Previous Entry Share Next Entry
— Чудакъ! — усмѣхнулся телеграфистъ Надькинъ
olegchagin

Неизвѣстный поймалъ брошенную ему папироску, легъ около Надькина, и синій дымокъ поплылъ, сливаясь съ синимъ небомъ…

— Хо–ррро–шо!

Вѣрно?

— Да.

— А я, братъ, такъ вотъ лежу и думаю: что будетъ, если я помру?

— Что будетъ? — хладнокровно усмѣхнулся Неизвѣстный человѣкъ. — Землетрясеніе будетъ!… Потопъ! Скандалъ!… Ничего не будетъ!!

— Я тоже думаю, что ничего, — подтвердилъ Надькинъ. — Все тоже сейчасъ же должно исчезнуть — солнце, земной шаръ, пароходы разные — ничего не останется!

Неизвѣстный человѣкъ поднялся на одномъ локтѣ и тревожно спросилъ:

— То–есть… Какъ же это?

— Да такъ. Пока я живъ, все это для меня и нужно, а разъ помру, — на кой оно тогда чортъ!

— Постой, брать, постой… Что это ты за такая важная птица, что разъ помрешь, такъ ничего и не нужно?

Со всѣмъ простодушіемъ настоящаго эгоиста Надькинъ повернулъ голову къ другу и спросилъ:

— А на что же оно тогда?

— Да вѣдь другіе–то останутся?!

— Кто другіе?

— Ну, люди разные… Тамъ, скажемъ, чиновники, женщины, министры, лошади… Вѣдь имъ жить надо?

— А на что?

— «На что, на что»! Плевать имъ на тебя, что ты умеръ. Будутъ себѣ жить, да и все.

— Чудакъ! — усмѣхнулся телеграфистъ Надькинъ, нисколько не обидясь. — Да на что же имъ жить, разъ меня уже нѣтъ?

— Да что жъ они для тебя только и живутъ, что ли? — съ горечью и обидой въ головѣ вскричалъ продавецъ ленкоранскихъ лѣсовъ.

— А то какъ же? Вотъ чудакъ — больше имъ жить для чего же?

— Ты это… серьезно?

Злоба, досада на наглость и развязность Надькина закипѣли въ душѣ Неизвѣстнаго. Онъ даже не могъ подобрать словъ, чтобы выразить свое возмущеніе, кромѣ короткой мрачной фразы:

— Вотъ сволочь!

Надькинъ молчалъ.

Сознаніе своей правоты ясно виднѣлось на лице его.

P. S. Рассказ был опубликован в сборнике А. Аверченко "О хороших, в сущности, людях" в 1914 году. А в советское время — в журнале «Наука и жизнь», № 3, 1965.


?

Log in

No account? Create an account