Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Библейский канон в истории Церкви

В сферу вопроса о библейском каноне входят такие аспекты, как количество отдельных произведений, образующих корпус Св. Писания, объем каждого из них, порядок их расположения в корпусе и, наконец, богодухновенность как отражение особой природы вошедших в корпус текстов. Обилие разного рода суждений по теме и регулярность их обсуждения в научных и конфессиональных трудах создают впечатление, что этот вопрос представлялся столь же важным и на протяжении исторически обозримого прошлого. В действительности он приобрел свою, присущую ему сегодня, значимость лишь в XVI в., после того как Лютер для выяснения veritas hebraica (еврейсая истина) обратился не к латинской Вульгате, а непосредственно к еврейскому оригиналу и соответственно ему определил состав и текст своей Die Deutsche Bibel (1534) в ее ветхозаветной части. В ответ римско-католический Тридентский собор в 1546 г. канонизировал Вульгату в ее полном составе, и это был первый случай формального акта такого рода. Все предшествующее в этой сфере являлось выражением частных мнений, благих пожеланий или богословской и филологической практики, связанной с разрешением насущных задач. Однако и сегодня в вопросе о библейском каноне отсутствует та четкость, какая приписывается ему в конфессиональной учебно-педагогической литературе. Определенностью отличается лишь позиция римско-католических богословов: книги и части книг, засвидетельствованные греческой Септуагинтой и Вульгатой и отсутствующие в еврейской Библии, как она известна в своей масоретской традиции, называются второканоническими (девтероканоническими), поскольку вошли в канон во вторую очередь. В эпоху принятия этой терминологии в XVI в. полагали, что полный состав еврейской Библии был закреплен едва ли не самим Моисеем и во всяком случае в эпоху I Храма (около 950—587 до Р. X.), а расширенный канон связан с деятельностью Ездры и был принят в эпоху II Храма (около 515г. до Р. X.—70 г. после Р. X.). Позиция протестантов в отношении «второканонических» книг неоднородна: большинством они отвергаются как «апокрифы», тогда как Лютер и его последователи включают в состав Библии, признавая тем самым их священный характер. Европейский раскол обусловил решения православных соборов в Яссах (1642) и Иерусалиме (1672) о том, что названные книги являются неотъемлемой частью Библии; в катехизисе митр. Филарета в 1820—1840 гг. закреплено деление ветхозаветных книг Библии на «канонические» и «неканонические», которые естественно помещаются под одним переплетом(1).
Проблема канона Св. Писания была порождена встречей двух письменных культур — еврейской и эллинской — с их резким и характерным различием. Еврейская письменность, подобно многим другим литературным традициям Востока, была вся по своей природе религиозна при всем разнообразии своих жанров — законодательства, историографии, афористики (притчей), эпики и лирики(2). В том или другом виде они представлены в Библии, как она известна сегодня, и за ее пределами в так называемых апокрифах. Напротив, эллинская письменность священных текстов не имела, оставив религиозный ритуал без слова. При первой необходимости объяснить греко-римскому языческому миру характер еврейской письменности Иосиф Флавий («Против Апиона» 1.39) описал ее как совокупность 22 священных книг; число соответствует количеству букв еврейского алфавита и говорит о том, что моделью Иосифу послужила «Илиада» с ее 24 книгами по числу букв греческого алфавита. Эту цифру вслед за Иосифом повторили Ориген (185—254)(3) и Иероним (342—420) в предисловии к его латинскому переводу 1 Самуила (1 Цар.), затем многие отцы Церкви, но рядом с ней уже к концу I в. появляется упоминание 24 книг, соответствующее количеству букв греческого алфавита (3 Ездр. 14 : 44)(4).
В условиях взаимодействия с эллинизмом, а затем христианством Библия иудаизма ограничилась со временем тем набором книг, какой засвидетельствован рукописями масоретской традиции, тогда как сами эти рукописи не старше IX в (5). Стабилизация масоретской традиции вызывалась стремлением к конфессиональному размежеванию с христианством. Что касается христианской традиции, то жизненно важные религиозные стимулы к фиксации состава Библии в ней отсутствовали, хотя действовали мотивы культурного характера. Во- первых, нужно было выделить Библию из все более умножавшейся и приобретавшей жанровое разнообразие христианской письменности, в которой уже во II в. сложились жанры деяний мучеников (acta sanctorum), гомилетики, апологетики и экзегетики; появились многочисленные евангелия второго поколения, признанные в дальнейшем апокрифами. Во-вторых, начиная с Оригена христианские авторы стали принимать во внимание параллельно существующий еврейский текст и в определенной степени ориентироваться на него; между тем процесс кодификации Библии развивался в иудейской среде более энергично. Появлявшиеся в это время списки библейских книг, составленные христианскими авторами (так называемый «канон Муратори», датируемый периодом между 200 и 400 гг.; перечни книг Кирилла Иерусалимского, ок. 350 г.; Лаодикийского собора 363 г.; Афанасия Александрийского, 367 г.; Апостольских правил, ок. 380 г.; Григория Богослова; Амфилохия Иконийского; Карфагенского собора 397 г.)(6) преследовали цель катехизации верующих(7) и имели рекомендательный характер — что читать для духовной пользы. В списках, вышедших из Египта и северной Африки (Афанасия Александрийского и Карфагенского собора), упоминаются книги, включенные в состав Септуагинты, а именно Товит и Иудифь, что свидетельствует об ориентации на местную практику иудеев, ибо греческий текст Ветхого Завета (Септуагинта) в основном имел египетское происхождение и бытование(8).
