Мне какое дело.

И жирафы сдохли в Оренбурге, куда их зачем-то понесло."