Oleg А. Chagin (olegchagin) wrote,
Oleg А. Chagin
olegchagin

Грамотность как видосохраняющая функция

Насколько важно или неважно правильно говорить, писать, петь, играть на гитаре, повторять танцевальные движения, помнить названия всех костей человека на латыни, точно знать, кто кого и в какие двери должен пропускать, что с чем можно и нельзя носить?

Может быть, это бесполезные навыки, а знать ядовитые и съедобные виды растений ввиду предстоящей ядерной войны — более востребовано? Уметь повторять маршрут и дойти до нужной точки хоть в большом городе, хоть в лесу — полезнее точно, организовывать людей и добиваться результата, зарабатывать много денег — вообще самая нужная способность.

Нет ничего более бессмысленного с точки зрения исследователя, чем попытка выстраивать иерархию навыков и применять балльную систему к функционированию органов или к механизмам работы психики.

С таким же успехом можно обсудить, что важнее для организма — кальций или калий, кровеносная система или пищеварительная. Затем повысить уровень абстракции и решить, какие качества полезнее для общества — тонкий слух, обоняние, идеальная грамотность или способность держать оружие/лопату/штурвал в руках.

Сохранность системы; наличие, представленность в ней всех элементов — вот залог её выживания, говорим мы об организме, о популяции или о языке. Любая живая система старается себя воспроизвести, и воспроизвести с максимальной точностью.

Язык — это живая система, а грамотность — это способность с большой точностью повторить систему конкретного языка в её текущем (в пределах одного поколения) виде.

Сейчас поговорим о грамотности как способности передать очень важную, но всё–таки — одну из нескольких — знаковых систем.

В силу не до конца выясненных причин способности к воспроизведению последовательности знаков у разных особей значительно различаются и по объему, и по сфере применения.

Одни люди хорошо запоминают (и воспроизводят) последовательность цифр, другие — высоту и сочетание музыкальных звуков, третьи феноменально расшифровывают и предсказывают поведение окружающих, четвертые помнят все случаи и условия постановки запятых.

Это разные системы знаков, но отношение каждой особи к «своей» системе знаков, в понимании которой особь независимо от своего желания или желания родителей оказалась успешна, — одинаковое. Каждая особь старается систему сохранить. Причем, как правило, в том объеме и на том уровне сложности, в котором и на котором система доступна конкретному индивидууму.

Если мы говорим о биологии, а речь именно о ней, то потребность в воспроизведении знаковых систем и способность их воспроизводить — безусловно видосохраняющие функции. Ритуалы, жесты и язык — наши знаковые системы, за сохранность которых мы ИНСТИНКТИВНО боремся.

Конрад Лоренц — основатель этологии, науки о поведении животных, убедительно продемонстрировал, что потребность запоминать/воспроизводить любую последовательность без претензий к ее сложности и без обращения к ее функциональности — это инстинкт, позволяющий выжить. А ещё конкретная знаковая система определяет границы вида; чуть дальше поясним, какой в этом замечании смысл.

У животных и у людей практикуются сложнейшие ритуалы, вербальные и невербальные, обозначающие брачное поведение, или угрозу (защита территории), или подчинение (примирительная тактика).

То, насколько ты способен усвоить систему знаков и затем ее продемонстрировать, определяет твою успешность в продолжении рода, количество получаемой тобой пищи, да просто твою способность выжить. Верно для утки, обезьяны, человека.

Однако же любая система претерпевает изменения. Изменчивость — причина эволюции. Кто–то или что–то вносит изменения в принятую систему знаков, и это приводит к наращиванию успеха и закрепляется, или же к фиаско — и вымарывается.

Таким образом, и консервативная тактика применительно к языку как системе знаков, и реформаторская — оба подхода зашиты в природе высокоорганизованного вида.

Но тот или иной подход в подавляющем числе случаев выбирает не сам человек (утка тоже). Если быть точными — особь НЕ выбирает подход сознательно.

На первом месте стоит способность или неспособность усвоить и воспроизвести систему как она есть. Ведь тот, кто совершает орфографические ошибки, не ставит своей целью написать не так, как учительница говорила, или не так, как в толстых книгах написано. Он просто не может, не помнит, у него не получается. Получается до какого–то предела.

Так же и с мелодией. Кому–то поддается мотив песни, другой запоминает и играет симфонию, третий не может повторить одну ноту. Кто из троих достоин порицания? А чей подход более правильный? Ах да, есть еще четвертый представитель, исполнитель джаза. Он способен повторить длинную композицию, но ему этого мало, и он творит с классической мелодией, что ему заблагорассудится. Но сознательное вмешательство в систему, импровизация и интерпретация — темы отдельного разговора. Сейчас мы обсуждаем способность безошибочного воспроизведения последовательности.

Выше отмечалось, что способность воспроизвести принятую в популяции систему знаков определяет принадлежность особи к виду. И если в силу какого–то нарушения утка, мартышка, человек наклоняют голову и приседают неправильно, не в ту сторону или не в том порядке, то в лучшем случае их не выберут для чего–то важного, в худшем — заклюют и выбросят. Это тоже инстинкт. Сегодня один крякает не там, завтра другой вращает головой слишком быстро, а послезавтра уже никто не разберется, когда пора лететь или спариваться, и утки исчезнут.

Таким образом, стремление сохранять систему знаков, полученную с генами ли, в результате научения ли, присуще каждой особи, относящейся к виду, и направлено это стремление, с одной стороны, на сохранение вида, с другой — на выживание конкретной особи внутри популяции.

Но особь защищает систему в том объеме, в котором она систему усвоила!

Так, условно неграмотный, говорящий на русском языке индивидуум, не различающий, к примеру, причастия и отглагольные прилагательные, будет старательно поправлять своего ребенка, говорящего «ослиха», «лошадёнок», «вставаю», «поспу», «стулы», «половий мяч». Будет испытывать неродственные чувства к другому взрослому, говорящему «поклал» вместо «положил». Хотя сам «одевает куртку» и «режет свеклУ».

Мы все защищаем свой способ воспроизведения системы, идеальный или ограниченный — в том виде, какой она нам досталась, какой мы её запомнили. Мы просто не можем иначе.

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author