Серьезный канонический вопрос поставил перед Церковью император Константин, когда обратился к Евсевию Кесарийскому с просьбой приготовить несколько полных списков Библии (Eusebius. Vita Constantini, cap. XXXVI—XXXVII). Три полные кодекса IV—V вв., включающие в свой состав Септуагинту и Новый Завет, — Ватиканский, Синайский и Александрийский — можно рассматривать как результат этого обращения. В каждый из них вошло по произведению, впоследствии отвергнутому новозаветным каноном, речь идет о посланиях Климента Римского и Варнавы, «Пастыре» Ермы. Отношение этих кодексов к ветхозаветному наследию также различно. Лишь в Ватиканском Пророки занимают последнее место, что было закреплено печатной практикой, тогда как Синайский и Александрийский сохраняют обычный для еврейского Танаха порядок — Тора (Пятикнижие), Невиим (Пророки), Кетувим (Писания). В дальнейшем Византия проявила равнодушие к Библии в одном кодексе, и корпус ветхозаветных библейских книг распался на группы Восьмикнижие, Царства-Паралипоменон, Есфирь-Иудифь, иногда с добавлением Маккавейских, затем отдельно Псалтырь и, наконец, Пророки числом 16. Вся эта многотомная библиотека получила название пандекты (греч. πανδέκτης "охватывающий все"). С появлением минускула, а затем бумаги отдельные библейские книги или группы книг стали помещаться в сборники в окружении агиографического, апологетического и другого рода материалов.
Именно это положение дел унаследовал славянский мир в IX—X вв., но прежде оно перешло в латинскую письменность. Выдающийся деятель европейского просвещения Кассиодор (485—580), проведший годы в Константинополе на дипломатической работе, к концу своей жизни в основанном им монастыре Vivarium в Калабрии собрал в многотомник латинский текст Св. Писания, разрозненные тома которого небрежно переписывались и беспорядочно курсировали по всей Европе. Он пользовался термином пандекта и даже попытался объединить все библейские книги в один том, но труд этот не сохранился. Полные библейские кодексы Вульгаты известны с VIII в. (Codex Amiatinus). В эпоху возрождения школы и образованности при Карле Великом богослов и библеист Алкуин (735—804) подверг первой серьезной редактуре латинский текст и вновь объединил все книги в один большой том, как это сделал некогда Евсевий по требованию императора Константина. Форма однотомного кодекса была единственно возможной для того, чтобы пустить в обращение исправленное издание текста, кроме того, она служила фиксации библейского канона. После 800 г. латинская Библия известна преимущественно в редакции Алкуина и только в форме полного кодекса(9). Но получила она широкое распространение лишь с конца XII в., когда в Париже появился университет и возникла потребность в Библии как главном учебном пособии и основном предмете изучения. Это положение дел сохранялось в Европе до эпохи Реформации.

Примечания:
1- После кумранских находок есть основания считать, что масоретский канон начал формироваться лишь в эпоху эллинизма и был закреплен не ранее II столетия христианской эры. См.: Алексеев А. А. Септуагинта и ее литературное окружение // Богословские труды. 2007. Т. 41. С. 212—259.
2- Помимо иудаизма, христианства и ислама священное писание представлено еще в некоторых религиях Востока, таких как зороастризм, буддизм, индуизм, конфуцианство, даосизм, синтаизм.
3- О чем свидетельствует Евсевий Кесарийский (260—340) в своей «Церковной истории» (кн. 6, гл. 25). В другом месте (кн. 3, гл. 10) он сам сочувственно приводит рассуждение Иосифа по этому вопросу.
4- 3 Ездры известна только по латинскому переводу; в разных версиях книги находятся цифры 204, 904, 974, которые уже в древности понимали как искажение первоначального 24, что принимает и современная критика.
5- Следует иметь в виду, что начиная с 1524 г., когда была издана Вторая раввинская Библия, публикации еврейского текста несут на себе следы влияния печатной Вульгаты. Это отражается в делении на две книг Самуила, Царей, Хроник и Эзры-Неемии, в делении текста на главы, а позже и на стихи.
6- Их обзор см.: Метцгер Б. М. Канон Нового Завета. Возникновение, развитие, значение. М., 1999. С. 300—312. Исторический анализ церковных воззрений на канон дан в работе: Константину М. Оригинальный текст Ветхого Завета в православной церкви // Страницы. 1998. №2. С. 163—181.
7- Следует иметь в виду, что лишь в VII в. крещение младенцев стало господствующей практикой, до тех пор крещению подвергались взрослые, что требовало катехизации. Впрочем, М. Константину (Оригинальный текст... С. 170—171) объясняет появление этих списков задачами борьбы Церкви с иудаизмом и ересями.
8- Отождествление индекса Афанасия Александрийского с «палестинским каноном» ошибочно (см.: Грицевская И. М. Индексы истинных книг. СПб., 2003. С. 14). В богословской литературе «палестинским каноном» называли Ветхий Завет в составе масорегской традиции, тогда как «александрийским» — список, расширенный за счет «девтероканонических» книг. После открытия в Кумране еврейских текстов большинства «девтероканонических» книг от концепции двух канонов пришлось отказаться.
Литература: Труды Отдела древнерусской литературы / Академия наук СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом); Отв. ред. Н. В. Понырко. — СПб.: Наука, 2010. — Т. 61. Стр. 171-194
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author